За окном ещё чернела ночь, когда начальник Люй проснулся от звонка телефона в соседней комнате. Он знал, кто звонит.

Начальник Люй перевернулся, опустил босые отёкшие ноги на холодную плитку и встал с кровати. Вой декабрьского ветра за окном заглушал и без того тихий звук его шагов. Он толкнул дверь. Послышался протяжный скрип несмазанных петель.

В темноте ярко мигал красный индикатор вызова. Начальник Люй уставился на телефон, чувствуя, как его тучное тело растворяется в зимней ночи и превращается в холодный пар.

Ответь! Ну же…

Он поднял трубку. Словно на старом магнитофоне нажалась кнопка воспроизведения, закрутилась лента, и в сотый раз раздался крик, острыми шипами вонзаясь в барабанную перепонку:

– Я подвёл их! Подвёл Цзян Тина! Лао Люй… Я погубил его, погубил их всех. Лао Люй…

Начальник Люй хотел что-то сказать, но горло будто сдавила невидимая рука. Со спины донёсся змеиный шорох. Ледяное дыхание становилось всё ближе.

Внезапно на его дряблое плечо легла прогнившая ладонь, и плач из трубки отчётливо прозвучал позади:

– Почему по мне скорбят?

Начальник Люй уставился в одну точку перед собой, его пальцы разжались, телефонная трубка упала и закачалась на проводе, как висельник.

– Разве я не говорил тебе? Ты ведь знаешь! Почему тогда по мне скорбят? Почему? Почему?..

«Не оборачивайся, – мысленно повторял начальник Люй, – только не оборачивайся».

Но неотвратимая сила всё же заставила его медленно повернуть голову. Он увидел залитое кровью лицо. Синюшные губы, дрожа, жалобно вопрошали:

– Почему по мне скорбят?..

– А!

Начальник Люй резко очнулся. Он ещё не отличал сон от яви, его грудь тяжело вздымалась и опускалась. В пустом кабинете настойчиво звонил телефон, на дисплее светилось имя секретаря Чжана.

Глава управления снял трубку и хрипло сказал:

– Алло?

– Алло, начальник Люй, заместитель Цинь хочет согласовать с вами несколько отчётов. Сможете сейчас его принять?

Грузный, круглолицый глава управления прикрыл глаза. В ушах у него по-прежнему гудело, холодный пот пропитал насквозь майку под белой рубашкой. Ему потребовалось десять секунд, чтобы успокоить дыхание. Сердце всё ещё пульсировало где-то в горле, в груди кололо, но голос уже звучал ровно:

– Да, скажи Цинь Чуаню, пусть зайдёт.

Он положил трубку на рычаг.

– Жилой комплекс «Ботаоюань», дом семьсот один, корпус А, квартира триста один. – Янь Се захлопнул дверь машины, прикрыл ладонью глаза от солнца и внимательно оглядел серое здание перед собой. – Ну и местечко Юэ Гуанпин выбрал.

Старое здание насчитывало шесть этажей. Начиная с третьего, все балконы были открытыми. На верёвках сушилось цветастое постельное бельё, шорты и детские пелёнки, ниже стояли клетки с птицами, аквариумы с рыбками и всякие коробки. Возле каждой квартиры висели давно изъеденные ржавчиной блоки кондиционеров, по стене тянулись рыжие подтёки.

Такси умчалось прочь. Цзян Тин подошёл ближе и бросил взгляд на балкон квартиры триста один, выделяющийся своей пустотой. Янь Се обратился к Ци Сыхао:

– Со смерти Юэ Гуанпина прошло три года. Квартиру до сих пор не продали?

Последние два дня Ци Сыхао был весь на нервах и не расставался с кепкой, маской и тёмными очками. Он утвердительно промычал.

– Там никто не живёт? Она стоит пустой?

– У Юэ Гуанпина нет родственников в Гунчжоу, – отозвался Цзян Тин. – Сам он не местный, жена умерла рано. По слухам, она страдала бесплодием, так что детей у них не было. Долгое время Юэ Гуанпин делил квартиру со своей землячкой, пожилой домработницей. Но незадолго до его смерти она вернулась в деревню нянчить внуков.

– Да уж… – Янь Се осёкся. Он хотел добавить «хоть волком вой», но решил не болтать лишнего о покойниках, похлопал Цзян Тина по плечу и улыбнулся: – Идём наверх.

