Осенние дожди начались прежде, чем спала летняя жара. Морось чередовалась с ливнем, прибивая к земле пыль и грязь от машин; под карнизами и на тротуарах расползались лужи. В воздухе стоял раздражающий солоноватый запах сырости.

– Да включи ты мозги наконец!

Янь Се сидел на корточках на крыше с чёрным зонтом в руке. Грязная вода насквозь пропитала его идеально скроенные брюки и по капле стекала в кожаные ботинки, но на лице застыло умиротворённое и отрешённое выражение, достойное Будды. По ту сторону ограждения, весь в слезах и соплях, покачивался молодой парень.

– Не надо меня уговаривать, я не хочу больше жить! Эта вертихвостка ещё пожалеет! Тот богатый ублюдок всё равно её бросит! Точно бросит!

Внизу гудела толпа зевак, обсуждая, почему парнишка ещё не прыгнул и прыгнет ли вообще. Пожарные установили лестницу и развернули спасательную подушку. Несколько сотрудников спецназа рассредоточились по углам крыши и напряжённо смотрели на Янь Се.

– Послушай, парень: хватит валять дурака, слезай. – Майор в сто восьмой раз вздохнул и посетовал: – Я, замначальника отдела уголовного розыска, должен ловить наркоторговцев, контрабандистов, серийных убийц, а вместо этого сижу тут уже два часа и трачу время на болтовню. Ну бросила тебя девушка – и что? Кого из мужиков не бросали? Ничего, живут же как-то. Ты с чего на крышу полез? Позоришь весь мужской род!

В наушнике раздался яростный рёв. Командир спецназа Кан Шуцян, насилу сдерживаемый коллегами, выпалил:

– Янь Се, чёрт побери! Умоляю: не умеешь говорить – молчи!

В тот же момент парень затряс железное ограждение и прокричал:

– Чушь собачья! Бросают только нищих и никчёмных! А богачи разъезжают на роскошных тачках в обнимку с красотками! Кому есть дело до таких, как я?

– Ошибаешься. – Майор покачал указательным пальцем из стороны в сторону и, будто не слыша гневных воплей Кан Шуцяна, спокойно произнёс: – Знаешь, почему я, следователь по уголовным делам, сегодня здесь?

– Хм?

– Моя фамилия Янь. Тот самый Янь, сын владельцев инвестиционной группы «Цзяньнин Ицзэ». Это здание принадлежит моей семье. Если ты спрыгнешь, люди заклеймят его проклятым, и квартиры никто не купит. Представляешь, во сколько нам это встанет?

Молодой человек не нашёлся с ответом. Кан Шуцян беспомощно опустился на корточки, зарылся лицом в ладони и пробормотал:

– На месте парня я бы сначала столкнул этого паршивца Яня и только потом спрыгнул сам…

– Думаешь, таких, как я, не бросают? Наивный. Вот только ты залил горе парой бутылок вина, позвал друзей в караоке, надрался и полез на крышу, а теперь сюда сбежались полиция и пожарные тебя спасать. А я? Я отдал своё сердце и остался ни с чем, но разве я ною и грожусь наложить на себя руки?

– Т-вы, ты врёшь! – с недоверием воскликнул парень.

– Какой смысл? – Янь Се горько усмехнулся: – Будь мне слегка за двадцать, как тебе, я бы вытер слёзы и сделал вид, что ничего не произошло. У каждого в молодости была какая-нибудь стерва.

Майор опустил полные печали глаза и тяжело вздохнул. От его слов сжималось сердце, от вида наворачивались слёзы. Молодой человек проникся к полицейскому симпатией:

– Дагэ… Дагэ, не надо. Она обманщица, ты достоин лучшего!

Янь Се, шмыгнув, вытер костяшкой пальца уголок глаза.

– Кто красотой морскою восхищён был, вовеки не прельстит того река. С горы Ушань любующийся небом не признаёт иные облака…[3] Прости, мой отец раньше преподавал словесность. В общем, смысл ты понял…

– Дагэ… – голос парня дрожал.

– И, несмотря ни на что, я должен ходить на работу, бегать по вызовам, проводить допросы, заполнять протоколы и даже уговаривать тебя, идиота, не сводить счёты с жизнью из-за расставания с девушкой. Думаешь, мне не хочется прыгнуть? А? Ты даже не представляешь, как сильно я хочу заставить её пожалеть!

– Дагэ, хватит…

Майор решительно отбросил зонт, поднялся, засучил рукава и направился к ограждению.

– Плевать. Жизнь всё равно не имеет смысла. Давай вместе отправимся к Жёлтому источнику.

– Эй, не подходи! – Парень побледнел от страха. – Ты что удумал?

– К чёрту полицию, я прыгаю с тобой!

– Нет-нет-нет, подожди!

