Следующим вечером

— Черт побери! Я прошу прощения! — Аларик поставил стакан с бренди и пошел к двери вслед за братом. — Норт, не валяй дурака!

— Это у нас семейное, — парировал Норт. Но все-таки остановился на пороге бильярдной, не выходя в коридор. Его напряженная спина была прямой, как доска.

— Да, я повел себя как дурак. Уверен, мисс Белгрэйв в тебя безумно влюблена и прямо сейчас шепотом рассказывает своим подругам, какие у тебя брови. Вероятно, она просто неуютно себя чувствовала в моем присутствии.

— Почему ты так решил? — сухо поинтересовался Норт, поворачиваясь к брату. — Потому что знаменитый лорд Уайльд наводит на дам страх? Разве она выглядела испуганной за ланчем?

Нет, не выглядела. Более того, ему показалось, что он не произвел никакого впечатления на Диану Белгрэйв, она выглядела так же, как Уилла Ффинч, говорившая подругам, что он ее не интересует.

— Я счастлив сказать, что твоя невеста, кажется, не является моей поклонницей. — Аларик поморщился. — А то было бы очень неловко.

Его брат фыркнул.

— Ты сознаешь, что если бы король и королева знали, что на этом приеме находится лорд Уайльд, они вполне могли бы к нам присоединиться? «Влюбленного Уайльда» давали в замке в прошлый рождественский сезон.

— Терпеть не могу, когда передо мной лебезят, — напряженно проговорил Аларик. — Не важно кто, хоть особы королевской крови.

Норт улыбнулся.

— Этого можешь не опасаться, Диана не будет перед тобой заискивать, она и передо мной не заискивала, хотя я наследник герцогского титула.

Это Аларик уже знал. Всякий раз, когда он разговаривал со своей будущей невесткой, у нее было такое выражение лица, словно кто-то бросил ей в чай насекомое. Она уронила его руку после малейшего прикосновения. Плохо то, что с Нортом она, похоже, вела себя точно так же.

— Диана не очень верит в твои приключения в Африке, — сказал Норт.

— Она не первая, кто считает меня закоренелым лжецом. Англичанам нравится думать, что каждый мужчина жаждет разгуливать в парике, хотя есть множество доказательств, что это не так.

Норт усмехнулся.

— Она меня однажды спросила, не будет ли твоя следующая книга рассказывать о людях, которые носят в руках свои головы или ездят верхом на гигантских стрекозах. Короче говоря, она не истинная верующая.

К сожалению, это было лучшее, что Аларик слышал о Диане Белгрэйв до сих пор.

— Как ты с ней познакомился? — спросил он.

— Я увидел ее на балу, она сидела возле стены.

Аларик подумал, что это звучит вполне логично. Хотя мисс Белгрэйв и модница, у нее почему-то вид девушки, которая на танцах сидит в сторонке, и никто ее не приглашает.

— Когда вас представили друг другу, как она отреагировала? — спросил он.

Норт повернул голову и встретился взглядом с братом.

— Я наследник герцогского титула, — просто сказал он. — Ее дед был мэром Лондона. Разве у нее был еще какой-то выбор, кроме как невероятно обрадоваться?

Он подобрал отброшенный кий и загнал красный шар в лузу, кажется, даже не прицеливаясь.

Аларик покачал головой.

— Нет.

— Она смеялась.

Аларику было трудно представить ее смеющейся. На его взгляд, она постоянно выглядела хмурой.

— Как только я ее увидел, то сразу понял, что хочу, чтобы она была моей, — заявил Норт.

Аларик открыл было рот, но тут же снова его закрыл. Проклятье! Похоже, любовь — что-то вроде инфекции. Болезнь мозга.

— Я знал, просто знал, что должен ее заполучить.

По голосу Норта можно было подумать, что он в лихорадке и бредит. Если бы Аларик верил в любовную магию и все такое, он бы подумал, что его брата околдовали. Вот только это должно было означать, что заклятие наложила мисс Белгрэйв, что, в свою очередь, подразумевало бы, что она действительно хочет выйти замуж за его брата.

— Ты когда-нибудь чувствовал подобное? — спросил Норт.

— Совершенно точно никогда! — заявил Аларик. — Думаю, во мне этого нет.

Норт взмахнул кием — на отполированном дереве сверкнули отблески света.

