Кэтрин вытащила сигарету из пачки, зажала её в уголке рта и оставила висеть, пока рылась в кармане халата в поисках зажигалки. Снег продолжал падать, мир за раздвижными стёклами становился всё более размытой белизной.

Найдя зажигалку, она щёлкнула ею, прикурила, потом закрыла. Затянулась глубоко, выдохнула со вздохом и сквозь медленную спираль дыма наблюдала за тёмными домиками и полосой земли рядом с ними. Чуть поодаль озеро лежало замёрзшим и едва видимым сквозь балет снежинок.

С сигаретой в одной руке и постепенно остывающей кружкой кофе в другой она смотрела сквозь снег в прошлое — и видела Джеймса задолго до безумия. Они прожили вместе два года и совсем недавно купили это озёрное имущество.

Двадцать пять лет. Боже мой,  — подумала она. Нам было всего двадцать пять.

Снег растаял, сменившись зелёной травой и тёплым ветерком с озера. Солнце ещё только садилось, лучезарный уголёк на горизонте над далёкими деревьями. Джеймс сидел голый на берегу озера, созерцая окружающий мир, как это часто делал, его тело было влажным и блестящим после недавнего заплыва. Не считая редкого отмахивания от комара, его тело оставалось необыкновенно неподвижным. Не желая убивать даже насекомое, он снимал их с тела лёгким щелчком пальца и следил за тем, как они улетают, — так, как ребёнок или необычно проницательный взрослый наблюдает за чем-то подобным, например, за полётом бабочки. Безграничное удивление и восторг — прекрасное в зрелом мужчине, думала Кэтрин, и такое редкое, такое очень редкое.

Она наблюдала, как он стареет — там, на песчаном берегу озера.

Десять лет спустя. Десять лет назад. Тридцать пять. Они оба ещё так молоды, и Джеймс по-прежнему освящал озеро в начале каждого сезона, ныряя без одежды за неделю или около того до приезда туристов. Ритуал, установленный в первый год, — он всегда был человеком привычки. Он расхаживал голый, как малыш — неосознанно и сохраняя детскую невинность, которой она могла лишь завидовать. Кэтрин, всегда более сдержанная, сидела и смотрела на мужа, довольствуясь тем, чтобы в конце концов присоединиться к нему в плавании — в купальнике, или в обрезанных джинсах и футболке. Иногда она плавала с ним топлес, но никогда не чувствовала себя вполне комфортно, оставаясь без одежды снизу, — всегда боялась, что кто-нибудь появится без предупреждения, нарушит их уединение и поставит её в неловкое положение.

Барни, тогда ещё котёнок, скакал по траве, гоняясь сначала за собственным хвостом в яростном вихре вращений, потом сосредоточился на Джеймсе и принялся красться к нему с маниакальным самомнением, скользя, как лев на охоте в саванне. Джеймс притворился, что не замечает, а когда пушистый малыш наконец бросился на него, засмеялся и подхватил котёнка в ладони, целуя его в нос, пока они кувыркались в траве.

Кэтрин посмотрела на огород. В те времена она ещё разводила его. Тогда всё ещё росло, они ещё росли — десять лет в браке и всё так же влюблены, как прежде, — со своим небольшим озёрным курортом, котёнком и такими мгновениями. Прекрасные вещи ещё цвели. Мир ещё не стал тёмным. Джеймс ещё не впал в безнадёжное безумие.

Но даже тогда, в тот чудесный тихий послеполудень, она знала: вряд ли они когда-нибудь снова будут так счастливы. Жизнь не столь щедра. За всё нужно платить — даже за временные мгновения блаженства.

Мысль об уплате цен напомнила ей о Карло и о том последнем разе, когда она встречалась с ним в его квартире. Он встал с кресла, прошёл на кухню, а вернулся с бутылкой виски и двумя стаканами. — Ты говорила с Марси обо всём этом? — спросил Карло.

— Не на той же глубине, что мы с тобой. Марси, например, хочет, чтобы я сходила к ясновидящему — ради всего святого.

— Не может быть.

— Она клянётся этим парнем — говорит, он рассказывал ей разные вещи.

— Ну же, Кэтрин, не говори мне, что в наши дни ты покупаешься на подобную чепуху.

— В общем-то нет, но думаю, я стараюсь сохранять открытость.

— Главное, чтобы разум был открытым, но при этом не переставал логически мыслить.

— Мне нечего терять.

— Ты на самом деле позволишь ей затащить тебя к ясновидящему?

— Скорее всего, — сказала она со смехом. — Она просто хочет помочь, Карло.

— Знаю, что так. Чёрт, мне тоже нравится Марси, но...

— Не то ты говорил, когда встречался с ней, — напомнила ему Кэтрин.

Это на мгновение застало Карло врасплох. — Это ты меня с ней и познакомила.

