Глава 109 ЛИАДА

Кассий мгновенно перехватывает моё запястье. Не больно. Но ощутимо.

— Не стоит, — выговаривает он, едва справляясь со сбившимся дыханием, и качает головой. — Тебе лучше этого не видеть. Я…

Он морщится, словно собирается признаться в самом мерзком из своих поступков.

Несколько мгновений я просто смотрю на него: на напряжённые скулы, на плотно сжатые губы, на пальцы, что так бережно держат моё запястье.

Мне ещё не довелось видеть Рыцаря нагим. Равно как и Аркадия. И поэтому я понятия не имею, что он пытается скрыть от меня с таким мучительным стыдом.

Шрамы?

Уродство?

Что бы там ни было, оно не способно отвратить меня. Не способно погасить моего желания.

Потому что я люблю Кассия.

Целиком.

Со всем, что он так отчаянно пытается от меня скрыть.

— Милый, — произношу я ласково. — Покажи мне.

Он замирает.

Пальцы на моём запястье вздрагивают. А в тёмных глазах на мгновение проступает такая болезненная уязвимость, что у меня сжимается сердце.

— Я не хочу, чтобы ты видела меня таким, — шепчет он. — Я не хочу, чтобы ты…

— Кассий, — мягко перебиваю я, заглядывая ему в глаза. — Я видела тебя в бою. Знаю, на что ты способен. Неужели ты думаешь, что какие-то шрамы могут изменить мои чувства?

— Это не просто шрамы, — его голос срывается. — Это напоминание о том, кем я был. О том, что я сделал.

— Тогда позволь мне самой решить, как я к этому отнесусь. Пожалуйста.

Он недолго колеблется.

Затем осторожно отпускает моё запястье.

И сам принимается расстёгивать рубашку. Неторопливо. Словно оставляет мне возможность передумать.

Первая пуговица.

Следом вторая.

С каждой его дыхание становится всё более прерывистым, а на лбу проступает мелкая испарина.

Наконец, последняя пуговица поддаётся.

Кассий стягивает рубашку с плеч, и она бесшумно падает на пол.

Я невольно задерживаю дыхание.

Аркадий и Скайлор не вмешиваются, оставляя этот миг только нам.

Мощная грудь Рыцаря испещрена шрамами. Старыми и новыми. Глубокими и поверхностными.

Но особенно среди них выделяется один.

Старый. Тяжёлый. Тянущийся наискось от плеча до нижних рёбер.

Грубый рубец глубоко въелся в плоть, а его края выглядят опалёнными. Словно Кассия рассекли огненным мечом, а затем тут же прижгли рану.

Я бережно провожу пальцами по его груди — вдоль этого страшного шрама.

Предвестник вздрагивает, но не отстраняется и не пытается меня остановить.

Я не спрашиваю, откуда взялся этот шрам. Кто его оставил.

Слова сейчас лишни.

Важно лишь это хрупкое доверие, возникшее между нами.

Я придвигаюсь к нему и — неожиданно для самой себя — провожу языком вдоль этого рубца, с наслаждением ощущая, как под моим влажным прикосновением подрагивают его стальные мышцы.

Он шумно втягивает воздух, прикрывает глаза и впивается пальцами в мягкую обивку.

— Лиада… — судорожно выдыхает Касс, и в его голосе слышатся неверие и благодарность.

Я не останавливаюсь, продолжая целовать его шрамы. Каждый из них. Давая ему понять, что не боюсь ни его прошлого, ни тех поступков, память о которых навсегда осталась на его теле тяжёлыми рубцами.

Я оставляю дорожку поцелуев на его ключицах. Поднимаюсь к кадыку. Обхватываю его губами.

Кассий сглатывает. Его дыхание становится ещё тяжелее.

Я скольжу кончиком носа вверх по его шее, вдыхая его запах — древесно-сладковатый дым, снег и ещё что-то тёплое, от чего внутри всё переворачивается. Наконец добираюсь до подбородка. Слегка прикусываю его, чувствуя, как Рыцарь вздрагивает под моими губами. А затем накрываю его рот своим.

