Кэтрин никогда в жизни не чувствовала себя такой уязвимой, и собственная нагота лишь усугубляла это. Она быстро переоделась — джинсы, ботинки, водолазка, тяжёлый шерстяной свитер — и, пока одевалась, убедила себя, что хотя бы попытка доехать до города будет лучшим выбором. По дороге можно будет воспользоваться платным телефоном на заправке, сообщить телефонной компании об обрыве линии, а заодно заехать в полицию и рассказать о странном мужчине с маленькой девочкой.

Вместо того чтобы смотреть на собственное отражение, она сосредоточила взгляд на отражении пола за спиной и вспомнила, как однажды ранним вечером обнаружила Джеймса, скорчившегося там на полу — дневник прижат к груди, он сидел на полу и бормотал что-то вполголоса, ведя беседу, в которой никого не было, но кивал оживлённо, как будто убеждённый в присутствии других. Как обычно, лицо его было измученным и перекошенным от ужаса, но в тот раз он выглядел чуть более управляемым — как будто торговался, переговариваясь со своим рассудком. Почуяв, что она в дверях, он резко обернулся — с таким видом, как бывает у ребёнка, застигнутого за чем-то, чего ни один родитель бы не одобрил.

Не входи,  — сказал он, голос дрожал. Не входи сюда, я... ты не можешь войти сюда сейчас.

Джеймс, пожалуйста,  — умоляла она, — я так больше не могу. Тебе нужна помощь. Тебе нужно позволить мне получить помощь для тебя.

Джеймс покачал головой. Помощи нет.

Большинство ночей она теперь проводила на диване — с тех пор она так и не смогла чувствовать себя полностью спокойно в этой комнате.

Голос Жака вернулся к ней. Пребывание там вам больше не на пользу.

Кэтрин заставила себя отойти от зеркала, но остановилась у дверцы спального шкафа, где её внимание привлекло не воспоминание — что-то иное. Она присела и сосредоточила взгляд на охотничьем ружье, прислонённом к дальнему углу.

Ружьё принадлежало Джеймсу. Она стреляла из него лишь дважды — несколько лет назад, когда он настоял на том, чтобы она усвоила основы обращения с оружием на всякий случай. Судя по всему, он сам чувствовал себя с ним ещё более неловко, чем она, и она с трудом могла представить кого-либо из них с оружием, но оно было куплено как мера предосторожности — потенциально необходимое зло.

Здешние зимы бывают пустынными,  — сказал он однажды. Сейчас никогда не знаешь.

В голове мелькнуло воспоминание о мужчине с чёрными глазами. Что если он поджидает её где-то снаружи? Что если, обрезав телефонные провода, он знал: рано или поздно она выйдет к «Бронко» и поедет за помощью? Она сама идёт в ловушку. Весь сценарий звучал нелепо, но страх и неопределённость были удушающими — и отнюдь не воображаемыми.

Помощи нет.

Сердце гулко стучало. Кэтрин схватила ружьё, коробку патронов и направилась к двери.

Карло начал утро так, как начинал большинство утр: с похмелья и смутного чувства вины по этому поводу. Как правило, его сон был пьяным, без сновидений и глубоким, но время от времени он всё же видел сны. Редко приятные — и та ночь не была исключением. Ему снились Джеймс, Кэтрин и озеро — в этом он был уверен, — но вспомнить какие-либо конкретные детали не мог. Всё, что осталось, — жуткое ощущение ужаса и боли, смутное и бесформенное.

Он обвёл взглядом квартиру, заставленную пустыми бутылками из-под виски, и вздохнул. Сон был не единственным, что он не мог вспомнить толком. Пустые бутылки свидетельствовали о том, что он выпил всё, а большая часть вчерашнего вечера была в тумане.

Сегодня всё будет иначе,  — сказал он себе. Конечно, он давал себе это обещание почти каждый день, но на этот раз был настроен выполнить его — сделать что-нибудь хорошее, что-нибудь положительное. Он займётся делом для Кэтрин — даже если она не дала на то явного благословения, и в конечном счёте она увидит, что он действует в её лучших интересах. Карло уже давно так себя не чувствовал.

Что-то потянуло его к книжному шкафу. Среди бесчисленных книг в мягких и редких твёрдых переплётах хранился фотоальбом, составленный ещё в студенческие годы. Он чудесно запечатлел то время — преимущественно вечеринки и студенческие комнаты, девушки, с которыми он встречался, и те, с которыми только хотел бы, друзья и возлюбленные, и, конечно, разные снимки их с Кэтрин. Хотя они очень много для него значили, Карло нередко находил прогулки по дорожке памяти слишком болезненными, чтобы на них решиться, и потому редко в них углублялся. На самом деле он не перелистывал альбом столько, сколько мог вспомнить, и хотя что-то подсказывало ему, что сегодня, пожалуй, не лучший момент для ностальгии, он чувствовал необъяснимое влечение взглянуть на старые фотографии.

