Глава 41 ЛИАДА

Тьма проглатывает меня, как прожорливый монстр. Воздух тихим оханьем вырывается из лёгких. И на краткий миг я перестаю понимать, где верх, где низ и куда именно меня угораздило провалиться.

Я пытаюсь сгруппироваться в полёте: подтянуть ноги, скрутиться в клубок. Но моё тело сковывает какая-то невидимая сила. Не оставляет мне и шанса на менее травматичное приземление.

Я машинально вжимаю голову в плечи и зажмуриваюсь, готовясь распластаться кровавым месивом по холодным острым камням подземелья.

Но… удара нет. Вместо него — резкая и при этом относительно плавная остановка. Вместо ожидаемых камней — твёрдость мышц и выверенная хватка чужих рук. Холодных, жёстких, приковывающих к себе. Тех, что мне уже доводилось на себе ощущать. Тех, в вынужденных объятиях которых я однажды почувствовала себя до абсурдного надёжно. Равно как и сейчас…

— Ты… — распахиваю глаза и тут же попадаю в плен «гранатовых» омутов напротив: глубоких, завораживающих, с отблеском пламени от сотен горящих свечей на радужках.

— Я… — тянет он, и уголки его тонких губ медленно растягиваются в довольной улыбке. — Только в прошлый раз мы не представились друг другу, как подобает… — добавляет он с запоздалой вежливостью, в которой больше иронии, чем раскаяния. — Я — Моркарис. Сын бога Мора, Владыки Несчастий и Болезней и Лунной Посланницы Каллио, Насылательницы Ночных Снов.

Он произносит это без пафоса, как нечто обыденное. Я же от услышанного впадаю в шоковый транс.

Всё моё негодование, всё оскорблённое достоинство предыдущим поступком «вампира», вся та странная расслабленность, что неизменно находит на меня в его присутствии, — мигом рассыпаются в прах под испепеляющим лучом осознания: с кем именно я сейчас разговариваю.

Я нахожусь не просто в объятиях Моркариса, как он «по-простому» представился. А в руках одного из могущественных богов Второго Круга[1] . Бога проклятий, кошмаров, увядания. Истинного Владыки нежити. Избранного, кому благоволит сама Многоликая.

— Прошу, не бойся меня, — его голос звучит тихо, странно успокаивающе.

Это вызывает во мне смятение: передо мной стоит древнее божество, которое практически наравне со Смертью повелевает мертвецами. По крайней мере, так написано в некоторых книгах. И он с такой поразительной лёгкостью просит не бояться его. Как будто просит об этом не какую-то жалкую смертную, которую может щелчком пальца превратить в костную муку, а как минимум равную себе.

— Ты единственная во всём этом мире, чей страх не сможет насытить меня, а только огорчит, — добивает своим неожиданным откровением, отчего я впадаю в ещё большее оцепенение.

Мне же это сейчас послышалось, да?

— Я… — силюсь представиться в ответ, но язык, как назло, превращается в бесполезную деревяшку.

— Я знаю, кто ты, — мягко останавливает меня. — Всё, — в открытую обозначает, что осведомлён и о моём «происхождении» тоже. — Но для меня это не столь важно, как то, что ты моя наречённая.

— Наре… кто? — мои слова звучат глухо и бесконечно далеко, словно их произношу не я, а кто-то другой, нависший над этой ледяной пропастью непонимания.

— Наречённая, — повторяет Моркарис. И в его интонации вдруг проскальзывает нежность: тихая, сдержанная, отчего-то болезненно защемляющая сердце. Та, что совершенно не вяжется с его слишком острой, слишком хищной внешностью. От такого, как он, ожидаешь услышать слова, которые будут колоть, точно заострённые копья, в самые уязвимые места и выворачивать душу наизнанку, точно изогнутые металлические крючки. Но «вампир» оказывается далёк от моих не самых лучших представлений о нём. Или он… притворяется. Нарочно вводит меня в заблуждение. Чтобы что?..

Зачем я на сей раз понадобилась богу?

— Та, чьи нити судьбы навек сплетены с моими, — его голос возвращает меня из водоворота мыслей. Он медленно, с непринуждённой грацией опускает меня на мягкую кушетку, обтянутую тёмным бархатом. — Та, что дарована мне самим мирозданием, дабы разделить со мной жизнь, любовь, силу, власть… — Он, не отпуская мой взгляд из плена своих глаз, встаёт передо мной на одно колено. Его движения полны возвышенного достоинства. Осторожно, почти благоговейно, «вампир» заключает мою холодную дрожащую ладонь в свои большие, но при это не лишённые изящества. — Та, с кем мы будем всегда неумолимо тянуться друг к другу. Сквозь время. Сквозь расстояние. Сквозь ткани миров.

Он произносит это не как поэтичную сладкоречивую метафору, направленную на то, чтобы взволновать, вызвать трепет в душе, дать иллюзию надежды. А как… непреложную истину. Закон, выгравированный в самом основании этого мира.

И глубоко внутри меня, под слоем паники и недоверия, я чувствую отклик на эти едва ли не клятвенные слова. Как зов. Как притяжение, которое с каждой секундой только и нарастает.

К древнему божеству.

К мужчине, которого я почти не знаю.

Абсурд — и только.

И в то же время… это так правильно. Словно так и должно быть. Словно та пустота внутри, которую я таскала собой всю прошлую и часть этой жизни, вдруг… заполняется.

Им.

* * *

[1] Боги Второго Круга — дети «высших» богов: Смерти, Мора, Жизни и сестёр Многоликой.