Замешкайся Янь Се хоть на секунду, преследователь понял бы, что раскрыт, и мог напасть. Времени на раздумья не оставалось, всё решали инстинкты. Майор наклонился, непринуждённым движением подвернул штанины и спокойно двинулся дальше. Пока он возился с брюками, успел незаметно оценить обстановку. За спиной оказалось пусто. В свете уличных фонарей кустарники отбрасывали на дорожку ровные тени.

В засаде возле дома не могла прятаться группа злоумышленников. Во-первых, компания незнакомцев привлекла бы внимание Янь Се, а во-вторых, у жилого комплекса имелась какая-никакая охрана. Пешеход ещё мог прошмыгнуть на территорию, но незарегистрированный автомобиль на посту точно бы не прозевали. Значит, преследователь был один, максимум двое.

В сумерках не так-то просто попасть в движущуюся мишень на расстоянии, поэтому можно было не бояться внезапного выстрела: если нападающий вылезет из кустов, чтобы приблизиться, у Янь Се будет несколько секунд, чтобы услышать шум и успеть отреагировать.

Майор прикинул, что до ворот около восьмидесяти метров. Ещё минута, и он окажется в зоне видеонаблюдения. Он продолжал беззаботно шаркать шлёпанцами по бетону, пока на тыльной стороне кисти, сжимавшей мусорный пакет, вздувались вены.

Чего хотят эти люди? Как давно караулят его во дворе? Зачем фотографируют, словно папарацци?

В другое время Янь Се счёл бы эту ситуацию абсурдной до смешного, но только не сейчас. Больше всего его беспокоило не отсутствие под рукой пистолета, ножа или хотя бы палки, которую на ухоженной территории было днём с огнём не сыскать, а то, что в этом доме живёт Цзян Тин. Что, если он, одинокий и уязвимый, станет следующей целью противника?

Ворота приближались, свет в окнах будки дежурного становился всё ярче. Шорох позади окончательно стих, и трепетавшее в груди сердце майора вернулось к обычному ритму. Он постучал по стеклу. Задремавший охранник подскочил и, открыв дверь, поприветствовал:

– О, Янь-гэ!

Парень уже давно здесь работал и знал, что Янь Се служит в полиции, но понятия не имел, в каком отделе. Майор достал две сигареты, протянул одну охраннику и спросил:

– Огонька не найдётся?

Парень поспешно поблагодарил и достал зажигалку. Оба с наслаждением затянулись. Некоторое время спустя Янь Се спросил:

– Ты сегодня весь день на посту?

– А как же.

– Никто посторонний не заходил?

– Обижаете, я гляжу в оба!

«Ага, видел я, как ты только что дрых, пуская слюни», – мысленно усмехнулся майор.

Охранник заискивающе улыбнулся:

– А вы куда? За покупками?

Янь Се неопределённо хмыкнул, затушил сигарету и попросил:

– Одолжи-ка дубинку ненадолго.

Будь на месте майора кто другой, парень бы отказал, но полицейские погоны внушали ему безграничное доверие.

Янь Се взвесил дубинку в руке и велел:

– Возвращайся в дежурку и запри дверь.

– А?

Не успел парень сообразить, что происходит, как майор втолкнул его в будку, развернулся и бросился к кустам. В тот же миг ветви затряслись, и чёрная тень рванула прочь!

«Там кто-то был?!» – опешил охранник.

То, что противник предпочёл бегство, успокоило Янь Се окончательно. Майор перемахнул через зелёную изгородь, и его крик разрезал вечернюю тишину:

– Стоять!

Неизвестный нёсся во весь опор, майор не отставал, в ушах у него свистел ветер. Охранник опомниться не успел, как они пробежали уже больше ста метров. Сталкер, похоже, отлично ориентировался на местности и выбирал самые тёмные и извилистые дорожки. В считаные секунды он оставил позади пруд и несколько корпусов и нырнул в проулок между домами.

Шлёпанцы заметно снижали скорость Янь Се. Увидев, что противник направляется к забору, он выпалил:

– Держите его!

В это время суток двор обычно пустовал, все собачники давно разбрелись по домам. Майор заметил краем глаза компанию из нескольких человек, но быстро понял, что там одни девушки. Нельзя впутывать их в разборки: вдруг загнанный в угол сталкер пойдёт на отчаянный шаг.

За эти пару секунд неизвестный успел вплотную приблизиться к ограждению. Янь Се взревел:

– С дороги!

Девушки с визгом разбежались в стороны, и майор с размаху метнул своё единственное оружие в беглеца. Дубинка, вращаясь, со свистом пролетела несколько десятков метров и угодила точно в руку, вцепившуюся в забор.

Вместе с лязгом металла раздался сдавленный стон. Янь Се рванул вперёд, но сталкер, которого боль только подстегнула, ловко перемахнул через ограждение выше человеческого роста и скрылся из виду!