– Нам всё равно больше незачем жить. Давай я первый, ты за мной!

– Дагэ, дагэ, остынь! Давай поговорим. Дагэ, ты что творишь?

Янь Се схватился за ограждение. Парень в панике позабыл про собственные беды и попытался его остановить. Майор воспользовался шансом, ухватил юношу за руку и рывком потянул на себя. По инерции оба повалились назад на крышу.

– Пора! – скомандовал Кан Шуцян.

Спецназовцы тут же сорвались с места и в считаные секунды обездвижили горе-самоубийцу.

– Докладываю! Человек, намеревавшийся спрыгнуть с крыши ЖК «Пинху», спасён! Повторяю: человек, намеревавшийся спрыгнуть с крыши ЖК «Пинху», спасён…

Из рации послышался шум помех, толпа внизу разразилась радостными возгласами.

Час спустя.

Полицейская машина на повороте взметнула ворох брызг. Янь Се, сидящий на переднем пассажирском сиденье, облокотился на окно и потёр ладонью заросший щетиной подбородок. Из-за дождя водители не спешили, и плотная вереница автомобилей рассосалась только на подъезде к управлению. Майор снял мокрую рубашку, взял с заднего ряда более-менее чистую чёрную футболку и натянул на себя. Торчащие в разные стороны мокрые волосы придавали ему дерзкий вид.

Ворота муниципального управления медленно открылись. Полицейская машина, расплёскивая лужи, въехала во двор. Майор чувствовал, как промозглая сырость забирается под кожу и бередит не зажившую до конца рану на животе. Впрочем, это было вполне ожидаемо: даже в молодости Янь Се потребовалось бы полгода-год, чтобы полностью оправиться после сквозного ранения.

Автомобиль остановился у крыльца, майор выскочил на улицу без зонта и вдруг глухо простонал.

– В чём дело? Что с тобой? – Ма Сян взволнованно вытянул голову с водительского кресла, но, увидев, как начальник держится за поясницу, быстро повеселел: – Ох, Янь-гэ, ты бы себя поберёг…

– Тоже мне умник нашёлся, – выругался майор. – Этот горе-самоубийца навалился на меня всей тушей!

Ма Сян состроил сочувственную гримасу и, подбрасывая ключи на ладони, зашёл в здание вслед за Янь Се.

За последнее время в Цзяньнине не произошло ни одного резонансного преступления. Районные отделения сообщали о вымогательствах, ограблениях, убийствах и незаконном обороте наркотиков, но ни одно из дел не носило серийный характер, число жертв не превышало трёх, огнестрельное оружие не применялось, а значит, до уровня муниципального управления дела не дотягивали. Сотрудники отдела уголовного розыска работали с девяти до пяти, на время позабыв про сверхурочные. В офисе царила на редкость спокойная и расслабленная атмосфера.

– Эй, лао Янь, ты как?

Майор, скривившись от боли, проходил мимо комнаты отдыха, когда услышал знакомый голос. Измождённый после бессонной ночи Цинь Чуань залил кипятком растворимый кофе в кружке и кивнул товарищу.

– С чего вдруг все так обо мне пекутся? – Янь Се вздохнул и упёр руки в бока. – Мы с тобой не чужие люди, так что давай начистоту: ты просто завидуешь моему прекрасному телу?

Цинь Чуань презрительно фыркнул и постучал костяшкой пальца по стеклу.

– Да ну тебя. Я просто видел, как ты скрючился в три погибели у входа.

Янь Се принюхался.

– Что за запах?

– Ты о чём?

– Ты что, пил?

Цинь Чуань поднёс рукав к носу и сообразил:

– А, ты про это. Нет. В последние пару дней зарядили дожди, и у меня разыгрался ревматизм. Начальник Фан растёр мне спину настойкой. Надо признать, она отлично работает. Приходи, тебя тоже намажем.

Янь Се плохо ладил с Фан Чжэнхуном. Одного его упоминания хватило, чтобы майор захотел держаться подальше от отдела борьбы с наркотиками.

– Не надо. – Он махнул рукой. – У нас своя настойка есть. А ты, старая развалюха, давай поаккуратнее!

– Постыдился бы! – усмехнулся Цинь Чуань и вышел с кружкой в коридор.

В отличие от коллег, Янь Се не только растирал настойкой спину, но и употреблял иногда внутрь. В зимние дни, когда приходилось часами работать на морозе, пара глотков здорово помогала улучшить кровообращение, согреться и снизить риск схлопотать простуду и ревматизм.

Майор зашёл в отдел уголовного розыска. До конца рабочего дня оставалось полчаса, заняться было решительно нечем. Он открыл шкаф, достал из аптечки бутылку, которую последний раз видел полгода назад, плеснул немного в чашку, сделал глоток и унёс остатки к себе в кабинет.

