Глава 63 ЛИАДА

— Ты выглядишь великолепно, — удовлетворённо произносит Аркадий.

Я провожу ладонями по тёмно-синей ткани, напоминающей усыпанное звёздами небо. Тяжёлый шёлк с тончайшими металлическими цепями приятно холодит кожу и немного успокаивает нервы. Цепи переливаются в рассветных лучах, отбрасывая на стены крошечных серебряных змеек.

Изящная клетка, в которую я сама себя заключила.

Принц тоже при полном параде. Тёмно-синий камзол, расшитый золотыми нитями, туго обтягивает его широкие плечи, а высокий воротник подчёркивает точёную линию челюсти.

Мы оба выглядим так, будто идём не на допрос с пристрастием, а на праздник, где мы — главные лица.

— Благодарю, — говорю от чистого сердца. Но это относится не только к его комплименту. Эта признательность за всё. За то, что он здесь. За то, что выбрал мою сторону. И за то, что он делает для меня гораздо больше, чем мы изначально оговаривали.

Даже это ослепительное платье — жест его доброй воли, за который он не попросит платы. Как и за восемь шкатулок с украшениями, часть которых вплетена в мою причёску. Как и за те мази, которыми он бережно обрабатывал мои раны. Как и за то, что он поселился этажом ниже, дабы я чувствовала себя в безопасности.

И это… сбивает с толку. Мы оба знаем: он ничего не делает просто так. В его мире за всё приходится платить. Даже за мелочи. И всё же…

Аркадий качает головой, мол, пустяки. И не выставляет никаких дополнительных счетов или условий.

Для него это, может, ничего и не значит, а для меня — слишком многое, чтобы остаться спокойной. И не только потому, что я думаю о будущей плате за столь щедрые дары. А потому, что это выходит за рамки партнёрских отношений. Туда, где он — мужчина, который ухаживает за понравившейся женщиной, а я — та самая женщина, которая слишком легко согласилась на эти ухаживания.

Согласилась, сама того не заметив. Просто приняла. Как должное. Как будто иначе и быть не могло.

И даже не подумала о том, что его привлекает больше: перспективы, которые откроются рядом со мной или… я сама. А он, в свою очередь, не спешит ничего прояснять.

Мы как будто танцуем на тонком льду, где каждый шаг может обернуться против нас. Он ведёт уверенно, плавно, будто заранее знает, куда ступить. А я следую за ним, стараясь не отступать и не терять его из виду, потому что вокруг нас кружит обильный снегопад недосказанности.

— Ты готова? — спрашивает Принц, останавливаясь за моей спиной.

Его запах заполняет мои лёгкие и, как всегда, действует успокаивающе.

— Должна быть, — отвожу плечи назад так, словно пытаюсь стряхнуть с себя нервозность от предстоящей встречи с гиенами. — Другого выбора всё равно нет.

— Помни, — смотрит прямо в глаза, твёрдо и уверенно, — ты — наследница. И никто не смеет усомниться в этом. А если они попытаются тебя сломить…

Он подходит ко мне почти вплотную, отчего его горячее дыхание разгоняет табун мурашек по моему оголённому позвоночнику. А жар его тела обволакивает меня, как вязкий кисель.

— Сломай их первыми, — шепчет он, и в его голосе проскальзывает что-то хищное, опасное. — Я позабочусь, чтобы у тебя для этого были все инструменты.

И я не на секунду не сомневаюсь, что он сдержит это обещание.

Я поворачиваюсь к Принцу. Его небесные глаза сегодня темнее обычного. Почти грозовые, налитые той самой тяжестью, что бывает перед бурей.

И всё же несколько светлых лучей прорезают этот мрак. Делятся со мной теплом. Вселяют решимость, что всё сложится как надо. А если нет — то «как не надо» будет и для них.

Поначалу мне казалось, что Аркадий — двуличный змей, который умеет искусно обольщать свою жертву. И когда та полностью отдаётся его власти — он вонзает в неё свои ядовитые клыки.

Я думала, что, узнав его поближе, поменяю о нём своё предвзятое мнение. Но чем ближе подпускаю его к себе, тем больше убеждаюсь: он действительно змей. Жестокий, опасный, влиятельный. Змей, который умудряется так бережно обвивать, что невольно начинаешь верить: он просто пытается согреть, а не переломать кости, чтобы с лёгкостью проглотить.

И в этом его главное коварство. Он не нападает открыто. Не угрожает. Не требует. Он просто… заботится и оберегает. Просто оказывается рядом в самый нужный момент. Просто делает всё, чтобы у меня не осталось причин ему отказать. А я, глупая, каждый раз ведусь на это.

И я не знаю, чего мне хочется больше: бежать или… позволить ему отравить себя и проглотить.

А может, я уже отравлена им?

Может, этот холодный, расчётливый взгляд, что с такой покровительственной нежностью следит за каждым моим движением, уже давно проник под кожу, смешался с кровью и пустил корни где-то глубоко в груди, откуда их уже не вырвать?

Может, то, как он произносит моё имя — с той особой интонацией, от которой мои умирающие бабочки вновь оживают, — и есть тот самый яд, что медленно и верно лишает меня воли к сопротивлению?

Я так… запуталась.

Мы, сами того не замечая, подходим ближе друг к другу. Словно нашими телами завладела чужая воля.

Наше дыхание смешивается: моё — рваное, его — тяжёлое.

Взгляды утопают друг в друге: мой — настороженный и любопытный, его — тёмный и давящий. Сердце колотится где-то в горле, отдаваясь в ушах глухим, настойчивым стуком.

Границы между нами стираются, плавятся, исчезают в этом тягучем, звенящем напряжении.

Мы тянемся друг к другу. Не как влюблённые, а как соперники: недоверчиво, с сомнением, сами не до конца понимая, что делаем и зачем. Будто каждый из нас хочет проверить границы другого. Поиграть на нервах. Из любопытства. И тщеславия.

Ещё одно движение — и мы сделаем нечто непоправимое. То, после чего обратного пути уже не будет. И мы увязнем друг в друге.

Но так ли это необходимо?

У меня и так всё сложно: Скайлор, Моркарис, Армон, о котором я всё реже вспоминаю. А теперь ещё и Аркадий… И Кассий, от которого у меня внутри всё трепещет.

Разве я настолько отчаялась, что готова бросаться на шею к любому, кто проявит ко мне хоть кроху тепла?

Я задерживаю дыхание. Принц — тоже. Мы замираем на той самой черте, которую оба боимся переступить.

Его взгляд скользит по моим губам. И в этом взгляде читается немой вопрос, на который я не могу дать однозначного ответа. Действительно ли я этого хочу?

Мы резко отшатываемся друг от друга, словно магниты, внезапно потерявшие притяжение.

Не потому, что разум взял верх. А потому что в комнату врывается тайфун по имени Скай.