Хорошо, хоть Волчьего Человека уговаривать не приходится. Дядюшка ничуть не против участвовать в поисках. Но оставлять стоянку совсем без мужчин нельзя, а потому Ловкому придётся остаться. Часть женщин уже разбрелась за хворостом, и Волчий Человек медленно втолковывает матушке Тапира, чтобы та больше не разрешала никому уходить, пока мы не вернёмся. Рождённая Весной понимающе кивает, и мы уходим по тропе, ведущей в сторону равнины, чтобы потом сойти с неё и сделать полукруг к западу, прочесав ближайший участок леса.

Видимость не слишком хорошая, хоть большинство растений утратили листву. Бредём медленно, отыскивая возможные следы хищников, но ничего свежего не попадается. Потом минуем заросший кустарником участок, и немногим дальше, на мягкой земле, обнаруживаем знакомые отпечатки лап.

— Кровавые Охотники приходили снова! — удивлённо выдыхает Камень.

Так и есть. Вот только здесь отпечатки одного гомотерия. Он пришёл с запада, потоптался немного среди кустарников, и направился к стоянке.

Дальше его путь пересекла протоптанная женщинами тропа, уходящая в глубину леса. Но зверь перемахнул её прыжком, оставив глубокие отпечатки, а потом двинулся прямиком вдоль тропы к стоянке, держась в нескольких метрах от неё.

Я уже заранее предвкушал неприятную находку, но мы только набрели на кошачью лёжку метрах в восьмидесяти от лагеря. Какое-то время зверь пробыл здесь, а потом, по непонятной причине, скорым шагом отправился на юго-запад.

Шаг замедлился, а ещё дальше зверь пополз, огибая препятствия, и идя по следам к знакомой полянке, я уже не сомневался, кого гомотерий услышал.

Яркие куртины неизвестного мне кустарника встречаются в окрестностях достаточно редко. Летом это простой зелёный куст, но когда созревают пурпурные ягоды, а листва обретает красноватый цвет, растение очень выделяется среди окружающих. Женщины собирают его плоды, но не слишком охотно, ведь они тёрпкие и вяжущие, а вот у девчонок я замечал смешные украшения из пурпурных ягод.(*)

Эту ближайшую к стоянке поросль ободрали почти полностью, но кое-где ещё можно было найти плоды. Наверное, Белка пришла сюда именно за ними. Гомотерий подкрался к ней вплотную и поймал одним коротким прыжком.

Есть тело прямо здесь кот не стал. Он подхватил его пастью и понёс в сторону речного берега, не касаясь земли мёртвой Белкой. Потом резко свернул, наверное, что-то услышав, и быстрым шагом ушёл к западу.

Тропить его пришлось недолго. Примерно через триста метров кот устроился в неглубоком овражке и сожрал тело почти дочиста. Потом спустился к реке напиться и снова побрёл на запад. Пройдя по следам, мы обнаружили лёжку под упавшим дубом, из которой гомотерий ушёл только заслышав наше приближение.

Идти за саблезубым котом через густой участок леса — занятие не слишком приятное, но мы всё же попробовали разыскать зверя. Гомотерий, почувствовав внимание к своей персоне, не стал делать засаду на своём следу или кружить вокруг нас. Кот пошёл так быстро, как только позволяло полное брюхо, и настигнуть его мы так и не сумели. Какое-то время ещё протропили кота, но всё так же безрезультатно. Близился вечер, и даже Тапиру стало ясно, что нужно возвращаться в лагерь.

— Мать любила её… — произнёс парень, едва мы направились в обратный путь. — Она говорила, что Белка на неё похожа. Мать рассердится, что я не убил Кровавого Охотника.

— Я думаю, этот Кровавый Охотник ещё придёт, и тогда ты сможешь отомстить ему, — отвечаю.

— Что он забыл здесь? — дядюшка разводит руками. — Он должен ловить коня, Большеухого Зверя или бизона… Кровавые Охотники не ведут себя будто Поджидающие в Темноте! Разве поймать одного из нас лучше, чем свалить быка?

— Наверное, они не умеют валить быков, — нехотя отвечает Искра. — Кровавые Охотники молоды и ещё не успели как следует научиться охотиться. Семья изгнала их, а новую они не обрели. У них есть сила, но пока нет умения поймать хорошую добычу. Вот они и пришли к нам. И я боюсь — им понравилось.

