Глава 108 ЛИАДА

И они слышат меня.

Кассий медленно обходит меня и останавливается за спиной.

Его тяжёлое дыхание ложится мне на затылок, а исходящее от могучего тела тепло смешивается с жаром Аркадия и Скайлора, замыкая меня в плотном кольце.

Я оказываюсь окружена ими со всех сторон.

Предвестник склоняется ниже, аккуратно отводит распущенные волосы в сторону и касается губами основания моей шеи.

Медленно.

Благоговейно.

Словно касается чего-то священного.

Я вздрагиваю и невольно подаюсь назад, навстречу его склонённому телу.

Огромные ладони в тот же миг ложатся на мои бёдра, удерживая меня на месте.

Я чувствую, как его пальцы слегка подрагивают на моей коже. Будто он до сих пор не верит, что ему позволено касаться меня вот так — открыто, интимно, кожа к коже.

Будто я могу его отвергнуть или исчезнуть, если он сделает хоть одно лишнее движение.

— Мне так хорошо… — неожиданно срывается с моих губ, и щёки тут же вспыхивают от смущения.

Я не привыкла распахивать перед ними свои чувства. Тем более настолько откровенно.

Но никто из них даже и не думает смеяться.

— Как же нам хорошо слышать, что тебе хорошо, — хриплый шёпот феникса обжигает моё ухо.

И в тот же миг его горячие губы обхватывают мочку и слегка оттягивают её.

— М-м-м… — сдавленный стон вырывается из моего горла.

Я невольно отстраняюсь, не в силах совладать с переполняющими меня ощущениями.

Скай мягко обхватывает мой подбородок и поворачивает лицом к себе. Смотрит мне в глаза так, словно проверяет, всё ли в порядке, не перестарались ли они. И, увидев лишь плещущееся в них удовольствие, склоняется ко мне и вовлекает в жадный, требовательный поцелуй.

Я отвечаю ему со всей своей страстью. Со всем голодом, копившимся во мне с той нашей последней ночи в таверне. Чувствуя странную потребность поглотить его и одновременно самой быть поглощённой им.

Мысли путаются и разлетаются в стороны, словно выскользнувшие из рук ленты.

Каждая клеточка в моём теле превращается в оголённый нерв.

И я окончательно растворяюсь в этой сводящей с ума близости.

— Не сдерживайся, — хрипит феникс, оттягивая большим пальцем мою нижнюю губу. — Я хочу слышать твои сладкие, умопомрачительные стоны. Покажи нам, насколько тебе хорошо.

Его свободная рука ложится на мою ягодицу и крепко сжимает её.

Я выгибаюсь от этого потрясающего контраста ощущений.

С одной стороны меня ласкает Аркадий. Остро. Горячо. С мучительной точностью, от которой я каждый раз вздрагиваю и шумно втягиваю носом воздух.

Его с виду нежные, но на деле невозможно хищные пальцы порхают по моей шее. Слегка сжимают её, так, что моё сердце начинает трепетать от восторга.

Затем опускаются к ключицам, медленно очерчивая каждую линию.

Ещё ниже.

Задерживаются на груди, сжимают её и осторожно, но настойчиво прокручивают сосок, доводя меня до пронизывающей дрожи.

И, наконец, соскальзывают к животу.

Поглаживают его.

Плавно спускаются туда, где всё во мне пульсирует и сладко сжимается от нетерпения.

Но в последний миг останавливаются.

Словно нарочно.

Сзади — Кассий. Бережный. Неспешный. Изучающий. Он растягивает каждое своё прикосновение, каждый невинный поцелуй, от которых я млею и постепенно теряю ощущение собственного тела.

Его каменная грудь прижимается к моей спине. Тяжёлое дыхание обжигает макушку. А большие мозолистые ладони скользят по моим бокам так, словно пытаются запомнить каждый изгиб.

Он ненадолго отстраняется, лишая меня такого нужного тепла, такой необходимой опоры. Но уже в следующую секунду его губы касаются моей лопатки — трепетно, почти невесомо, будто я нечто хрупкое и бесценное.

И я невольно подаюсь навстречу этому поцелую.

А затем он вдыхает мой запах. Медленно. Глубоко. С такой сдерживаемой жадностью, что по моей коже пробегает новая волна мурашек, а колени невольно подгибаются.

С другой стороны — Скайлор. Жадный. Нетерпеливый. Заставляющий меня отчаянно хватать ртом воздух и кусать губы.

Его влажные поцелуи обжигают моё плечо. Шею. Пальцы слегка отводят мою ягодицу и проскальзывают к самому сосредоточению моего желания.

В нём нет манящих пауз и мучительной неспешности Аркадия. Нет благоговейной осторожности Кассия, который всё ещё прикасается ко мне так, словно боится, что я рассыплюсь под его руками.