Медленно, пробуя его на вкус, словно самое редкое вино.

Касс отвечает почти сразу — сперва неуверенно, будто боится сделать лишнее движение, но с каждым мгновением всё смелее. Всё настойчивее.

За моей спиной вновь оживают руки Скайлора.

Его ладони скользят вдоль позвоночника. Оглаживают талию. Спускаются ниже. К бёдрам. К ягодицам.

Он сжимает их, притягивая меня ближе к себе, и мой тихий стон тонет в поцелуе Кассия.

А в следующее мгновение я ощущаю горячее прикосновение языка между бёдер.

Я вскрикиваю, отрываясь от губ Предвестника, и чувствую, как губы феникса растягиваются в довольной ухмылке. Но он не останавливается, продолжая ласкать меня.

Его язык движется плавно, уверено, заставляя меня забыть, как дышать.

Аркадий тем временем ловит меня за подбородок и вовлекает в глубокий поцелуй.

Его губы двигаются неторопливо, но требовательно, будто он намеренно растягивает каждое мгновение, не позволяя мне сосредоточиться ни на одном из ощущений.

Я теряюсь между ними.

Ощущений становится так много, что моё сознание начинает распадаться на отдельные яркие вспышки — сладость поцелуя на губах, жар языка между бёдер, влажный след на шее.

И руки.

Их так много, что, кажется, они повсюду: на алеющих щеках, между лопатками, на моей ноющей от перевозбуждения груди, чувствительных ягодицах, под коленями — там, где кожа особенно нежная.

Я зажата ими со всех сторон.

Почти.

Слева тянет лёгким холодком, несмотря на тепло, исходящее от камина.

Именно с этой стороны мне сейчас не хватает Моркариса.

И словно услышав эту мысль, пламя в очаге вздрагивает. А в следующее мгновение по полу начинает расстилаться тёмно-гранатовая дымка. Плотная, густая, подавляющая, отчего воздух в комнате становится тяжелее. Она обвивает ножки кушетки, скользит по тёмному бархату, моему животу, заставляя вздрогнуть от холодного влажного прикосновения, и сгущается слева от меня.

Сначала из неё проступают длинные бледные пальцы. Затем — тёмно-гранатовый шёлковый рукав, обнажённая грудь, широкие плечи, водопад алых волос, притягательно хищное лицо. И, наконец, сам бог возникает из клубящегося дыма: высокий, прекрасный и пугающе спокойный.

Его тёмный взгляд задумчиво скользит по моему оголённому телу, по окружающим меня мужчинам, которые слегка напрягаются при его появлении, а затем возвращается к моему лицу.

— Ты хотела меня видеть, душа моя? — произносит он с ласковой усмешкой, и в его голосе нет ни осуждения, ни упрёка, ни ревности.

В комнате воцаряется небольшое напряжение.

Мои возлюбленные прекращают свои ласки и молча переглядываются между собой.

— Да, — смотрю на вампира затуманенным взглядом. — Ты не против присоединиться?

Моркарис растягивает губы в лукавой улыбке.

— Жёнушка, а ты выдержишь? — он приподнимает бровь. — Четыре члена одновременно?

Я закусываю губу от его беспощадно откровенной прямоты, чувствуя, как низ живота простреливает коротким жарким импульсом.

Скай за моей спиной издаёт короткий одобрительный смешок. А затем чуть сдвигается вправо, без лишних слов освобождая Моркарису место рядом со мной.

Я смотрю на Аркадия и Кассия, ища в их лицах протест.

Но Принц лишь задумчиво прищуривается, переводя взгляд с вампира на меня, а затем уголок его губ заметно приподнимается.

Касс же остаётся напряжённым и настороженным. Однако спустя несколько мгновений он коротко кивает.

Ни один из них не возражает.

Я сглатываю, ощущая, как мои мышцы сводит от предвкушения. И с моих губ слетает короткое:

— Да.

И тогда я ещё не знала, что этим единственным словом сама подписала себе приговор — к мучительно медленной, сладостной, но такой желанной смерти.