Эпилог

Тиндросса и его сообщников судили через несколько дней после их пленения.

Разбирательство длилось долго и муторно.

На их сторону встали несколько знатных кланов. Они требовали помилования, оспаривали свидетельства, обвиняли мою мать в сведении старых счётов, а меня — в попытке захватить власть при поддержке дикарей и их предводителей.

Кто-то из них действительно верил в невиновность бывшего регента, называя подтверждённые факты клеветой. А кто-то просто боялся, что, перерывая скелеты в шкафу, мы доберёмся и до их собственных.

Но доказательств оказалось слишком много: письма, договоры, приказы и показания тех, кто годами исполнял его волю, а теперь спешил спасти собственную шкуру.

И тогда даже самые преданные сторонники Тиндросса постепенно умолкли. Потому что знали: поддержка преступника дорого им обойдётся.

И обошлась.

На следующий день после моей торжественной, но скромной коронации я лишила их всего, что они имели: титулов, земель, мест при дворе и права занимать высокопоставленные должности.

Их владения отошли короне, а семьи были высланы из столицы.

Не за то, что они осмелились спорить со мной. А за то, что годами помогали Тиндроссу творить беззаконие, а когда правда вышла наружу, попытались вновь прикрыть его своими именами и влиянием.

Его сообщников, виновных в пытках, убийствах и расправах, приговорили к казни. Среди них оказались Вальдрис, Эрном, Альтрос и Дракмар.

Самого предводителя Культа вместе с некоторыми из его «верующих в истинный порядок» отправили на пожизненные работы в шахты Гребня Безмолвия.

Многие сочли приговор слишком мягким. Но смерть стала бы для него слишком лёгким избавлением.

Он должен на собственном горбу прочувствовать, каково это, когда ты никто. Когда твоя жизнь больше тебе не принадлежит, твоё слово ничего не значит, а каждый новый день зависит от воли тех, кому нет дела ни до твоих страданий, ни до титула, которым ты прежде обладал.

Именно такую жизнь он годами устраивал другим.

Теперь пришла его очередь.

Спустя месяц после суда я взошла на трон.

Спустя два — венчалась с Моркарисом, Скайлором, Аркадием и Кассием.

Церемония получилась пышной и поистине прекрасной. Но провели мы её за закрытыми дверями: без толпы придворных, без представителей знатных кланов и чужих любопытных глаз.

Только для нас и самых близких.

На мне было струящееся подвенечное платье, переливающееся серебром, длинная кружевная фата и диадема из тонких серебристых ветвей с драгоценными камнями.

Я очень волновалась в тот день.

Мы все волновались.

За исключением Моркариса, с лица которого не спадала улыбка.

Казалось, вампир один не сомневался ни в происходящем, ни в том, что именно так всё и должно было начаться. Пока Скайлор прятал волнение за шутками, Аркадий — за безупречным спокойствием, а Кассий стоял настолько неподвижно, словно боялся выдать себя одним лишним движением, Моркарис смотрел на нас с откровенным, почти хищным счастьем.

Церемония была короткой, но наполненной смыслом.

Мы обменялись клятвами, не произнося громких слов, — лишь обещаниями, которые не требовали подтверждения перед целым светом. Только перед теми, кто действительно имел значение.

Мои отцы стояли рядом, мама улыбалась, и я чувствовала, как всё, что ещё недавно казалось хрупким и почти невозможным, наконец становится моей настоящей жизнью.

Дом, семья, любовь — всё то, что когда-то казалось мне чужим и недостижимым, теперь было моим.

Когда мы вышли во внутренний сад, снег падал медленно, кружась в лучах заката. Я смотрела на них — на своих мужей, на свою семью, на своё будущее — и чувствовала, как внутри разливается тепло.

Я знала: это только начало. Впереди нас ждали испытания, радости и бесчисленные дни, которые мы проведём вместе. Но сейчас я была счастлива. По-настоящему. Без оглядки. Без страха.