На следующее утро солнце стояло низко, но светило ярко, и снег искрился так, что глаза слезились. Мороз был крепким — воздух звенел при каждом вдохе, и пар вырывался изо рта облачками, мгновенно таявшими в прозрачной синеве. Я вышла на крыльцо, закутавшись в тёплую шаль, и вдохнула — лёгкие наполнились холодной чистотой, и голова прояснилась. — Мэри, — Ричард вышел следом, в своём тёмно-зелёном плаще, — погода сегодня просто создана для прогулки. — Да, — ответила я, глядя на заснеженный лес за воротами. — Если замёрзнем, будем греться у камина и пить чай. Грегор и Лидия появились чуть позже. Грегор нёс небольшой мешок — оказалось, он захватил сухие лепёшки и флягу с тёплым вином для подкрепления. Лидия была в тёмно-синем плаще из того самого тайника, который мы с ней нашли в башне, — он оказался удивительно тёплым и сидел на ней как влитой. Она светилась от предвкушения. Мы вышли за ворота, и снег захрустел под ногами — звонко, упруго. Тропа уходила в лес, и на ней ещё не было следов, кроме наших. Мы шли медленно, оглядываясь по сторонам, и каждый шаг оставлял за собой чёткий отпечаток. Деревья стояли в инее, тяжёлые ветви клонились к земле, и при малейшем ветре с них слетали серебристые хлопья. Ветки переливались на солнце, и казалось, что лес светится изнутри. — Смотрите, — сказал Ричард, указывая на следы на снегу, — заяц прошёл. И, кажется, лиса. Я наклонилась — следы были аккуратными, цепочкой уходящей в глубину. — Красиво, — прошептала Лидия, и Грегор, стоявший рядом, тихо ответил: — Как и всё вокруг. Мы вышли на небольшую поляну, где снег лежал ровно и гладко, и в центре стоял старый пень, покрытый узорами изморози. Солнце стояло над лесом, заливая нас белым светом, и небо было таким ясным, что казалось хрустальным. — Давайте постоим, — сказала я. — Послушаем. Мы остановились. Тишина была особенной, зимней — глухой, прозрачной, когда слышно каждое дыхание. Где-то далеко хрустнула ветка, где-то закричала птица, но ближе — только ветер, едва шевелящий снежную пыль. Пар от дыхания поднимался вверх, и я смотрела на него, чувствуя, как спокойствие наполняет каждую клетку. — Когда я был ребёнком, — сказал Ричард тихо, — я любил выходить в лес после сильных снегопадов. Мне казалось, что я попал в другой мир, где нет времени. — Здесь есть что-то магическое, — ответила я. — Не в замке, а в самой природе. Мы прошли дальше по едва заметной тропе, по которой с трудом можно было идти, но мы шли, осторожно ступая, держась за ветки, и смеялись, когда кто-то проваливался выше колена. Грегор поддерживал Лидию под локоть, она краснела, но не отстранялась. Ричард шёл рядом со мной, и иногда наши руки почти касались — я чувствовала холод воздуха между нами, и это было почти так же приятно, как если бы мы держались за руки. Мы остановились у старого дуба, развесистого, покрытого снегом, и Грегор развязал мешок, достав лепёшки и флягу. Мы взяли по куску хлеба и выпили по глотку тёплого пряного вина, и от него по телу разлилось тепло. Я стояла, пила вино и смотрела на снег, на деревья, на людей, которые стали мне близкими. — Мэри, — Ричард подошёл ближе, — я хочу вам кое-что сказать. Здесь, в этом лесу, среди этой тишины. — Да? — я обернулась. — Я счастлив, что я здесь. Что метель привела меня к вашему замку. И что вы не прогнали меня, когда я пришёл во второй раз. — Я рада, что вы пришли, — ответила я. — И не только из-за припасов. Он улыбнулся, и я увидела в его глазах отражение снега и света. Мы стояли так, глядя друг на друга, и молчали. А за спиной Лидия и Грегор о чём-то тихо переговаривались, и их смех разносился по лесу, лёгкий, как снежная пыль. На обратном пути мы шли медленнее, усталые, но довольные. Ноги уже начали неметь от мороза, но душа грелась. В воротах нас встречали запахи из кухни — Эста уже пекла пироги, и дым, поднимающийся из трубы, казался не просто дымом, а чем-то тёплым и родным. Я оглянулась на лес. Он стоял белый и тихий, и казалось, что он хранит наш разговор, наши шаги и наши улыбки. Я чувствовала, что зима из времени холода превращается для меня во что-то другое. Во время, когда можно быть рядом, дышать, смотреть и слушать. И любить. Хотя я ещё боялась произнести это слово вслух.