— Вы оба были одинокими и ни с кем не связанными. Я думала...

— Дело было не в том, что мне не нравилась Марси, Кэтрин. Нравилась, и по-прежнему нравится. Но мы лучше подходили друг другу как друзья, и после двух свиданий это стало очевидно нам обоим. — Карло глубоко вдохнул и медленно выдохнул. — Послушай, Марси — отличная девчонка и хороший человек, и она была тебе верным другом, но если ты хочешь найти ответы о Джеймсе, есть лучшие способы...

— Знаю, знаю. Просто решила, что если схожу и покончу с этим, она перестанет меня донимать. Марси немного... легкомысленна, но...

— Марси очень легкомысленна, — сказал он с ухмылкой.

— Но намерения у неё хорошие.

— Разве у нас у всех не так? — Он поставил стаканы на кофейный столик и скрутил пробку с бутылки. — Думаю, нам нужно выпить.

Кэтрин кивнула, не глядя на него. В студенчестве она пила больше, хотя, в отличие от Карло, значительно сократила потребление алкоголя, выйдя в реальный мир. Он продолжал как ни в чём не бывало, добавив алкоголизм к уже внушительному списку проблем. Зато у неё было утешение в виде сдержанности. У него — нет. Джеймс же, с другой стороны, никогда особо не пил. Он редко употреблял и никогда не употреблял наркотики, даже в студенческие годы, когда она, Карло и практически все вокруг курили траву и время от времени баловались целым набором других веществ.

— Держи, станет легче, — сказал Карло, протягивая ей стакан.

— Именно это он с тобой делает, Карло?

— Просто возьми чёртов стакан, Кэтрин.

Она изобразила шутливое воинское приветствие, прежде чем принять стакан.

Карло понурил голову, как опечаленный ребёнок. — Прости, я не хотел...

— Всё хорошо. — Она мягко сжала его плечо. — Я тоже прости. Вот, слушаю твои проблемы, а сама начинаю тебя поучать. Я просто... ты знаешь, я беспокоюсь.

— Ценю это, не переживай. — Он поднял стакан. — Ты же меня знаешь, малышка, я неуничтожим.

Кэтрин чокнулась с ним. — За лучшие дни.

— Лишь бы они не стали хуже, — сказал он с подмигиванием.

Оба отпили виски.

— Немного резковато, — сказала она, поморщившись.

— Прости, хорошее я позволить себе не могу в последнее время.

После паузы она спросила: — Ты думал о собственных планах на будущее?

Он улыбнулся, но улыбка была явно печальной. — Ты имеешь в виду — обрести какое-нибудь направление или смысл в этом жалком существовании, которое я пытаюсь выдавать за жизнь?

— Я не это имела в виду, и ты знаешь.

— Я возьмусь за ум, — тихо сказал он. — Возьмусь, я... обещаю, что возьмусь.

Она смотрела на него какое-то время — и вспомнила, как ещё в подростковом возрасте встретила в универмаге потерявшегося маленького мальчика. Ребёнок каким-то образом оторвался от родителей и был в ужасе. Стоя один в проходе — почти не плача, но с таким выражением ужаса и едва сдерживаемых чувств на лице, что казался опасно близким к полному срыву, — он ждал, пока всё не разрешилось благополучно: Кэтрин утешила мальчика и отвела его к стойке обслуживания клиентов, где родители в панике уже сообщали об его пропаже. Взгляд того маленького мальчика она запомнила навсегда. Такая безнадёжная потерянность, одиночество и страх — тот же взгляд, что она замечала в глазах Карло с самых студенческих лет, а они охватывали уже большую часть его взрослой жизни.

— Ты мой самый старый и самый дорогой друг, — сказала она. — Я не хочу потерять и тебя тоже.

— Не потеряешь. — Карло одним глотком допил и потянулся за бутылкой на кофейный столик. — Слушай, вместо того чтобы беспокоиться обо мне и ходить с Марси к ясновидящим, — почему бы не позволить мне тебе помочь?

— Ты помогаешь, — сказала она сквозь едва заметную улыбку.

— Нет, я имею в виду — по-настоящему помочь. — Он налил себе ещё. — У меня сейчас много свободного времени.

Кэтрин повернулась обратно к окну, к дождю. — Что ты имеешь в виду?

— Может, я мог бы покопаться в биографии Джеймса, его прошлом и так далее. Знаю, что многое в его жизни туманно, но, может, там есть что-то, что могло бы...

— Я не думаю, что в его прошлом было что-то особенно интересное, Карло. Думаю, он просто предпочитал не говорить о нём, потому что это было для него тяжело.

— Я просто говорю — может, я смогу откопать какую-нибудь полезную информацию.

— Не знаю, есть ли там что искать.

— Именно. Ты не знаешь. В этом и суть.

— Что-то мне подсказывает, что роль детектива тебе не совсем подходит. — Она отпила. — Но спасибо.