Узкая лестничная клетка оказалась завалена хламом, на ржавой железной двери висела пломба. Янь Се в два приёма сорвал её и кивнул Ци Сыхао:

– Открывай.

Ци Сыхао выкрал ключи из архива муниципального управления и изготовил копию. Железная и деревянная двери по очереди со скрипом отворились, и перед глазами Цзян Тина предстала жуткая гостиная. Комната выглядела точно так же, как три года назад, только на этот раз вместо трупа на полу белел меловой контур.

– Кхе-кхе-кхе…

В тусклом свете закружилась пыль. Янь Се вошёл первым, остановился посреди комнаты и огляделся. Обстановка просторной квартиры, законсервированной временем, хранила дух девяностых годов. Майор потёр подбородок и прищёлкнул языком.

Неудивительно, что Цзян Тин доверил Юэ Гуанпину свои тайны. Глава управления, глубоко одинокий пожилой человек, жил без излишеств и в финансовом плане явно рассчитывал только на зарплату, государственные пособия и льготы. По меркам обычных граждан он зарабатывал неплохо, но до богача явно недотягивал.

– Попахивает халтурой. – Янь Се припомнил язвительное замечание Цзян Тина в адрес криминалистов управления Цзяньнина и обратился к Ци Сыхао: – Почему на месте преступления нет ни одной метки для вещдоков? Или всё уже убрали?

Ци Сыхао наконец снял тёмные очки и бросил на майора неловкий взгляд.

– Но это не место преступления.

Янь Се растерялся, но мгновение спустя всё понял.

– По официальной версии, Юэ Гуанпин умер от сердечного приступа, поэтому…

В проведении расследования не было необходимости. То, что криминалисты нанесли меловой контур, уже говорило об их дотошности.

Цзян Тин надел перчатки, медленно опустился на одно колено, пристально вгляделся в очерченную мелом фигуру и осторожно провёл ладонью по полу, словно хотел погладить человека, лежавшего там. Длинная чёлка ниспадала на его тонкие брови, скрывая от Янь Се блеск в глазах.

– Он лежал здесь на спине, – холодно заговорил Цзян Тин, – лицо было синюшного цвета, рядом лужица рвоты… Он смотрел прямо перед собой и до последней секунды не закрывал глаза.

Янь Се присел на корточки.

– Ты говорил, что Юэ Гуанпин был в свитере и подштанниках, так?

Цзян Тин кивнул.

Тот факт, что в тяжёлом эмоциональном состоянии капитан обратил внимание на столь незначительную деталь, свидетельствовал не только о его крепкой психике, но и о сидящем на подкорке профессионализме.

– Что-нибудь ещё помнишь? – без особой надежды спросил Янь Се.

– Не особо. – Цзян Тин устало улыбнулся. – Я был очень слаб морально и физически, а тут такое. Плюс вой сирен… Я даже в квартиру заходить не стал, чтобы не оставлять следы. – Он помолчал мгновение и, вдруг вспомнив что-то, указал на место возле ножки чайного столика. – Точно, вон там валялась пепельница.

– Думаешь, она послужила орудием убийства? – В голосе майора звучало сомнение. – Судя по внешним признакам, Юэ Гуанпина отравили.

– Не знаю. Возможно, кто-то случайно задел столик, и пепельница упала на пол. А может, убийца в порыве ярости ударил ею Юэ Гуанпина и после отбросил в сторону. В зависимости от ситуации на стекле остались бы разные следы, но я видел её только издалека и не мог разглядеть мелкие детали.

Янь Се, кивнув, задумался:

– Возможно, убийца забрал из пепельницы окурки со своей ДНК.

Цзян Тин изогнул бровь.

– Худощавый старик в кальсонах не самое привлекательное зрелище. Вряд ли в таком виде он впустил бы в дом женщину. Скорее всего, гостем был хорошо знакомый ему мужчина. Они сели на диван, закурили… – Янь Се взглянул на Цзян Тина, затем на Ци Сыхао и вопросительно вздёрнул подбородок: – У Юэ Гуанпина были близкие друзья?

Ци Сыхао растерянно покачал головой.

– Насколько мне известно, нет, – отозвался Цзян Тин и задумчиво добавил: – Разве что только…

– Кто?

