Глава 64 ЛИАДА

Коридор, по которому мы ступаем в полном молчании, кажется бесконечным. Стены, возведённые из грубого камня и тяжёлых деревянных балок, как будто сужаются с каждым шагом, отчего дышать становится нечем. Воздух спрессовывается в лёгких вязким, удушливым комом с привкусом сырости и плесени. Тревожные мысли выплясывают в голове, как черти в разгар гулянья.

Если бы мне нечего было скрывать, то я шла бы на заседание без страха. Сейчас же я иду практически вслепую, полагаясь только на собственную удачу и везение моих союзников. На то, что подкупленные свидетели не растеряют смелости перед Советом Одиннадцати, регентом и королевой. На то, что «дознаватели» не станут копать слишком глубоко. На то, что Тиндросс не заготовил очередную ловушку. И на то… что Аэлин действительно на моей стороне, а не разыгрывает умелый спектакль.

Но страх — это меньшее, что меня сейчас волнует. Неуверенность — вот что выбивает из колеи. Холодная, липкая неуверенность, похожая на копошение мелких плотоядных насекомых в районе солнечного сплетения. Потому что я не знаю, кто из советников на моей стороне. Не знаю, какие козыри припрятаны в рукавах моих врагов. Не знаю, достаточно ли прочна та ниточка, за которую я держусь. И худшее из всего — не знаю, стоит ли мне идти в выбранном направлении: к трону.

Конечно, я могла бы обратиться к Моркарису. За свою плату, разумеется. Он бы в одно мгновение расправился со всеми, кто стоит на моём пути.

Но тогда это была бы не моя победа. И весь смысл того, через что я прошла, просто исчез бы.

Если корона достанется мне только потому, что на моей стороне сыграет бог, то чем я буду отличаться от того же Акселя, которому преподносят всё на блюдечке с позолоченной каёмочкой?

К тому же какой невестой я буду Хранителю Проклятий, если присяду на всё готовенькое?

Нет. Я хочу знать, что справилась сама. Что выстояла. Что смогла. Что надела корону по праву. Не благодаря древней силе, не по чьей-то протекции, а сама. Иначе какой во всём этом смысл?

Поэтому остаётся только идти. С гордо поднятой головой. Натянув на лицо маску полного спокойствия. И надеяться, что за дверью меня ждёт не приговор, а шанс.

Шанс доказать, что я способна на большее, чем просто выживать. Что способна нести ответственность за ту жизнь, которая мне досталась по воле случая.

— Кошка, — вполголоса произносит Скайлор и ненадолго переплетает наши пальцы. Его ладонь горячая, чуть влажная от волнения — это единственное, что выдаёт его состояние. В остальном он всё тот же взбалмошный весельчак: нарочито расслабленный, с лёгкой усмешкой на губах и озорным огнём в ореховых глазах, который, кажется, не способны погасить даже самые лютые бури.

Но кое-что всё-таки не укрывается от меня.

— Ты дрожишь, — замечаю я, бросая на него обеспокоенный взгляд.

— Это от нетерпения, — отмахивается он, но я улавливаю, как этот лис отводит глаза в сторону: он всегда так делает, когда пытается уйти от ответа. — Жду не дождусь, когда смогу вытащить тебя из этого гадюшника и сводить… в одно интересное место. Надеюсь, тебе понравится.

— Скай…

— Милая… — прерывает он меня на полуслове.

И от этого его ласкового прозвища меня на несколько мгновений выбивает из напряжённой реальности, полной тревог и ожиданий, унося в ту, где хочется растечься перед любимым бесом лужицей.

— Я знаю… — он вдруг останавливается и, положив руки мне на талию, привлекает к себе, — Я знаю, что ты справишься. Ты моя дикая, бесстрашная кошка. Ты им печёнки голыми руками вырвешь, — издаёт короткий смешок мне прямо в губы, заставляя кожу покрыться мурашками.

От него пахнет спелыми яблоками — теми самыми, от которых у меня кружится голова, а мысли путаются, как нитки, небрежно сложенные в лукошко.

Его пальцы сжимают мою талию чуть сильнее, и я чувствую, как его взбалмошная магия ластится ко мне, желая повторить тот трюк с платьем. Моё тело моментально реагирует на это сладостным, почти болезненным возбуждением, от которого сводит низ живота, а в груди разливается жар.

— Но я всё равно переживаю, — проводит своими обветренными губами по моим, слегка царапая нежную кожу. — Если они тебя обидят… — его голос становится низким, с еле слышными рычащими нотками, а в глазах разливается тот самый опасный огонь, который мне неоднократно доводилось видеть в битвах. — То я спалю этот проклятый замок вместе с ними.

Я задерживаю дыхание. Смотрю на него — на этого взбалмошного, взрывного, невыносимого мужчину, — и понимаю, что с каждой минутой, проведённой рядом с ним, влюбляюсь в него всё сильнее.

Всего за какие-то пару фраз он выжег во мне все сомнения.

Если Скайлор рядом со мной — если они все рядом со мной — то я обязательно справлюсь.

Нет.

Мы справимся.

Наконец, он обрушивается на мои губы: резко, жадно, будто пытается вложить в этот поцелуй всё то, что не может сказать словами. Что я — самое дорогое, что у него есть. Что он боится потерять меня. Что не переживёт, если со мной что-то случится. Что любит меня до отчаянного безумия.