— Да, — кивает Камень. — Их нужно убить.

— Нужно, — отвечает Волчий Человек. — Они и так уже сожрали двоих.

— Троих, — произносит Искра. — Женщину-Птицу тоже съели они.

— Ты думаешь, это те же самые? — недоверчиво хмурится Камень.

— Да. Какие же ещё? Той ночью наша стоянка была на львиной земле. Кровавые Охотники могли бродить по ней, только пока львы не знали об этом. Они не терпят друг друга. Кровавым Охотникам пришлось уйти, и вот они снова встретились с нами. Ты же видишь, дальше к закату тоже львиные семьи. Чтобы пройти к другим Кровавым Охотникам, нужно миновать их. Ты же помнишь, как давно мы видели Кровавых Охотников? До них много дней пути.

— А эти тогда откуда взялись? — спрашиваю.

— Переплыли реку.

— Большую?

— Вряд ли. Она широка. Пляшущую.

— Кровавые Охотники хорошо плавают?

— Они не боятся воды. Если им нужно, то поплывут.

— Ты верно говоришь! — зло щурится Тапир. — Люди-Быки несчастливые. Они привели за собой Кровавых Охотников.

— Нет, — возражает Искра. — Люди-Быки здесь ни при чём. Просто Кровавые Охотники пошли искать новые земли и наткнулись на львов. Вот и стали бродить по краям их угодий. Не надо обвинять Людей-Быков!

— Но ведь несчастье притягивает другое! — отвечает Тапир. — Люди-Быки прогневали духов-покровителей и те лишили их своей помощи. Эти Кровавые Охотники и сами могут быть духами, а не зверьми! Они пришли наказать Людей-Быков!

— Нет! — возражаю. — Кровавые Охотники жрут всех подряд. Они просто голодные звери.

Тапир скептически хмыкает. Он вообще склонен к суевериям, как никто другой. Но мне очень не нравятся разговоры о духах. Надо поскорее убить этих кошек.

* * *

Выходим к стойбищу, и я радуюсь, завидев Солнечного Луча. Маленькая Утка, виновато разводя руками, что-то объясняет Рождённой Весной, но матушка Тапира вмиг забывает о ней, едва замечает наше приближение.

Наверное, по нашим лицам всё становится ясно, но Рождённая Весной с призрачной надеждой глядит на Тапира, который не выдерживает и отводит взгляд.

— Кровавый Охотник сожрал Белку! — холодно произносит Волчий Человек.

Я думал, Рождённая Весной закатит истерику вроде той, когда погиб Хромой Бык, но ошибся. Женщина едва слышно говорит:

— И вы не убили его?

— Мы его не нашли, — отвечает Камень. — Кровавый Охотник сбежал от нас.

Пока Рождённая Весной расспрашивает Тапира, Солнечный Луч подбегает к Искре, но жена сверкает глазами и хватает мальчишку за ухо, выкручивая.

— Ты думаешь, у тебя его сила? — зло шепчет Искра, кивая на Камня. — Ты решил, что можешь справиться с Кровавыми Охотниками?

Солнечный Луч поднимается на цыпочки, пытаясь облегчить боль, и жалобно произносит:

— Я был осторожным!

— Осторожным! — жена ещё больше злится. — Будь ты осторожен, то не пошёл бы в лес без нас! Ты хочешь стать едой для Кровавых Охотников? Да?

— Нет! — Солнечный Луч жалко шмыгает носом. — Я хотел найти Белку…

Искра замахивается рукой, но в последний момент сдерживается, и вместо того, чтобы ударить, притягивает мальчишку к себе.

— Больше не делай так! — голос жены немного смягчается. — Ты не пойдёшь в лес, пока я не разрешу! Ясно?

Солнечный Луч молча кивает, не пытаясь отстраниться. Наоборот, он сам прижимается к Искре, и жена медленно успокаивается.

— Не пугай меня! — тихо говорит Искра. — И слушайся! Я не хочу, чтобы ты умер.

В лице моей жены, Солнечный Луч словно обрёл вторую мать. Он необыкновенно привязался к ней, и теперь я понимаю, что Искра тоже не безразлична к его судьбе.

— Кровавые Охотники хитры! — продолжает растолковывать Искра. — Они могут подстерегать добычу долго-долго… Пообещай мне, что не станешь отходить от стоянки.