Майор выругался, с разбега заскочил на забор и, не обращая внимания на испуганные причитания за спиной, осмотрелся. За территорией комплекса простирался парк, вдалеке мелькали огни фар. Преследователь растворился в бескрайней темноте.

– Янь Се!

Цзян Тин? Майор обернулся на голос и увидел капитана в сопровождении местной службы безопасности. Парень, у которого Янь Се недавно позаимствовал дубинку, бежал к забору с рацией в руке.

– Янь-гэ, вы как? Это был вор? Вор, да?

Майор не стал вдаваться в подробности при посторонних, буркнул что-то неопределённое и спрыгнул на землю. Охранники, которых вызвал на подмогу дежурный, толпой обступили Янь Се:

– У вас что-то украли?

– Может, позвонить в полицию?

– Не надо. Это просто мелкий воришка. Завтра попрошу коллег из управления всё проверить.

Майор велел усилить ночной патруль и вежливо спровадил охранников, рьяно выражающих ему свою признательность. Когда все разошлись, он повернулся к Цзян Тину и тихо спросил:

– Что ты здесь делаешь?

На капитане был светло-серый тонкий свитер, тёмно-серые домашние брюки и тапочки, в ладони он крепко сжимал ключи от квартиры. Судя по хриплому голосу, он порядком запыхался.

– Тебя долго не было, я решил спуститься проверить и увидел охранников, бегущих сюда. Что случилось?

– За мной следили.

Янь Се вкратце рассказал, как обнаружил слежку, и достал из кармана сигарету. Руки у майора до сих пор подрагивали от напряжения. Он прикурил, сделал две глубокие затяжки и наконец успокоился.

Огонёк тлеющей сигареты подсвечивал его пальцы, белёсый дым медленно растворялся в тёплом свете уличного фонаря. После долгого молчания Цзян Тин сказал:

– Всё это очень странно.

– Что именно?

– Преследователь был один, без оружия, и ринулся бежать сразу, как только ты его засёк. – Капитан приподнял голову, задумался на несколько секунд и глубоко вздохнул: – За тебя серьёзно взялись. Но, насколько мне известно, Король пик использует совсем другие методы.

Майор нахмурился.

– Завтра поедем в Гунчжоу, – решил Цзян Тин. – Пора поговорить с Ци Сыхао.

Гунчжоу. Театр.

Свет роскошной люстры медленно погас, стихли бурлящие голоса. На сцене раздвинулся красный занавес с золотистой каймой, и под шквал аплодисментов начался балет.

Тяжёлая боковая дверь отворилась, и в зрительный зал проскользнул мужчина лет пятидесяти с проседью в волосах. Он усиленно заморгал, стараясь привыкнуть к темноте, и вдруг почувствовал чью-то ладонь на своём плече. Мужчина вздрогнул и услышал холодный голос с сильным акцентом:

– Ступайте за мной.

Окликнувший его молодой человек был одет в чёрное и выглядел как сотрудник театра, но ловкость движений и оттопыренный задний карман брюк намекали, что он не так прост. Мужчина покорно проследовал за ним мимо рядов кресел к восточной винтовой лестнице. Под звуки оркестра они подошли к центральной ложе.

– Ждите здесь, – велел проводник и, постучав в дверь, скрылся за ней.

Гость тщетно старался унять тревогу. Пару минут спустя «сотрудник театра» вернулся и сухо произнёс:

– Дагэ просит вас войти.

Просторная ложа располагалась напротив сцены. У стены полукругом выстроились три больших красных дивана, возле деревянных перил стоял небольшой столик и два кресла. В одном из них, закинув ногу на ногу, сидел господин в плаще и с интересом наблюдал за балетом, длинными тонкими пальцами вылавливая из тарелки с закусками арахис и отправляя его в рот.

Гость окинул быстрым взглядом ложу. Чуть поодаль в темноте, заложив руки за спину, дежурили телохранители.

– Так вы и есть… – взволнованно заговорил он, но остатки здравого смысла заставили его проглотить кличку «Король пик».

Наркобарон улыбнулся, поднёс указательный палец к губам и прошептал:

– Тсс, сейчас появится тринадцатая царевна.

Юные девушки кружились в танце с золотыми яблоками. Флейта, сопровождаемая кларнетом, звучала всё звонче. Наконец на первый план вышла скрипка, и из-за кулис показалась последняя царевна – нежная, невинная и очаровательная. Царевич влюбился в неё с первого взгляда и поклялся сделать своей женой.

– Красивая? – спросил Король пик, кивнув в сторону сцены. Мужчина с сединой в волосах с трудом выдавил из себя:

– Красивая.

– Как думаешь, царевич любит её?

– Любит.

Король пик кивнул:

– Да, все так считают.