Я отвечаю ему со всей страстностью, на которую только способна. Запускаю пальцы в его волосы, притягиваю ближе, сплетаюсь языками и позволяю себе ненадолго забыть о том, куда мы идём и зачем.

Мысли гаснут. Тревога отступает. И я позволяю остаткам страха и неуверенности тихо истлеть.

Воздух вокруг нас становится раскалённым. Магия Ская пульсирует, переплетаясь с моей, и на мгновение я перестаю различать, где заканчиваюсь я, а где начинается он.

Мы словно становимся единым целым. Неделимым. С одними и теми же чувствами на двоих. С одними и теми же взглядами, стремлениями и… желаниями.

Нам бы окончательно сорвало голову, если бы не одно «но».

Всё это время рядом с нами шёл Аркадий.

Я чувствую, как он сверлит меня взглядом в затылок.

Он не вмешивается, не издаёт своего излюбленного тактичного кашля. Просто стоит и… смотрит.

Скайлор не обращает на него внимание. Или делает вид, что не обращает. Но его пальцы на моей талии сжимаются сильнее, будто он хочет оставить на мне след: знак, метку, напоминание о том, кому я принадлежу в эти сладостные минуты, полные моего внутреннего трепета.

А я… даже не знаю, что чувствовать. Стыд? Смущение? Вину? Вызов? Или просто усталость от того, что между нами всё настолько запутано?

Мы отстраняемся. Бес прижимается своим лбом к моему. Тяжело дышит.

Я чувствую, как он пытается взять себя в руки: дрожит, злится, хочет ещё, но останавливает себя. Потому что знает: сейчас не время и не место.

Я медленно открываю глаза и, прежде чем отстраниться окончательно, встречаюсь взглядом с Принцем.

Его лицо непроницаемо. Ни тени эмоции. Лишь едва заметное напряжение в челюсти выдаёт, что он не так спокоен, как хочет казаться. В его грозовых глазах нет ни осуждения, ни злости, ни ревности. Только тихая, глубокая и болезненная пустота, в которой скрыто слишком многое.

И в этой пустоте я выхватываю то, что Аркадий, наверное, никогда не произнесёт вслух: он хочет меня. Хочет так же целовать. Сжимать в своих объятиях. Шептать на ухо какие-нибудь милые глупости.

Но он не Скай. Он не умеет брать вот так: напролом, сломя голову, в один миг отказавшись от своих принципов. Он не позволит себе слабости, если она может обернуться против его контроля. Он лучше подавит это желание, загонит глубже, чем позволит ему вырваться наружу.

А, может, это всё мои домыслы и поехавшие фантазии, в которых каждый встречный мужчина непременно в меня влюбляется.

В конце концов, Принц не раз напоминал: я для него — всего лишь инвестиция в будущее.

Обидно ли мне? Определённо нет. Я ведь тоже использую его как инструмент. Всё взаимно. И по обоюдному согласию. Хотя… внутри что-то неприятно скребётся.

Кассий встречает нас у дверей в зал Совета.

В своих стальных доспехах он выглядит непоколебимым. Нерушимым, как скала, о которую разбиваются бушующие волны.

Один лишь его вид вселяет в меня ощущение полной безопасности.

— Принцесса, — почтительно склоняет он голову.

— Кассий.

Мы молчаливо смотрим друг на друга несколько секунд. Синхронно улыбаемся: не понимаю, как у нас так получается. Словно мы и вправду знакомы уже тысячу лет.

Рыцарь не похож на других. Он не пытается меня завоевать или очаровать. Не строит вокруг меня коварных планов и не смотрит голодными глазами. Он просто делает то, что у него получается лучше всего — защищает от любой опасности.

Верный. Надёжный. Тот, кто всегда прикроет спину, даже если сам будет истекать кровью.

Мне уже довелось убедиться в этом на собственном опыте.

Пугает только одно: эта безоговорочная преданность принадлежит не мне, а той, кого больше нет.

Что каждый его взгляд, наполненный теплом, — не для меня. Каждая его редкая улыбка — не мне. Каждый раз, когда он заслоняет меня от чужого враждебного взгляда или клинка, — не ради меня.

И я боюсь однажды услышать на это правдивый ответ.

Но сейчас, когда мы улыбаемся друг другу без всякой на то причины, мне хочется верить, что он видит меня. Настоящую. Ту, которая сейчас стоит перед ним. А не ту, кого он, сам того не ведая, потерял.

— Я буду здесь, — произносит он, сжимая рукоять меча. — Если что-то пойдёт не так…

— Всё будет в порядке, — успокаиваю скорее их, чем себя. Хотела бы я сказать, что отправляюсь не в тыл врага. Но это не так.

— Мой план с побегом всё ещё в силе, — в шутливой манере добавляет Скай и крепко целует меня в щёку.

— Ничего не бойтесь, — заверяет меня Касс. И при этом смотрит на нас с рыжиком так, будто мы только что задели его гордость.

В его синих глазах смесь недовольства, ревности и какого-то странного недоумения. Он словно не понимает, как можно целоваться в такой ситуации, когда моя дальнейшая судьба буквально висит на волоске. Словно наша нежность на фоне нависших проблем выглядит для него почти кощунством.

Но Рыцарь ничего не говорит. Лишь отводит взгляд с тенью печали и распахивает передо мной двери.

Тяжёлые створки расходятся с протяжным, замогильным стоном. За ними — полумрак. И четырнадцать пар глаз, устремлённых прямо на меня.