— Обещаю! — выдыхает мальчишка.

Искра с сомнением прищуривается, но молчит, и к моему удивлению, гладит Солнечного Луча по голове. Наверное, жена очень переживала о нём, когда мы тропили хищника, хоть и не подавала виду.

Узнав о случившемся с Белкой, женщины стоянки притихли. Если к смерти Поющей они отнеслись философски, будучи привычными терять соплеменниц от звериных клыков, то дневное нападение хищника их встревожило не на шутку. Женщинам приходится уходить далеко от стоянки, собирая хворост, и риск попасть в лапы к гомотериям сильно пугает их.

Даже стирать вещи в реке становится совсем небезопасно, а уж бродить по окрестностям без сопровождения мужчин, и вовсе не следует. Хорошо, что в этом плане мы настроены единодушно, и пока не стемнело, отправляемся вместе с женщинами, чтобы охранять их во время заготовки топлива.

Время быстро движется к закату, и возвратившись в очередной раз, я никак не могу понять, почему не вернулись охотники. Конечно, и посреди изобилия стад бывают неудачные дни, но девять мужчин, ушедших добывать мясо, всё же должны были убить зверя.

Примерно так думает каждый из соплеменников, и чем больше сгущаются сумерки, тем сильнее тревожатся женщины. Мы зажигаем яркий сторожевой костёр и все собираемся вокруг него.

Разговоры не слишком весёлые. Лёгкая совсем изволновалась в ожидании мужа. Она то и дело оборачивается, надеясь увидеть приближающегося супруга.

Звёздное Одеяло тоже утратила невозмутимость. Быть женщиной вождя — это совсем другое, чем оказаться вдовой. Её красивое лицо встревоженное и печальное.

Жёлтое Дерево не спускает глаз с сыновей. Жена устроилась рядом со мной и очень опасается наступающей темноты.

Но вот Тапир восклицает, указывая на тропу. Парень первым из нас замечает приближающиеся силуэты. Я на всякий случай хватаюсь за копьё, но узнаю Твёрдую Руку, идущего первым, а следом за ним подходят и остальные охотники.

Лёгкая вскакивает, с восклицанием бросаясь к мужу. Она искренне рада его возвращению, но Грынк игнорирует жену и задумчиво оглядывает соплеменников.

— Совёнок не добежал, — бесстрастно произносит вождь. — Мы долго ждали женщин, пока поняли это.

Женщина-Облако вне себя от горя. Я вижу, как она возмущённо размахивает руками, впервые разозлившись на нового супруга. Но Мягким Лапам надоедает женская истерика. Охотник сурово рявкает на жену, но та, безутешно рыдая, опускается на колени и молотит руками по земле, воя и причитая. Женщина-Облако очень любила своего сына.

Тонкая — маленькая сестра мальчишки, тоже начинает плакать, подражая матери. Ей примерно пять лет, и не знаю, насколько хорошо она понимает случившееся. Большинство женщин глядят на Ан-юлт сочувственно, хоть и не решаются подойти, чтобы успокоить. Рождённая Весной, к моему удивлению, не проронила и слезинки. Женщина словно ушла в себя, и ничем не выдаёт своего горя.

А вот Ан-юлт трёт лицо грязью, подвывая не хуже волчицы. Всегда невозмутимая и спокойная, она теперь бьётся в истерике, и слушать её причитания жутко и неприятно.

Мягкие Лапы подходит к костру, не собираясь успокаивать женщину. Впрочем, глупо винить его за гибель Совёнка. На сегодняшней охоте присутствовал вождь, и судя по мрачному лицу Слышащего, послать Совёнка на стоянку было именно его идеей.

Земля, Холодная Роса, Колючка и Сухие Листья, обступают Женщину-Облако, пытаясь поднять её на ноги. Но Ан-юлт только жалобно воет и игнорирует всяческую помощь.

— Плохой день, — произносит Камень.

Да уж, не из лучших. Интересно, кто именно поймал мальчишку. Второй из гомотериев, или же произошло совершенно случайное совпадение. Но скорее всего, мы этого так и не узнаем, если только кот не изловил Совёнка уже совсем неподалёку от стоянки.