— А я думаю, что у нас это семейное. Посмотри хотя бы на отца.

Аларик пожал плечами.

— А что с отцом?

У Офелии, третьей жены герцога, были ярко-рыжие волосы, острый подбородок и вспыльчивый характер. Она нравилась Аларику. Казалось, у нее с его отцом был страстный союз, хотя и не без бурных ссор.

— Много лет назад герцог вошел в комнату и увидел нашу мать лежащей на диване: она лежала, а трое поклонников обмахивали ее веерами. Отец говорит, что он в тот же миг понял, что женится на ней. Он избавился от тех поклонников, отшвырнул веера и поцеловал ее.

Аларик засмеялся. Портрет их матери, первой герцогини, висел на первом этаже. Аларик мало что помнил о ней, но у него сложилось впечатление, что она была прекрасной кокеткой и заставила их отца изрядно за ней побегать.

— Не вижу смысла копировать методы ухаживания нашего отца, — сказал он. — Вспомни, ведь его вторая герцогиня сбежала, бросив четверых своих детей, не говоря уже о нас троих.

— После смерти матери отец практично рассудил, что нужно дать его троим осиротевшим сыновьям мать. — Норт помолчал, потом осторожно добавил: — Возможно, он сделал не самый удачный выбор женщины на роль матери для его сироток.

Аларик захохотал, и его смех слился со смехом брата. Вторая герцогиня была начисто лишена материнского инстинкта. Она бросила детей в детской, как бездомных котят, и никто из них, включая ее родных детей, больше никогда с ней не общался. После рождения четвертого ребенка, на шестой год ее брака с герцогом, она сбежала с каким-то прусским графом, и парламент специальным законом, без обсуждения, разрешил их отцу развестись.

— Я понимаю, что это дает повод усомниться в правильности суждений нашего отца, — сказал Норт. — Но он утверждает, что в отношении Офелии он чувствовал такую же уверенность, как было с нашей матерью. И два его брака, первый и третий, счастливые.

— Даст бог, меня никогда не поразит такая «уверенность», — сказал Аларик. Потом жестом показал на наряд Норта: — Если это то, что с мужчиной делает любовь, то я не хочу иметь с ней ничего общего. Я ведь правильно догадался? Это из-за Дианы ты сделался попугаем?

Аларик впервые за все время разговора заметил на лице брата признаки неловкости.

— Диана следит за модой, для нее такие вещи важны.

— И ты надел желтые каблуки, чтобы завоевать сердце этой дамы?

— У нее не было выбора, за кого выходить замуж, поэтому я хотел, чтобы… хотел сделать мое предложение более привлекательным для нее.

— Диане Белгрэйв повезло, чертовски повезло, — заявил Аларик.

«Даже если она сама этого не сознает». Но последнюю мысль он оставил при себе.

— Между прочим, сейчас твоя очередь, — сказал Норт, снова взмахивая кием.

— А ты не хочешь вместо этого побоксировать пару раундов? — предложил Аларик. — Я сегодня уже катался верхом, но мне бы не помешало еще подвигаться.

— Категорически нет. — Норт окинул брата взглядом. — Уверен, ты хорошо смотришься раздетым. Небось на корабле ты поддерживал себя в форме, боксируя с матросами.

— Но у тебя под этими шелками все еще сохранились кое-какие мышцы. Кстати, где Парт? Если только он не изменился так же сильно, как ты, он всегда готов подраться на кулаках.

Парт Стерлинг, бывший подопечный герцога, рос с ними с пятилетнего возраста. Все четверо — Гораций, Норт, Аларик и Парт — носились по поместью во главе ватаги мальчишек из самых разных семей, от детей кузнеца до сыновей деревенского мясника. Парт был для них как брат, этакий драчливый брат-медведь, такой же, как они, только с другой фамилией.

— Он должен был приехать сегодня. Возможно, завтра приедет. — Норт загнал шар в лузу. — Вот он с тобой и побоксирует.

— Чего мне ожидать, он тоже будет в парике яйцевидной формы? — осторожно поинтересовался Аларик.

Норт рассмеялся.

— Парт занят строительством собственной империи, ему некогда следить за модой. Ты все еще один из его главных акционеров?

— Конечно. Покупая свое имение, я заплатил за него из прибыли от моих первоначальных инвестиций. На чем он сейчас сосредоточился?