Карло присел у полки с альбомом. Тот выглядел странно — словно не на месте или не совсем правильно. Это, без сомнения, был его фотоальбом — другого у него не было, — но выглядел он слишком новым. Он помнил обложку более старой и несколько потрёпанной. — Странно, — сказал он сквозь зевок. Вытащив альбом, он протёр глаза, попытался сосредоточиться и раскрыл его.

Сдвинув брови, он вдруг почувствовал, как сердце провалилось, а потом тут же заколотилось с такой силой, что стало трудно дышать.

Страницы были пустыми.

Он перелистывал страницу за страницей, с каждой новой становясь всё более лихорадочным, — пока не добрался до конца. Ничего — ни одной фотографии, ни следа их, ни малейшего признака того, что в альбоме когда-либо хранился хотя бы один снимок. Но как это возможно? Куда они все делись?

Хотя Карло понимал, что это нелепо, он осмотрел пустое место на книжной полке — не высыпались ли все фотографии. Ничего. Он снова взялся за альбом. Это выглядело как тот же альбом, что стоял у него годами, но не мог им быть. Он отчётливо помнил потёртости на том.

— Тогда откуда взялся этот? — пробормотал он. — И куда делся мой старый?

Карло попытался вспомнить, не покупал ли он в какой-то момент второй альбом и просто забыл. И всё же, даже если бы это было так, он знал — от первого он никогда бы не избавился. Те фотографии для него слишком много значили.

Он бросил пустой альбом в сторону и принялся рыться в книжном шкафу, вытаскивая книги, пока полки не опустели.

Неужели он выбросил или потерял альбом в одном из пьяных угаров? Неужели мог сделать подобное и не иметь никаких воспоминаний об этом? Казалось невозможным. Выпивка регулярно выедала ему память, но он с трудом верил, что мог забыть, как уничтожил что-то столь для него важное.

Растерянность и страх уступили место подавленности и ненависти к себе. — Ну и болван, — произнёс он, убеждая себя, что сам виноват в пропавших фотографиях. Должно быть, он что-то с ними сделал, пока был пьян. Какое ещё могло быть объяснение? Карло опустил взгляд на открытый альбом у своих ног.

На него смотрели голые страницы в прозрачных кармашках.

Казалось, будто само его прошлое исчезло — украдено во сне.

Или как будто его никогда и не существовало.

После долгого душа он выехал из квартиры на окраину города, пробираясь по просёлочным дорогам к заброшенному участку, в глубине которого стоял трактир.

На стоянке было только два автомобиля — одна полицейская машина без опознавательных знаков и мотоцикл. В тёмных окнах светились неоновые пивные вывески. Снег начался ещё прошлой ночью, но, по сводкам погоды, самое страшное было ещё впереди.

Войдя в бар, Карло на мгновение дал глазам привыкнуть к полумраку. Он сфокусировал взгляд и увидел Реджи в кабинке у дальней стены. Тот выглядел не к месту и напряжённо — безошибочный cop.

— Как дела? — сказал округлый бармен.

Карло стряхнул снег с куртки. — Хорошо, братан, как ты?

— Что принести?

— Только чёрный кофе, когда будет время, — Карло указал на кабинку с Реджи и направился туда. — Я вон там.

Он ещё не успел добраться до кабинки, как Реджи поднялся и протянул руку. Он по-прежнему производил внушительное физическое впечатление. — Карло Дамоне, — произнёс он с широкой белозубой улыбкой. — Человек. Легенда.

— Собственной персоной, детка. — Карло протянул руку и наблюдал, как она исчезла в огромной лапище Реджи. — Как дела, Редж?

— Как обычно, — сказал тот. — Ты неважно выглядишь, Дамоне.

Карло устроился в кабинке. — Я и чувствую себя неважно.

— Приятное местечко, — сказал Реджи с сарказмом, таким густым, что его можно было нарезать ломтями. — Не совсем семейное заведение. Сошёл бы ресторан — или кофейня.

— Здесь хороший кофе и приличный гриль. Хорошие завтраки.

— Я, наверное, не должен торчать в месте, где похоже, что из мужского туалета торгуют крэком, — понимаешь, что я имею в виду?

Появился бармен с кофе для Карло и поставил кружку перед ним. — Я решил, что здесь у нас будет уединение, вот и всё, — сказал Карло, как только бармен ушёл. — Господи, расслабься, это просто бар с кухней.

— Ты случайно не по делам сюда? — спросил Реджи.