– Я.

Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга, затем Янь Се поднялся и шлёпнул себя по бедру.

– Версия неубедительная, шутка несмешная!

Цзян Тин горько вздохнул.

– Ладно, давайте осмотрим другие комнаты, – предложил майор и помог Цзян Тину подняться. – Сундуки, комоды, шкафы… Любые исписанные бумажки, чайные чашки – нас интересует всё. Глядишь, удастся найти какую-нибудь мелкую зацепку.

Однако вскоре стало ясно, что Янь Се надеялся напрасно. После гибели Юэ Гуанпина в доме провели тщательный обыск и подчистили все следы. Не осталось ни дневников, ни блокнотов или листов для заметок, вынесли даже журналы и книги.

Помимо гостиной, в квартире было ещё четыре комнаты: хозяйская спальня, кабинет, чайная и гостевая, где жила домработница. В изголовье кровати на тумбочке стоял магнитофон, рядом лежали старые кассеты неизвестного года выпуска с записями песен Фэн Фэйфэй и Терезы Тэн[7]. Янь Се вставил их поочерёдно в проигрыватель, но воспроизвести удалось только две, и никакой ценности они не представляли.

«Впрочем, ничего удивительного, – подумал майор, слушая лирическую песню "Когда ты вернёшься". – Раз эти кассеты уцелели, значит, люди Короля пик сочли их бесполезными и оставили, чтобы магнитофон без кассет не выглядел подозрительно».

Янь Се поднялся с кровати, оглядел спальню и открыл громоздкий платяной шкаф. Гардероб сразу выдавал возраст и профессию владельца: тёмно-синий мундир, белые рубашки, пара кожаных ремней с эмблемой полиции на пряжке и несколько серых и синих шарфов, выданных на службе. Отдельно висели сшитые на заказ костюмы и пальто для официальных мероприятий. В ящике лежали запонки, зажимы для галстука, шкатулка для часов с автоподзаводом и другие мелочи. Майор открыл шкатулку и окинул взглядом «Ролекс Субмаринер» без даты, стальные «Тюдор» и «Лонжин» на кожаном ремешке. Последние, судя по потёртостям, Юэ Гуанпин носил чаще остальных.

Янь Се испытал странное чувство, которое сам не мог себе объяснить. Он вздохнул, осторожно убрал шкатулку обратно в ящик и вернулся к вещам на вешалках. Без особой надежды он порылся в белых хлопковых майках, которые пожилые люди часто носят под рубашкой, и вдруг заметил в дальнем углу шкафа жёлтый чехол. Майор расстегнул молнию и обнаружил внутри совершенно новый тренч.

– Цзян Тин! – громко позвал он. – Цзян Тин! Взгляни!

Капитан с закатанными до локтей рукавами рубашки осматривал кабинет и сразу откликнулся:

– В чём дело? Это…

Янь Се бросил чехол на кровать.

Под чёрным мужским тренчем «Бёрберри» скрывалась совершенно новая белая рубашка, галстук, чёрные брюки и ремень того же бренда. Янь Се наклонился, пошарил рукой по дну шкафа и достал коробку с классическими мужскими туфлями, источавшими характерный запах качественной кожи.

Цзян Тин взглянул на бирку.

– Пятьдесят второй размер. Юэ Гуанпину был бы велик.

– Эти туфли сорок второго размера, а у двери сорокового. Тут весь комплект не на него. – Майор раскрыл чехол. – Смотри, на рукавах и воротнике кожаная отделка. Это обновлённая версия классической модели, стоит тысяч двадцать. Плюс рубашка, брюки, галстук, ремень и туфли – в сумме не меньше тридцати пяти. Дороговато для такого скромного человека.

Цзян Тин скрестил руки на груди:

– Я могу только сказать, что комплект совершенно новый.

– Да. И по стилю больше подходит молодому мужчине от двадцати до сорока лет, а не старику.

Оба уставились на чехол на кровати.

– Может, это подарок? – предположил Янь Се.

Цзян Тин перевёл на него взгляд.

– Кому?

Если речь шла о вышестоящем начальстве, то Юэ Гуанпин был уже не в том статусе, чтобы дарить дорогую одежду: это могли бы счесть взяткой. А зачем понадобилось срезать бирки и избавляться от упаковки?