Хотя охотники и притащили бизонье мясо, но большинству соплеменников оно не лезет в горло. Женщины принимаются готовить, но вяло и нехотя. Бесконечное причитание Ан-юлт изрядно действует на нервы.

Узнав о смерти Белки, Слышащий не на шутку встревожился, и растолковывает нам, как станем прочёсывать местность завтрашним утром, чтобы попробовать рассчитаться с хищниками.

Всю ночь горят яркие костры, и охотники дежурят по двое, охраняя стоянку. Мне тоже выпало стеречь покой спящих вместе с Тапиром, но ни один хищный зверь даже не приблизился. Ночь миновала спокойно, а едва рассвело, вождь принялся руководить сборами.

Мы прочесали огромный участок леса, уходящий далеко на запад вдоль Большой реки, но не достигли ни малейшего результата. Гомотерии, если и находились здесь ранее, благополучно ускользнули. Впрочем, я и не ожидал другого. Эти большие кошки не так глупы, чтобы дожидаться охотников. Все наши усилия привели только к находкам нескольких лёжек, не слишком свежих, да ещё Тапир умудрился убить вспугнутого оленя. Дальше разыскивать хищников стало бессмысленно, и мы повернули обратно, унося добытого белохвостого.

Оставшаяся часть дня ушла на поиски места, где Совёнка подстерегла опасность. Путь вчерашней охоты был далёк, и мальчишка мог поплатиться жизнью ещё на равнине, но как оказалось, это было не так. Совёнок угодил в лапы второго гомотерия уже совсем близко от лагеря. Кот подстерёг его на тропинке, ведущей с севера, и уволок в завал из упавших деревьев. Тело мальчишки гомотерий сожрал почти дочиста, оставив только обгрызенный череп и стопу правой ноги.

В сторону Кровавых Охотников мужчины сыплют проклятиями, хотя, если не кривить душой, сами виноваты в гибели Совёнка. Дурацкая лень, обычай, или чувство собственного достоинства заставляют охотников посылать мальчишек, а не выбрать кого-то из своего круга, чтобы сообщить женщинам о добытом звере. Вот Совёнок и стал жертвой этой дурацкой привычки.

Черепа достаточно, чтобы похоронить, а вот если бы обнаружили тело без головы, то оно бы не годилось для обряда. Мы забираем останки и уходим к лагерю. Хоть мне заранее дурно при мысли о новой истерике Женщины-Облака.

* * *

Очередная пара дней минула без происшествий. Соплеменники вели себя осторожно и не совались в заросли поодиночке. Охотники сопровождали женщин за хворостом, и большинство начало надеяться, что досаждающие звери наконец-то убрались на свою привычную равнину. Сторожа лагерь ночью, никто из мужчин не замечал ничего подозрительного, и поутру, тщательно обходя окрестности, не обнаруживали свежего кошачьего следа.

Луна взошла над лесом, но её привычный соплеменникам диск медленно потускнел и приобрёл кроваво-красный оттенок. Наступало лунное затмение. Судя по всему, такая примета нашим вождём считалась крайне паршивой, и Слышащий затеял ритуал, моля духов о благосклонности и поддержке. Мы кормили пламя мясом, плясали вокруг костров, и вообще вели себя будто сборище полных идиотов. Жёлтое Дерево, глядя на разгневанную Великую Мать, расстроилась до крайности, чем испортила и моё настроение. Но объяснить Вэл-юу, что представляет собой лунное затмение, пока было выше моих сил. Рушить религиозные представления жены я ещё не решался. Жёлтое Дерево, по местным меркам, далеко не глупа, но вряд ли сможет поверить, что её любимая покровительница — всего лишь каменный шар, освещённый солнечным светом.

Полная фаза затмения оказала впечатление на каждого из соплеменников. Даже Камень хмуро уставился на небо, словно ожидая, какую пакость приготовила кровавая луна специально для него. Про более впечатлительных не стоит и говорить. Луна цвета крови, по мнению окружающих, предвещала большую беду для каждого из нас, если только Слышащий не справится с возложенной на него задачей оберегать род.

Грынк, к моему удивлению, переживал не меньше остальных соплеменников, хотя и должен был регулярно сталкиваться с затмениями в течение жизни. Но потом до меня дошло — Крепкие Ноги, прошлый шаман, умер совсем недавно, и скорее всего, это затмение первое, которое довелось встретить Грынку самостоятельно, без поддержки опытного человека. Слышащий крайне серьёзно относился к нашим мольбам и просьбам, обращаемым к духам, и надо признаться, выглядел достаточно неуверенно, хоть и пытался изображать невозмутимость.