Мужчина заставил себя выпрямиться и почувствовал, что спину покрывает липкий холодный пот. Король пик, похоже, заметил тщательно скрываемый страх гостя, с улыбкой покачал головой и постучал костяшками пальцев по столу.

Дверь ложи отворилась, и вошла няня со спящим младенцем на руках. Мужчина вне себя от радости заключил ребёнка в объятия.

– Сиси, Сиси…

– Говорят, девочка просто золото: не капризничает, после еды сразу засыпает. Настоящая удача. – Король пик закинул в рот орешек и улыбнулся: – Но если такое повторится, в другой раз ей может не повезти. Понимаешь?

Мышцы на лице мужчины напряглись, сердце пронзила острая игла страха.

– Я… Я понимаю, – слабым голосом пробормотал он. – Но я должен следовать процедуре. За мной наблюдает слишком много глаз, я ничего не мог сделать…

– Процедура предусматривает взятки от Туза треф?

У мужчины перехватило дыхание, его тело обратилось в камень.

– Трава на гребне стены, склоняемая ветрами, первой попадает под лезвие косы. – Король пик откинулся на спинку кресла и похлопал гостя по груди тыльной стороной кисти. – Тебе стоило большого труда добиться своего положения. Ты рисковал ради него жизнью. Смотри, как бы всё не пошло прахом.

Мужчину сковал ужас, кровь отлила от лица. В то же время у него за спиной скрипнула дверь, и телохранитель, поклонившись, поприветствовал:

– Цзе-гэ!

А-Цзе кивнул, подошёл к Королю пик и смерил полицейского острым взглядом снайпера. Из-под нахмуренных бровей сверкнули хищные глаза, и по спине гостя прокатился озноб.

– Дагэ, я выяснил, кто торгует конфискованным «голубым золотом». – А-Цзе сунул руку в перчатке без пальцев за пазуху, вытащил блокнот и протянул его Королю пик. – Вот список.

На каждом листе располагался стандартный для документов снимок крупным планом, ниже значились имя и должность. Наркобарон без особого интереса просмотрел несколько страниц и бросил блокнот полицейскому.

– Полюбуйся, какой бардак творится у вас в управлении. А расследовать приходится нам.

Мужчина был застигнут врасплох. Крепко прижимая дочь к груди, он пробежался взглядом по именам: сотрудники отдела по борьбе с наркотиками, уголовного розыска, нотариальной конторы провинции, компании по утилизации… Самым высокопоставленным среди них был начальник подразделения Ци Сыхао.

По позвоночнику полицейского вновь побежала дрожь.

– Понял. Я этим займусь, – заверил он.

– Сделай всё чисто, – велел Король пик, не сводя глаз со сцены. – Капитана Ци пока не трогай. Он ещё пригодится.

Пригодится? На лице полицейского отразилось явное недоумение. А-Цзе озвучил вопрос за него:

– Для чего, дагэ?

– Главы подразделений обладают широкими полномочиями, а это, как мы выяснили, бывает очень полезно.

А-Цзе согласно кивнул. В памяти полицейского вдруг всплыло имя бывшего начальника второго подразделения отдела по борьбе с наркотиками, почти официально признанного оборотнем в погонах. Цзян Тин.

Взрыв аплодисментов вырвал мужчину из потока мыслей. Он перевёл взгляд на сцену и увидел, что представление достигло кульминации. Кощей попытался превратить Ивана-царевича в камень, но в последний момент пленник вдруг вспомнил об огненном пере и призвал на помощь Жар-птицу. Испуская ослепительное сияние, она заставила Кощея и его слуг пуститься в поганый пляс, а после спела волшебную колыбельную и погрузила всех в сон.

Жар-птица отвела Ивана к яйцу, в котором заключалась смерть Кощея. Царевич разбил яйцо, и Кощей рассыпался в прах, а вместе с ним и всё царство. Каменные витязи ожили, царевны обрели свободу, а Иван объявил о свадьбе с Ненаглядной Красой. Под торжественные звуки оркестра началось пышное празднество.

– Какой прекрасный финал. Жаль только, что суть истории далека от того, что видят люди, – посетовал Король пик.

В ложе повисла тишина. Даже А-Цзе опустил глаза в пол, не смея произнести ни слова.

– Кощей похитил тринадцать царевен, но, думаю, в глубине души он всегда любил и ждал Жар-птицу. Пусть в итоге она принесла ему смерть, но только ей удалось пробудить его душу и заставить пуститься в пляс. До появления Жар-птицы царство Кощея, как и всю его вечную жизнь, наполняли одни холодные каменные статуи. Возможно, Иван тоже любит Жар-птицу, но это не имеет значения: царевичу полагается быть с равной себе.

Никто не понял смысла сказанного. Под громкие аплодисменты и музыку, возвещающую счастливый конец, Король пик поднялся с кресла, размял затёкшую шею и с сожалением произнёс:

– Больше здесь не на что смотреть. Идём.