– Ты не понимаешь? – удивился Янь Се.

Цзян Тин растерянно пожал плечами.

– Это же очевидно. Дорогой качественный комплект, тщательно подобранный по цвету и стилю вплоть до галстука и туфель. Кому старик мог сделать такой подарок? Мне на ум приходит только один вариант.

– Какой?

– Сыну.

Цзян Тин опешил.

– Отцы часто покупают сыновьям деловые костюмы в честь совершеннолетия, окончания учёбы или начала работы. Иногда костюм дарят племяннику или зятю – традиционный способ выразить поддержку и симпатию. По сути, то же самое делают матери, когда перед свадьбой отдают дочери свои лучшие украшения. Поверить не могу, что тебе не пришло это… – Майор осёкся. В спальне воцарилась удушающая тишина. Три секунды спустя он как ни в чём не бывало улыбнулся: – Неужели тебе правда не пришло это в голову?

Янь Се слышал ровное дыхание капитана, но не решался взглянуть ему в глаза.

– Нет, я о таком впервые слышу, – наконец отозвался Цзян Тин и улыбнулся: – Славная традиция. Но я понятия не имею, есть ли у Юэ Гуанпина родственники в Гунчжоу, что уж говорить про другие города… Кое-кто наверняка осведомлён о личной жизни Юэ Гуанпина куда лучше меня.

– Кто?

– Его домработница.

Женщину звали Си Ханьсян или просто тётушка Си. Цзян Тин виделся с ней пару раз, когда навещал начальника в праздники, и знал только, что ей за шестьдесят и она приходится Юэ Гуанпину дальней роднёй. Си Ханьсян проработала в доме главы управления около десяти лет. Юэ Гуанпин рано лишился жены и до самой смерти хранил ей верность. По мнению Цзян Тина, ни о каких романтических отношениях между ним и суровой горластой женщиной, напоминающей духа-хранителя ворот, не могло быть и речи. Тем не менее Си Ханьсян много лет провела с Юэ Гуанпином бок о бок. Если уж кто и знал о его семье, то определённо она.

Янь Се решил напоследок сделать несколько снимков костюма, после чего аккуратно убрал одежду обратно в чехол, повесил его вглубь шкафа и, закрыв дверцу, уставился на ручку с облупившейся краской.

«А я ведь никогда ничего не дарил Цзян Тину», – вдруг подумал он.

В нынешнем положении капитана не привлекали материальные ценности. Янь Се не мог припомнить случая, чтобы Цзян Тин проявил искренний интерес к чему-то, за исключением разве что пуэра: от него капитан получал истинное удовольствие. Прямо-таки чайный дух!

Его размышления прервал Ци Сыхао:

– Ну что, можем выдвигаться?

– Ага. – Янь Се обернулся. – Где капитан Цзян?

Ци Сыхао втянул голову в плечи, нервно нацепил тёмные очки и маску и пробубнил:

– Внизу. Ловит такси.

Майор кивнул и вышел вслед за ним на лестничную клетку. Ци Сыхао запер дверь.

– Мне надо заехать домой, жена начинает беспокоиться. – На улице он без конца оглядывался по сторонам, опасаясь, что из-за угла выскочит убийца с ножом. – Я поговорю с ней, переоденусь и спущусь через десять минут. Подождёте меня в машине? Я не хочу надолго оставаться один.

Янь Се вздохнул:

– Ладно.

Ци Сыхао немного расслабился.

– Я живу тут неподалёку, в соседнем квартале. Это как раз по пути в гостиницу.

Майор кивнул и, вспомнив кое о чём, спросил:

– А где жил капитан Цзян?

– А?

Янь Се вдруг осознал, что ничего не знает о прежней жизни Цзян Тина в Гунчжоу.

– Явно не в общежитии. У него была здесь квартира?

– Я так с ходу не скажу… – Ци Сыхао потёр подбородок. – Капитан Цзян работал семь дней в неделю, праздничные мероприятия игнорировал и никогда не приглашал к себе в гости коллег. Думаю, никто в управлении не знал, где он живёт.

Они приблизились к воротам, на тротуаре возле такси боком к ним стоял Цзян Тин.

– Ладно, тогда как вернёшься в управление, проверь, пожалуйста, – попросил майор и ускорил шаг.