Глава 42 ЛИАДА

— Так значит… — моё тело дрожит, равно как и голос, сопротивляясь знанию, которое навалилось слишком неожиданно, слишком тяжело. — Я — наречённая бога? Как такое может быть? Почему ты тогда раньше не объявился? Зачем ждал столько лет? И для чего… — я запинаюсь, отчего-то не желая произносить это вслух, но всё же заставляю себя продолжить: — … ты мучил меня на испытаниях?

Слова срываются с губ одно за другим, беспорядочно рассыпаясь в холодном воздухе мрачного храма, будто мелкие конфетки из только что разбитой пиньяты. Где эта самая пиньята — моя собственная голова, внезапно потяжелевшая от… всего происходящего.

Я смотрю во все округлившиеся глаза на Моркариса. Заранее ищу на его притягательном и одновременно отталкивающем бледном лице ответы. Не те, что успокоят. А именно те, что огорчат. Отвратят меня от него. Дадут удобный повод сбежать отсюда. Прочь из его обители. Прочь от него самого. От этой… «наречённости», которую я не выбирала. И есть ли она вообще? Или всё это очередная извращённая игра? Очередная попытка поглумиться надо мной?

«Вампир» не отводит от меня своих насыщенных, глубоких тёмно-красных глаз. Он не прерывает мою начавшуюся истерику, не гасит её и не подавляет, а вместо этого словно… поглощает, мягко перехватывая и перенаправляя в более спокойное русло.

Я ощущаю это почти физически.

И если он так одним взглядом может влиять на моё состояние, мне даже страшно представить масштабы его истинной силы…

— Я признаю, что моё… вмешательство могло перевернуть весь твой мир с ног на голову, — его слова льются мантрой, охлаждающей мои разгорячённые чувства. — Но представь, если бы я сделал это в самом начале твоего пути? — озвучивает весьма логичный вопрос, который сразу же ставит всё на свои места. В тот момент я не была готова смириться даже с реалиями нового мира. — Я и сейчас слишком поспешил… — заставляет меня насторожиться, отчего мои мышцы рефлекторно напрягаются. — Но Колесо Судьбы уже дало свой ход. И откладывать больше не имело смысла…

Моркарис соединяет наши ладони.

— Чувствуешь? — тихо спрашивает он.

И я… действительно чувствую, как между нашими ладонями рождается ток: сначала слабый, как лёгкое, почти эфемерное покалывание. Затем он усиливается, разливается густой послегрозовой прохладой, поднимается по запястью, растекается по всей руке, пробегает по шее, затылку…

Под кожей образуется непрерывная вибрация, словно внутри меня проходят живые молнии. Не обжигая. Не причиняя боль. А даря ощущение тотальной безопасности. Гармонии. Целостности. Того, что я, наконец, обрела своё место. Свой дом. После долгого, изнурительного, бесцельного скитания.

Воздух вокруг нас становится плотнее. Пламя свечей дрожит, вытягивается и склоняется в нашу сторону, словно подслушивающие слуги в нетерпеливом ожидании моего ответа.

— Это наша связь, — «вампир» прикрывает глаза, явно наслаждаясь ею. Меня же она… пугает: в ней столько всего, что это кажется невозможным. Обманом. Чужим наваждением. — И она нерушима. От неё не спрятаться, не убежать… Она бы всё равно свела нас с тобой. Я просто ускорил это событие.

Я резко, поддавшись внутреннему импульсу, разрываю наш контакт. Потому что это всё становится для меня «слишком». Слишком непонятным. Слишком не укладывающимся в моей голове и сердце. Слишком противоречивым. Слишком манящим. Слишком тревожным. Слишком пугающим. Слишком настоящим. Слишком органичным. Слишком… всем.

— Я не тороплю тебя с принятием, — спокойно проговаривает Моркарис, и в его тоне нет ни укора, ни давления, лишь молчаливое понимание. — Я буду ждать столько времени, сколько тебе понадобится для того, чтобы принять меня и нашу связь. — Он плавно отстраняется, давая мне столь необходимое свободное пространство. И садится на другую кушетку. На почтительном, «безопасном» расстоянии.

Вопреки его словам, во мне не утихает буря. Она только сильнее поднимается. И виной тому — осознание, что выбора у меня как такого, и нет. Рано или поздно мне придётся смириться с этой связью. Навязанной. Мне. Связью.

— Раз мы прояснили вопрос связи, я отвечу на другой. — Взгляд «вампира» становится холоднее. Отстранённее. Поза — величественнее. Он словно подминает под себя всё пространство. Перестаёт быть просто мужчиной и снова становится тем, кем был всегда. Владыкой. Полноправным хозяином этого таинственного места, которое не похоже ни на одно строение Лунной Обители. Места, что дышит им, откликается на каждое движение, вторит его внутренней силе.

От этой разительной перемены у меня сердце поджимается к горлу.

— Тем костяным королём, которого ты приняла за меня, был вовсе не я, — наконец, произносит он.

И у меня, по какой-то необъяснимой причине, словно гора сходит с плеч.