Мой рыжий плут не медлит. Не дразнит. Он берёт то, что хочет. Нагло и дерзко.

— Какая же ты влажная… — хрипло выдыхает он мне в шею. — Так бы и съел тебя.

Я судорожно втягиваю воздух, смотря в затуманенные глаза феникса, и чувствую, как моё здравомыслие подходит к краю. Ещё шаг — и от меня останутся лишь голые инстинкты.

— Любимый… — вырывается у меня вместе со стоном. И в его глазах в тот же миг вспыхивает что-то тёмное. Необузданное.

Его средний палец медленно размазывает по мне влагу, заставляя меня вцепиться в его плечо.

— Хочешь большего? — с вызовом спрашивает Скай и усиливает прикосновение, мгновенно лишая меня дара речи. — А, сладкая? — добавляет он с хитрой усмешкой в голосе.

Аркадий коротко смеётся, наблюдая за моей безуспешной попыткой выдавить из себя хоть слово.

— Кажется, она согласна, — произносит он и, наконец, перестаёт мучить меня ожиданием, скользнув рукой туда, где я больше всего хочу его ощущать. — Ты только посмотри, как она раскраснелась.

Мой рыжий плут коротко хмыкает и подстраивает свои движения под круговые ласки Принца.

— Но нашей принцессе мало только пальцев. — Он обхватывает мой подбородок свободной рукой и слегка сдавливает его. — Так ведь?

Кончик его языка медленно скользит по моей скуле.

— Кивни.

И я киваю.

Мне действительно мало.

Я хочу большего. Хочу чувствовать их сильнее. На себе. В себе.

Скайлор ухмыляется, и я чувствую, как его пальцы покидают меня, оставляя после себя почти болезненное ощущение пустоты. Но прежде чем я успеваю запротестовать, он притягивает меня к себе, выпутывает из кокона чужих рук и подхватывает на руки так легко, словно я ничего не вешу.

Я машинально обхватываю его шею и прижимаюсь к твёрдой, горячей груди.

Он несёт меня к небольшой кушетке, обитой тёмным бархатом, и опускает на неё так, что я оказываюсь на коленях. А затем разворачивает лицом к окну, за которым в ночной темноте лениво кружится снег.

Я едва успеваю вцепиться пальцами в невысокую спинку, как его ладонь уже скользит вдоль моего позвоночника, вынуждая сильнее прогнуться под его прикосновением.

В тёмном стекле передо мной отражается вся комната. И я вижу, как феникс, не сводя с меня полыхающего взгляда, стягивает через голову рубашку и небрежно бросает её на пол.

Его движения быстрые, нетерпеливые, словно одежда для него стала досадной преградой, от которой он стремится поскорее избавиться.

Слева в тёмном стекле проступает отражение Аркадия.

Он приближается ко мне медленно, почти лениво, как хищник, который не отказывает себе в удовольствии как следует рассмотреть свою добычу. Особенно, когда она находится в столь соблазнительной позе: обнажённая, раскрытая перед ними, с изящным изгибом поясницы и побелевшими от напряжения пальцами, вцепившимися в тёмный бархат.

Подойдя к кушетке, Принц останавливается прямо передо мной.

Я плавно поднимаю на него заворожённый взгляд.

На его красивых губах медленно растягивается такая дьявольская улыбка, что каждая клеточка в моём теле сжимается от жгучего предвкушения.

Он смотрит на меня так, будто уже придумал для меня десяток новых мучений и теперь намерен воплотить каждое. Не спеша. Наслаждаясь тем, как я буду дрожать под его руками и терять рассудок.

Кассий тем временем опускается на край кушетки рядом со мной.

Он не торопится ни раздеться, ни коснуться меня вновь. Лишь алчно скользит по мне своим тёмным, тяжёлым взглядом, задерживаясь на каждом изгибе так долго, что его молчаливое внимание ощущается почти как прикосновение.

Представить не могу, что он сделает, когда поймёт, что рядом со мной ему больше не нужно сдерживаться. Что я не боюсь его неукротимого напора. Не боюсь его грубой страсти.

Я жажду их, как сумасшедшая.

— Ты так красива в этой позе, — произносит Аркадий, и в его голосе, полном чертовски сексуальной хрипотцы, слышится восхищение, смешанное с неприкрытым обещанием.

— Безумно красива, — соглашается Скайлор, проводя ладонями по моим ягодицам и жадно сжимая их.

Предвестник шумно выдыхает сквозь стиснутые зубы.

Я поворачиваю к нему голову и подмечаю, как его безупречная выдержка начинает трещать — точно натянутые до предела цепи под яростным натиском запертого в них зверя.

Ещё немного — и он сорвётся.

Я тянусь к вороту его рубашки и цепляю пальцами верхнюю пуговицу.