— Если передумаешь — я готов разобраться в этом для тебя.

Тишина опустилась на маленькую квартиру. Только звук дождя продолжался.

— Я мог бы позвонить Реджи Байерсу, — добавил Карло.

— Реджи? — переспросила она, и воспоминания о старом университетском друге мелькнули в её усталой голове.

— Давно с ним не говорил, но если он по-прежнему в полиции штата, он сможет помочь.

— Боже, я не видела Реджи со времён учёбы. Интересно, как он.

— Последнее, что я слышал, — он живёт в Бостоне, по-прежнему женат на Дебби, и двое детей.

Кэтрин пожала плечами. — Не уверена, что хочу его вмешивать в это.

— Почему бы не позволить мне для начала разузнать, что получится? Если ничего другого — по крайней мере, это даст мне занятие, кроме как сидеть и пить.

— Я подумаю, хорошо?

— Дай мне быть полезным хоть какое-то время, — сказал Карло. — Пожалуйста, разреши мне это сделать.

Долгое время молчание было единственным ответом.

— Посмотрим, — наконец сказала Кэтрин. — Посмотрим.

Что-то мягкое коснулось её ноги, возвращая её в здесь и сейчас, в снег.

Кэтрин опустила взгляд — и увидела Барни, скользящего между её щиколотками, трущегося задом о её икры и мурлыкающего от удовольствия. Только совсем недавно он снова начал делать подобное. После исчезновения Джеймса кот часами сидел у раздвижных стёкол или у окон, смотрел на территорию, ждал его возвращения. Всегда жизнерадостный, Барни стал более замкнутым и угрюмым после потери Джеймса — скорбел о нём так же, как Кэтрин.

Она улыбнулась, присела и провела рукой по его спине. Было приятно видеть его снова счастливым — как котёнка.

Барни наслаждался её прикосновением, изгибая шею так, чтобы голова встречалась с её пальцами; мурлыканье усилилось, пока он грациозно ходил взад-вперёд у её ног.

Внезапно он отпрянул, резко повернул голову к раздвижному стеклу и замер.

Его зелёные глаза сузились, наблюдая и ожидая, пока из его горла вырывалось едва слышное, глухое рычание.

Превозмогая внезапный озноб, Кэтрин повернулась обратно к раздвижным стёклам.

Сквозь кружащиеся хлопья снега проступила фигура. По дорожке между озером и участком медленно шёл одинокий мужчина в длинном тёмном пальто и чёрной вязаной шапке. Кэтрин поставила кофе, быстро загасила сигарету в пепельнице и шагнула к одному краю раздвижных стёкол. Она наклонила голову, пытаясь разглядеть небольшую парковку между своим домом и соседним коттеджем, но там виднелся лишь её старый «Форд Бронко».

Чужак в такое время года, да ещё пешком, — это было почти невероятно.

Мужчина стоял теперь у основания ступеней. Он взглянул в обе стороны, потом поднял к раздвижным стёклам пару чёрных глаз — губы сжаты, из ноздрей в морозный воздух тянутся струйки пара.

Встретив его мёртвый взгляд, Кэтрин почувствовала, как новый холод сбегает по позвоночнику.

Она сделала всё возможное, чтобы выглядеть невозмутимо. — Могу я вам помочь? — спросила она, повысив голос, чтобы её услышали сквозь стекло. Мужчина смотрел на неё, не отвечая.

— Это частная собственность, могу я вам помочь? — Кэтрин запахнула халат у горла одной рукой и крепко затянула пояс другой. Неожиданный гость стоял в нескольких футах от неё, отделённый лишь несколькими ступеньками и большим стеклом. Обветренное лицо с глубокими морщинами мешало определить его возраст.

— Ничто не движется в снегу, — произнёс мужчина. Голос у него был хриплый и тугой, словно он редко им пользовался. — Дороги становятся хуже.

Это был весьма странный способ начать разговор, но она решила, что он, должно быть, увидел старую вывеску о сдаче коттеджей. Всё же — что этот человек делал в туристическом городке не только в разгар зимы, но и при надвигающемся снегопаде, который уже давал о себе знать? Она немного наклонилась к раздвижному стеклу. — Извините, но мы больше не работаем.

— Очень холодно.

— Вы не понимаете. Я больше не могу сдавать жильё, мы закрыты.

— Очень холодно, — повторил мужчина.

Кэтрин покосилась на раздвижное стекло, проверяя, заперто ли оно. — Если вы вернётесь на главную дорогу и...

Мужчина покачал головой и указал в сторону, откуда пришёл. Маленькая девочка стояла, съёжившись в зимнем пальто, капюшон надвинут на голову так, что лица не было видно. Судя по сложению, ей было не больше шести-семи лет. — Она всего лишь ребёнок, — произнёс он монотонно.