Встав перед зеркалом, Янь Се начал втирать лекарство в поясницу и зашипел от боли. На спине образовался внушительных размеров синяк: парнишка, которого майор недавно снял с крыши, даром что был худым как жердь – рухнул на своего спасителя со всего размаху!

«Будь Цзян Тин дома, он бы не бросил товарища в беде! – вдруг подумал майор. – Я бы улёгся в кровать и страдал, а он бы отчитывал меня за беспечность и крутился вокруг с компрессами и лекарствами».

Янь Се замер и уставился на телефон на столе.

Прошло три дня. Всё это время они почти не общались. Вечером, после того как Цзян Тин и Ян Мэй покинули Цзяньнин, Янь Се не выдержал и написал ему.

«Ты где?»

«На кладбище».

«На каком? Когда вернёшься?»

«Завтра утром».

На следующий день Янь Се получил доклад от людей, дежуривших возле «Дворца негаснущих огней». Подходящие под описание мужчина и женщина подъехали на белом «лексусе» к караоке-клубу. Женщина выглядела обыкновенно, а вот внешний вид мужчины оставлял желать лучшего: он казался измождённым, в глаза бросалась болезненная бледность. Мужчина и женщина держались отстранённо, совсем не как пара; друг за другом зашли в здание клуба и больше его не покидали.

Янь Се сразу отправил капитану сообщение в «Вичате»: «Ты в городе?» Никто не знал, что три этих слова он набирал дрожащими пальцами, чувствуя, словно сердце зажаривают на костре. В верхней части экрана почти сразу отобразился статус «Печатает…».

Каким будет ответ? Куда он ездил?

Майор впился глазами в экран. Если бы взгляд мог прожигать насквозь, в телефоне уже образовалось бы две дыры. Внезапно статус исчез. Не успела ярость исказить лицо Янь Се, как он появился вновь, но вскоре опять пропал.

Цзян Тин не ответил.

«Почему? За кого он меня принимает?»

Янь Се уже перевалило за тридцать. Он больше не заводился с пол-оборота, как некогда в юности, но откровенное пренебрежение всё же распалило в нём злость. Это чувство сдерживало майора от новых попыток связаться ещё сутки.

На третий день после ухода Цзян Тина, когда за окном лил осенний дождь, а в офисе не было ни души, Янь Се сдался. Стиснув зубы, он взял мобильный, кое-как извернулся, чтобы сделать фото ушибленной поясницы в зеркале, зашёл в «Вичат», и тут вдруг телефон завибрировал.

Звонил Цзян Тин.

Палец Янь Се машинально потянулся к зелёной кнопке, но на полпути замер.

«Почему тебе можно меня игнорить, а я должен сразу всё бросать и отвечать?»

Телефон в ладони майора настойчиво жужжал, холодный синий свет экрана освещал его суровое лицо в полумраке кабинета. Он выждал несколько секунд, глубоко вздохнул и, подавив детскую обиду, взял трубку:

– Алло?

– Поужинаем?

– Что?..

Через дорогу от ворот муниципального управления в тени деревьев стоял 065. Цзян Тин в кепке и маске сидел за рулём и, опустив худую бледную ладонь на ручник, наблюдал за непогодой сквозь тонированное стекло.

– Хочу обсудить с тобой одно важное дело.

Из динамика послышались помехи и следом голос Янь Се:

– Какое? До тебя не дозвониться!

Повисла тишина. В зеркале заднего вида отразились чёрные глаза Цзян Тина.

– Я уж думал, что-то случилось! – голос майора сорвался. Он продолжил с нажимом: – Где вы были с Ян Мэй?

В дверь кабинета постучали, затем она отворилась, и кто-то обратился к Янь Се:

– Ты о чём? Кто там тебя игнорирует?

Майор обернулся и увидел на пороге Вэй Яо.

– Тут начальник, больше не могу говорить, – невозмутимо бросил Янь Се, глядя вошедшему в глаза, и торопливо добавил: – Никакого ужина, потом обсудим. Всё, я занят. Пока.

Вэй Яо так и подмывало расспросить Янь Се о личной драме и выдать порцию нравоучений, но грубый тон подчинённого быстро остудил его пыл. Дождавшись, пока майор повесит трубку, он нерешительно поинтересовался:

– С кем-то поссорился?

Янь Се покачал головой и выдавил из себя улыбку:

– Что-то случилось, замначальника Вэй?

«Почему нынешняя молодёжь отмахивается от мудрых советов старших?» – посетовал про себя Вэй Яо, а вслух произнёс:

– Лао Люй уже полдня тебя ищет, неужели тебе никто не сообщил? Дело важное. Это касается нападения в Цзянъяне. Пойдём.

Очередное «важное дело». На лице Янь Се не дрогнул ни единый мускул, но в мозгу раздался слабый сигнал тревоги.