Парт начинал с торговли с Китаем, но у него был нюх на все, что принесет огромную прибыль. Письма от его поверенного следовали за Алариком по всему миру, и каждое сообщало, сколько денег Парт заработал для него за последнее время.

— На паровых двигателях. А еще он поговаривает о том, чтобы открыть банк.

Аларик заинтересовался.

— Паровые двигатели? Ты их уже видел?

Норт кивнул.

— Он купил поместье к западу отсюда, недалеко от твоего, и поставил в сарае паровой двигатель. И завез рабочих, которые с ним работают. Старый особняк сгорел, и Парт теперь строит новый дом — там будут балконы с перилами из чугунной решетки, выполненной по его собственному дизайну.

Аларик уловил в голосе брата нотки зависти.

— Ты же не возражаешь жить в замке?

Он огляделся по сторонам. Даже сейчас, в разгар лета, каменные стены оставались сыроватыми, камень пропах старыми книгами и собаками. Он пах домом.

— Не больше, чем любой, кто собирался построить свой собственный дом, — сказал Норт с кривой улыбкой.

В детстве Норт часами рисовал чертежи домов, которые планировал когда-нибудь построить.

— То, что ты наследник титула, не означает, что ты не можешь спроектировать дом. Между прочим, я привез тебе книгу чертежей одного архитектора по фамилии Палладио.

— Андреа Палладио, полагаю, — сказал Норт. — Спасибо. Проектировать дом у меня нет времени, но я спроектировал новую маслобойню. Старую разрушила буря.

Аларика удивили нотки ярости в голосе брата. Он помолчал, глядя, как Норт играет в бильярд так, словно это была война и он был на поле битвы только с одной армией. Мечты мужчины могут быть вытеснены обязанностями. В то время как он сам провел годы, исследуя земной шар. Возможно, пришла пора ему вернуться домой. Взять на себя ответственность и дать Норту возможность провести следующие десять лет так, как он хочет. Возможно, он построит особняк с потолками такой высоты, что под них поместятся парики его жены.

— Теперь я вернулся, — просто сказал он. — Я могу взять на себя заботы о поместье, включая работу с отцом. А ты можешь делать что пожелаешь. Хотя, если ты отправишься путешествовать по миру, у твоей будущей жены могут быть возражения.

Норт встретился взглядом с братом.

— Я ценю твое предложение, но это моя ответственность. Когда-нибудь я стану герцогом. Отец не может заниматься всем один, даже при том, что у него есть три управляющих поместьями. В последнее время он проводит все больше и больше времени в парламенте. А ты любишь путешествовать.

— Ни один из нас не был рожден стать герцогом, — возразил Аларик. — Им должен был стать Гораций. Он бы наслаждался этой ролью. Но я больше не позволю тебе делать все одному. Давай разделим обязанности. Я первый воспользовался свободой, теперь твоя очередь. А снова путешествовать я смогу позже.

— Нет, — сказал Норт. — Ценю твое предложение, но это моя участь, я не переложу ее ни на кого другого.

Норт повернулся и вставил свой дорогой бильярдный кий в подставку сбоку от двери. Аларик смотрел на широкие плечи брата, и его разбирала досада. В облике его старшего брата была какая-то хрупкость, казалось, что-то в нем почти надломлено. Аларик вдруг испытал острую неприязнь к своей модной угрюмой будущей невестке, но он постарался отбросить это чувство. Скорее всего, Диана Белгрэйв — не столько причина, сколько симптом. Английские джентльмены не обнимают друг друга. Это правило, которое не требуется произносить вслух, будь то в детской или где-то еще, это нечто внутреннее, присущее членам высшего общества, сдержанность, которая определяет характер взаимоотношений между мужчинами. Но, как Аларик обнаружил, во многих частях света это правило считают абсурдным. Он подошел к брату и грубовато обнял его. На мгновение Норт застыл, но потом словно нехотя тоже обнял Аларика.

— Ты что же, намерен привезти домой иностранные обычаи? — пробормотал он с иронией.

На что Аларик ответил:

— Мы бы оба обняли Горация, если бы могли.

Это была правда, и она, казалось, зазвенела в воздухе над ними. На мгновение Норт обнял брата крепче, потом они отстранились друг от друга.