Глава 43 ЛИАДА

— Это был Гориос Безумный, — его голос обретает повелительный оттенок, отчего у меня создаётся впечатление, будто я нахожусь на аудиенции у короля. Великодушного правителя, который снизошёл до простой смертной, дабы поделиться с ней ценным знанием, недоступным для других. — Последнего наместника Лунной Обители, прежде величайшего пещерного города на всём континенте. Но сгинувшего из-за тщеславия и алчности мелкого дракона, возомнившего себя не просто правителем Зимы, а избранником самой Фортуны. Непобедимым воителем. Непогрешимым мудрецом. Баловнем судьбы.

Моркарис делает паузу. И в этой паузе слышится вес прошедшего тысячелетия.

Я как будто начинаю воочию видеть события давно минувших дней. Процветающий скальный город, залитый тёплым золотистым светом магических фонарей. Неспешно прогуливающиеся по его мощёным улицам жителей, уверенных в собственной неуязвимости. И обезумевшего наместника, горделиво восседающего на троне, выкованном специально для него. Существо, чья жажда власти переросла все разумные пределы. И в один день ему стало мало править только городом. Он захотел прибрать к своим когтистым рукам весь мир.

Если я не ошибаюсь, Гориос Безумный из Гнезда Золотых Драконов заправлял крупнейшим городом Норлосса[1] при моей прабабушке Элейн Ясноокой. Именно тогда между золотыми и серебряными началась многовековая вражда за мировое господство.

И чем дольше я прокручиваю это в голове, тем яснее становится картина.

Нетрудно сопоставить факты и определить, кому на самом деле благоволят боги. А благоволят они прежде всего нам, серебряным. За глубочайшее почитание Танцующей Погибели. За наше умение слушать, а не требовать. И за сохранившийся дар предвиденья, передающийся из поколения в поколение, который редко достаётся представителям других видов. И если и достаётся, то быстро сводит с ума носителя.

Исключение — Армон. По крайней мере, я не видела за ним признаков сумасшествия.

— В какой-то момент он возжаждал большего, — тем временем продолжает красноволосый бог. — Не просто власти над людьми. Власти над всем: над миром, над временем, над магией, над законами равновесия, над жизнью и смертью… — Его слова льются, как талая вода, смывая с меня остатки истерики. И побуждая жадно впитывать рассказ, как какое-то божественное откровение. — Он решил, что достоин сравняться с богами. И обратился за силой не к тому, к кому следовало… — в его интонации появляется едва уловимая, леденящая душу ирония.

— К тебе? — спрашиваю я тихо, опасаясь собственной догадки. Потому что какая-то часть меня, вопреки всему, хочет видеть в боге проклятий и кошмаров… добро.

Сюрреалистично. Я знаю.

— Ко мне, — честно отвечает Моркарис. И делает это с таким достоинством, как тот, кто целиком и полностью принимает себя таким, каков он есть.

И от этого во мне вдруг вспыхивает стыд. За наивную надежду, что в моих сказочных представлениях, подходящим мне наречённым может быть только такой же честный и справедливый «человек», как я. За желание увидеть в «вампире» святого и безгрешного. За то, что посмела мерить древнее божество земными мерками.

— Гориос заключил со мной сделку, — Моркарис откидывается на витиеватую спинку кушетки. Но несмотря на его внешнюю расслабленность, напряжение в воздухе, смешанном с благовониями и его персональным неуловимым запахом, лишь усиливается. — Принёс в жертву свой город, свой народ. Тысячи невинных жизней. В обмен на вечное правление и силу, которую, как он верил, сделает его равным нам.

— И всё же он получил желаемое, — вырывается у меня. — Только ты… — я осекаюсь, в который раз ловя себя на том, что мне крайне некомфортно «тыкать» богу. Пусть и мы с ним и… связаны. — … Исполнил его прихоть по-своему.

«Вампир» слегка наклоняет голову вбок, и несколько тёмно-красных прядей соскальзывают на его мертвенно-бледную щёку, создавая восхитительный контраст.

Он принимается шарить по моему лицу: медленно, хищно и цепко. Так, будто все мои мысли выведены на нём жирными буквами. И он читает их одну за другой. Внимательно. С неподдельным интересом. Как педагог по философии, которому действительно важно, к каким выводам придёт его студент.

— Он получил ровно то, что просил, — произносит с нескрываемой насмешкой. И подаётся вперёд, в мою сторону. — Вечное правление, верных подданных, силу… Но он не уточнил условия. В том числе и того, что на его костяную голову может свалиться та, кто это правление в одночасье оборвёт, — в его голосе слышится неподдельная гордость, — проткнув мечом источник его существования.

Я почти физически ощущаю его фантомные прикосновения на себе: на запястьях, на плечах, на выглядывающих из-под рубахи ключицах, на губах…

И в какой-то момент я начинаю думать, что действительно жажду этих холодных, длинных пальцев на своей разгорячённой коже. Но быстро отгоняю эти непотребные мысли. И отодвигаюсь от греха подальше, увеличивая между нами расстояние.

Моркарис лишь снисходительно улыбается. Мол, однажды тебе надоест бегать, и ты сама придёшь ко мне. Причём он не просто знает это, «вампир»уверен в таком исходе.

И меня почему-то жалит эта его уверенность, как жгучая крапива, в которую я по собственной глупости свалилась, не заметив её на своём пути.

Во мне вдруг поднимается злость: острая, отчаянная. Желание доказать ему обратное. Что это ещё вопрос, кто к кому первым придёт…

— Так что нет, это не я мучал тебя на его испытаниях. — Бог ставит точку в своём рассказе, даруя мне полную ясность и пугающе очевидную мысль: если уж и обращаться к богам, то следует формулировать просьбы предельно точно. А лучше не обращаться к ним вовсе. С ними связываться всегда себе дороже.

Вон Гориос как обломался: алкал о вечном правлении, а в итоге стал вечным пленником Лунной Обители. Безумным духом, застрявшем в костяном теле среди таких же костяных марионеток. Молчаливых, пустых, лишённых воли, прошлого и будущего. Вынужденных вечно пировать на собственных могилах.

Ирония, достойная самих богов. Горькая, извращённая и беспощадная.

— Но взгляни на это с другой стороны, — добавляет он с убийственной неопровержимой логикой. — Какие выгодные перспективы для тебя открыли эти «мучения», — Магия. Проклятие «Заклинательницы Нежити». Компаньоны.

— Заклинательницы Нежити⁈ — едва ли не подскакиваю на месте.

Только этого сейчас и не хватало!

Будущее огромного Королевства, напрямую зависящее от меня.

Метка Гончей.

Открывшиеся во мне способности, с которыми я до конца не разобралась.

Статус «наречённой» могущественного бога.

Сейчас ещё какое-то проклятие заклинательницы!

Со мной всегда так будет, да?

Каждый встречный будет проверять меня на прочность, осыпать проклятиями и с затаённым злорадством ждать, когда я сломаюсь и паду, как последняя Римская Империя?

Неужели мне до конца своих дней придётся расплачиваться за вторую жизнь в теле наследной принцессы?

* * *

[1] Норлосс — северо-западный материк Зимы.