Аларик снова испытывал противное чувство, будто он перебрал бренди. И вдобавок оно влекло за собой неприятную физическую реакцию, что-то вроде тошноты. Он даже подумал, не случился ли у него внезапный приступ лихорадки. Обдумывая это, он откинулся на спинку стула, а молодой глупец из Оксфорда тем временем пытался объяснить Уилле связь между мифологической героиней по имени Пенелопа и фигурой утки, нарисованной гороховым супом. Стараниям Робертса не помогло, когда упомянутая леди с исключительным тактом заметила, что ей непонятно, как греческая цивилизация, возникшая через тысячи лет после того, как египтяне изобрели иероглифы, могла повлиять на их систему письменности. Увы, Робертс не смог на это ответить хоть сколько-нибудь внятно. Если у него вообще были какие-то логические объяснения, в чем Аларик сомневался.

— Кажется, я понимаю, — вставила мисс Грей после того, как Робертс в третий или четвертый раз повторил одно и то же в тщетной надежде, что его гипотеза будет звучать лучше, если изложить ее разными словами. — Вы думаете, что миф о Пенелопе гораздо древнее, чем считают ученые?

Она такая же смышленая, как ее подруга, и такая же красивая, подумал Аларик. Но, что черт возьми, случилось с английскими леди за годы, пока он путешествовал? Хелена Биддл осталась такой же похотливой и глупой, какой он ее запомнил, но мисс Грей и мисс Ффинч походили на нее не больше, чем… древний египтянин на древнего грека. Когда Уилла Ффинч была чем-то заинтригована, ее голубые глаза темнели и становились цвета индиго.

Робертс наконец осознал, что эти две девушки столь же умны, как и он, если не умнее. Отвечая Лавинии, ученый подался вперед, при этом рукав его сюртука коснулся обнаженной руки Уиллы. Первобытные инстинкты не раз спасали Аларику жизнь — инстинкт бежать был очень мощным и полезным. Но как насчет эмоции, которую он испытывал в данный момент? Она была столь же сильной, но совсем не такой полезной. Аларик пристально смотрел на Робертса до тех пор, пока тот с беспокойством не поднял на него взгляд. Поднял и тут же отскочил назад на стуле, отодвигаясь от руки Уиллы, словно Аларик сунул ему под нос горящий факел. Да, не полезная эмоция, но эффективная. Аларик привык оценивать ситуации и в случае опасности выходить из них без лишней спешки. Бывали случаи — например, ему сразу вспомнилось приглашение в спальню императрицы Екатерины, — когда благоразумие заставляло отказаться от того, что могло бы стать незабываемым переживанием. Или другой пример. Что бы там ни показывали во «Влюбленном Уайльде», но во время своих путешествий по Африке он старательно избегал вторгаться на территорию каннибалов. Они не производили впечатления парней, которые будут рады приветствовать его в своей деревне. А вот с кем он познакомился, так это с дружелюбным низкорослым народцем — его представители ростом едва доходили ему до пояса. За последние пять лет он повидал несметное количество белых китов, Великую Китайскую стену и северное сияние.

А теперь он увидел мисс Уиллу Ффинч. У нее вздернутый носик, нереально большие глаза и копна волос. Сегодня она была без парика, но он все еще не мог точно определить цвет ее волос, потому что они были скрыты под покрывалом белой как снег пудры. Но брови позволяли догадываться. Вероятно, когда она раздета, то на ее плечи ниспадают волнами темные волосы. Ему даже понравилось ее платье, хотя оно было зеленое. Он никогда не любил зеленый цвет, но на ней… на ней он ему нравился.

В данный момент она разбирала по косточкам мистера Робертса и делала это сладчайшим и в высшей степени рассудительным тоном. Сочувственным тоном. Она спрашивала его, возможно ли, что иероглиф утки мог обозначать звук «Д».

Робертс начал лепетать что-то про арабский, коптский и греческий алфавиты, а Уилла неотрывно смотрела на него своими волнующими глазами, будто совсем забыла, что напротив нее сидит Аларик.

Аларик не считал себя тщеславным, но он прекрасно сознавал, что при желании мог бы уложить в постель любое количество женщин, присутствовавших на этом приеме, — как замужних, так и незамужних. Но Уилла Ффинч не была одной из них, поскольку она — приличная молодая леди. Девственница. Это слово зажгло томительный огонь у него в паху. Она девственница, не тронутая другим мужчиной. И, вероятнее всего, не целованная. Это было по ней видно. Разумеется, он бы не стал с ней спать, потому что его не интересовала женитьба, а у нее слово «брак» было прямо-таки на лбу написано. Однако Аларик не видел причин, почему бы ему не стать первым мужчиной, который ее поцелует.