Карло почувствовал, как желудок ухнул. Некоторые призраки не перестают преследовать никогда. — Что за чёрт ты этим хочешь сказать?

— Ты знаешь что.

— Боже, я тебя не видел столько времени, и ты с этим?

— Должен спросить, приятель, прости.

— Я торговал наркотой в университете, чёрт возьми.

— Слушай, я не знаю, какова твоя жизнь сейчас, хорошо? Прости, что веду себя как придурок, но я уже не могу делать что попало.

Они не виделись с Реджи годами — буквально один-два раза с тех пор, как закончили университет, — а сейчас это был уже второй раз, когда он с ним говорил за меньше чем неделю. Первым был короткий звонок на домашний в Бостон: короткий разговор, за которым последовала просьба об услуге и информации.

На этот раз, когда Карло позвонил узнать, что удалось раздобыть, Реджи предложил встретиться лично.

— Это ты хотел встретиться, — напомнил ему Карло. — Я готов был сделать это по телефону. Если ты беспокоился о своей репутации, тебе стоило...

— Я думал, будет приятно повидаться, всё.

— Тогда зачем ведёшь себя как придурок?

Реджи переплёл пальцы обеих рук и с громким треском раздавил костяшки. После мгновения неловкого молчания его осанка несколько расслабилась, и он кивнул. — Это просто не как раньше — вот что я говорю. Мне нужно быть осторожным в выборе компании и мест.

— Ты до сих пор употребляешь, Редж?

— Конечно нет, я чёртов полицейский, что с тобой? —

— Просто интересно. Потому что в университете ты был одним из моих лучших клиентов.

Он подпёр подбородок рукой. — Подожди-ка, по-моему, несколько местных копов тоже.

Челюсть крепкого мужчины сжалась. — Университет — это было давно, Дамоне.

Карло спокойно отпил кофе. — Да, и правда.

Мышцы лица Реджи постепенно расслабились. — Принято.

— Мы все просто пытаемся дотянуть до конца дня, приятель. Лады?

— Лады. — Реджи кивнул с пониманием. — Без обид?

— Без обид. — Карло поднял кружку, и Реджи поднял свою в ответ. Он снова пытался держаться легко, но Карло чувствовал, что тот по-прежнему неловко себя чувствует.

— Честно, хорошо тебя видеть, Дамоне.

— Рад, что меня видят. — Карло через силу улыбнулся. Старый приятель был так же крепко сложён, как прежде, по-прежнему в отличной форме и впечатляющий в чёрном полосатом костюме. Волосы подстрижены коротко и аккуратно, в военном стиле, а тонкая полоска усов добавляла приятный штрих к общей внешности. На левой руке поблёскивало золотое обручальное кольцо, контрастировавшее с тёмной кожей. — Как там Дебби, ну, если не считать того, что ей приходится с тобой жить?

— Хорошо, — хохотнул Реджи.

— А дети?

— Дэниел — второкурсник в Бриджуотерском государственном колледже, а Сара обручилась. Свадьба запланирована на следующее лето.

— Боже, как мы состарились.

— Нет, просто все выросли.

Пока между ними снова повисла неловкая пауза, Карло воспользовался возможностью повнимательнее изучить Реджи. Тот выглядел отдохнувшим и здоровым, как и должен был выглядеть сорокапятилетний детектив полиции штата Массачусетс. Казалось, он замер примерно на тридцати — почти не постарел с тех пор. — Слушай, я знаю, что ты занят, — наконец сказал Карло, — и ценю, что ты нашёл время.

— Рад помочь, чем могу.

— Я сказал Кейт, что постараюсь раздобыть любую информацию о Джеймсе, какую смогу, и решил, что с твоими связями ты сможешь получить кое-что о нём такое, что нам вряд ли удалось бы.

— Она могла обратиться ко мне сама, я бы...

— Как я говорил тебе по телефону — ей всё это стыдно.

— Мы все старые друзья, нечего стыдиться. — Глаза Реджи чуть посветлели. — Рад слышать, что вы с ней по-прежнему близки. Кэтрин всегда была тебе хорошим другом, помогала держать тебя в узде.

— Ну да, у каждого свой крест. — Карло усмехнулся. — Ты виделся с ней во время всей той заварухи на озере?

— Мы коротко расследовали исчезновение её мужа, но в итоге дело было местным. Лично я не участвовал — в то время вёл другое дело, — но слышал об этом, как и все. Об этом несколько недель говорили везде. Мне было жаль. Надо было позвонить Кэтрин или хотя бы записку написать.

— У каждого из нас есть несколько «надо было», приятель.

Он пожал широкими плечами. — По всему, что я слышал, выглядело так, будто её муж просто однажды ночью ушёл и не вернулся. Жаль, конечно, но, к сожалению, такое случается постоянно.