В паузе между дикими плясками, женщины принялись успокаивать детей. Младший сын Вэл-юу жалобно плакал, напуганный происходящим. Старший же, казалось, ужасно расстроился из-за прервавшегося обряда. Наверное, мальчику понравилось скакать рядом с вопящей Искрой и глазеть на сходящих с ума взрослых. Он сам поорал совсем немного, а потом только радостно прыгал и смеялся. Мальчик никак не желал уловить серьёзность момента, и Вэл-юу хмуро грозила ему, запрещая смеяться.

— Она очень гневается! — жена жалобно кивает на кровавого цвета диск и просяще смотрит мне в глаза, будто умоляя хоть что-то сделать с луной.

— Ещё этой ночью Великая Мать станет такой, как прежде, — тихо произношу в самое ухо Вэл-юу, обняв её. — Ты сама скоро убедишься в этом. Поверь, нам не нужно бояться.

Какие-то сомнения одолевают Жёлтое Дерево, но моя уверенность передаётся женщине. Только сейчас до Вэл-юу дошло, что я совсем не испуган, и ещё не в силах окончательно поверить, жена всё же немного успокаивается. Я осторожно подмигиваю ей, и на лице Вэл-юу появляется робкая улыбка.

— Не бойся, — произношу почти неслышно. — Всё хорошо.

Жёлтое Дерево едва заметно кивает. Страх, глодавший её, исчез, и когда вновь наступает момент кормления пламени, Вэл-юу уже практически спокойна.

Полная фаза затмения заканчивается, и постепенно луна обретает свой привычный облик под торжествующие возгласы соплеменников. Грынк с видимым облегчением смотрит на небо, а я улавливаю на себе восхищённый взгляд Вэл-юу. Жена очень гордится мной, хоть и вынуждена скрывать эмоции.

— Видишь, всё хорошо, — негромко говорю ей. — Ты можешь идти в шатёр. Сыновьям давно пора спать.

Но Жёлтое Дерево мотает головой, не желая расставаться. Я же жду распоряжений вождя. От ночи практически ничего не осталось. До рассвета какие-то пару часов, но кому-то из мужчин предстоит провести их на страже.

Выбор Грынка падает на Серую Спину и Живущего в Воде. Охотники ничуть не против караулить. После того, как луна приобрела привычный вид, соплеменники пребывают практически в эйфории. Слышащий справился, и ни к чему ожидать гнева духов.

Я с облегчением удаляюсь в жилище. Идиотские пляски меня утомили. Не столько физически, как морально. Изображать суеверного дикаря — слишком тяжёлое испытание для моих нервов.

— Ты не боялся! — уважительно говорит Искра, подкладывая дрова в очаг.

— Я удивлён, что ты боялась.

— Плохо, когда нет сильного шамана.

— Есть! — не выдерживает Жёлтое Дерево, указывая на меня рукой.

— Пятнистый — не шаман! — тихо возражает Искра.

— Он — лучший из них! — шепчет Вэл-юу. — Пятнистый сказал мне, как будет!

— Ты сказал ей? — удивляется Искра.

— Сказал.

— А почему мне не сказал?

— Ты меньше боишься.

Вэл-юу просто излучает восторг. Она всегда доверяла моим словам, но сегодня это доверие несказанно окрепло. Глядя в её сияющие глаза, стараюсь не рассмеяться. Уж слишком Жёлтое Дерево восхищена моей мудростью.

— Спите, — обращаюсь к жёнам. — Я подежурю до рассвета.

После того, как гомотерии унесли Поющую, мы с Искрой установили собственное дежурство. Доверять чужим, когда спишь в окружении людоедов, непозволительная глупость. Потому мы бодрствуем по очереди, разумеется не покидая жилище.

Искра сегодня устала и не протестует. Обычно жена принимается спорить, убеждая будто вовсе не хочет спать. Искра старается занять первое дежурство, чтобы дать мне возможность хорошенько выспаться, а я со своей стороны, стараюсь проделывать тоже самое по отношению к ней.

Примечания.

* — красивоплодник американский