В данный момент она склонилась к этому парню из Оксфорда, и они обсуждали вопрос, могут ли иероглифы на самом деле быть магическими заклинаниями. Уилла в магию не верила, и Аларика это нисколько не удивляло. Если она пыталась пробудить в нем ревность, то ей это удалось. И ревность эта была еще сильнее оттого, что она все еще делала вид, будто его здесь нет, хотя он смотрел прямо на нее с наглостью попрошайки… Нет, не попрошайки. Он не попрошайка и никогда им не будет.

Лекция Робертса явно затянулась. Внезапно вокруг них, словно вода вокруг камня, закружились лакеи, хватая со стола и унося все, что на нем было, включая тарелку с кривобокой египетской уткой, нарисованной гороховым супом. Уилла, Лавиния и Робертс ни на минуту не прекратили беседу.

Аларик подумал, что эти молодые леди сами по себе не были синими чулками. Они не демонстрировали горячего желания изучать греческий язык или читать лекцию о философах-стоиках. По его мнению, они были более привлекательными. Они относились к тому типу людей, которых по жизни ведет их ум и любопытство. Когда Аларик это осознал, у него появилось ощущение, будто он идет в опасной близости от зыбучих песков. Поэтому он не стал ничего говорить, а просто задумчиво наблюдал за их разговором.

Любой мужчина согласился бы, что Уилла Ффинч восхитительна, вся, начиная от ее тонких бровей до изгиба шеи. Но в ней была какая-то сдержанность, из-за которой рядом с ней Аларик чувствовал себя мальчишкой. Ему хотелось ткнуть ее в бок, дернуть за косичку, угостить яблоком. Чувствуя отвращение к самому себе, он с трудом оторвал от нее взгляд и тут же встретился взглядом с Хеленой Биддл. Должно быть, она вошла в комнату за ним по пятам, потому что уже успела устроиться за ближайшим к нему столиком. Вот в ее улыбке не было и намека на сдержанность. Дама, сидящая за столом напротив Хелены, тоже посылала ему сияющую улыбку. Может быть, ему надо просто переспать с Хеленой. Черт побери, это лучше, чем видеть, как его упорно игнорирует молодая леди с саркастической улыбкой.

Он встал и прервал разговор Робертса с девушками.

— Мисс Ффинч, мисс Грей, мистер Робертс, с вашего разрешения, я удалюсь. У меня сегодня нет аппетита к сладкому.

Уилла подняла на него взгляд, вид у нее был растерянный. Значит, она в самом деле напрочь забыла о его присутствии! Она одарила Аларика чарующей улыбкой, кивнула и снова повернулась к Робертсу. Похоже, ей было безразлично, останется Аларик за столом или нет. Судя по тому, с какой скоростью она вернулась к перепалке с Робертсом, она проявила бы гораздо больше разочарования, если бы из-за стола встал ученый.

Норт подошел к брату сзади в тот самый момент, когда Аларик сделал шаг от своего стола, направляясь в сторону Хелены Биддл. Аларику нужно было… ему нужно было срочно изгнать быстро нарастающую потребность подхватить Уиллу Ффинч на руки, выйти из зала и сорвать с ее губ этот самый первый поцелуй. Если он переспит с Хеленой, это наверняка поможет ему выкинуть из головы раздражающую девственницу до того, как он выставит себя дураком, начав за ней ухаживать. Или совершит еще какую-нибудь глупость.

Норт обнял брата за плечи.

— Пойдем со мной.

Увидев, что лорда Аларика хотят перехватить, Хелена встала со стула и повисла на его руке.

— Мне необходимо выйти на свежий воздух, — произнесла она отработанным хрипловатым тоном женщины, уверенной в своей способности удовлетворить любого мужчину.

Но Норт покачал головой и тихо сказал:

— Прошу прощения, леди Биддл, но только что приехал наш младший брат Леонидас, и он хочет немедленно встретиться с Алариком.

Интимный шепот Норта, казалось, удовлетворил Хелену. Она посмотрела на Аларика, буквально пожирая его глазами, и сказала:

— С нетерпением жду завтрашнего дня. Я буду жить в замке больше месяца, вы ведь не сразу сбежите в дальние страны? Очень на это надеюсь.

Едва братья вышли из зала, Аларик спросил Норта:

— Где Леонидас?

— В бильярдной… Подозреваю, по этой причине его и отправили домой из Оксфорда снова. В прошлом году его выгоняли за то, что он выиграл у какого-то молодого дурака двадцать пять фунтов.

— В бильярдной? Мы же весь день играли в бильярд, неужели тебе еще не надоело?

— Бильярд мне никогда не надоедает, — заявил Норт. — К тому же, дурачок, я тебя спас, пока ты не сделал кое-чего, о чем бы потом пожалел.

— Я редко о чем-нибудь жалею, — сказал Аларик.

Норт засмеялся.

— Я сидел за длинным столом и наблюдал за тобой. Думаю, о свидании с Хеленой Биддл ты бы жалел всю оставшуюся жизнь.