Диана и Лавиния стояли рядом и смотрели в окно. Уилла заставила себя подойти к ним спокойной походкой, притворяясь, что ее сердце не колотится с бешеной скоростью, а щеки не пылают.

— На что это вы смотрите? — Она тоже посмотрела в окно. Диана издала звук, похожий на всхлип. И тут Уилла вдруг увидела, что плечи Дианы трясутся, а Лавиния стоит так, чтобы заслонять ее от посторонних взглядов. Уилла поспешно достала из сумочки с шитьем платок. — Что-то случилось?

— О нет, — не очень убедительно ответила Диана, промокая глаза платком. — Просто я очень устала. Вчера я была в пути всю ночь, моя мать не хотела оскорбить его светлость своим поздним приездом, но вынуждена была задержаться в Лондоне по делам. Она послала меня с моей горничной вперед, зная, что леди Грей сможет побыть моей компаньонкой. Поездка была очень утомительной.

Ее слова выдали полное непонимание сути таких приемов. Никто не боялся опоздать, порой люди приезжали спустя две недели после начала. Хотя покойный отец Дианы и не являлся самым близким родственником отца Лавинии, но ее дед по материнской линии был лорд-мэром Лондона. Все тактично старались делать вид, что не придают этому значения, но постоянно о нем говорили.

Любовь с первого взгляда более романтична, если в ней есть немного мезальянса. И когда речь заходила о предложении, сделанном лордом Роландом, то никогда не забывалось упомянуть, что дед Дианы был богатым торговцем бакалейными товарами.

— Леди Грей обычно опаздывает на все мероприятия, — сказала Уилла, пытаясь утешить Диану.

— Мы сказали моей матери, что дата начала приема на три дня раньше настоящей, — добавила Лавиния, поглаживая Диану по спине. — Иначе она приехала бы на неделю позже, и у тебя точно бы не было компаньонки.

Диана улыбнулась дрожащими губами.

— Моя мать считает, что мне обязательно нужно было приехать к началу приема. Она ужасно боится, что мой жених вдруг поймет, что я не принадлежу к высшему обществу. И делает для этого все возможное. — Диана указала на свой парик.

— Твой парик — маскировка? — спросила Лавиния. — Как это? Я бы сказала, что если он на что-то и влияет, то только делает тебя еще более заметной.

— Я знаю, — ответила Диана несчастным голосом. — Я чувствую себя воротами на ярмарку, где идет конкурс на самый большой кабачок в графстве. В этом ужасном платье я не могла сесть, потому что у меня как будто целая ванна к бедрам привязана. Я просто стояла на одном месте и ела пирожные, я столько их съела, что мне уже дурно.

Подумав немного, Уилла заметила:

— Я думаю, что любая одежда — это маскировка в том или ином смысле. Только посмотри на Лавинию.

Диана посмотрела на ее голубое платье.

— У меня ужасно маленький лиф, — подсказала Лавиния.

— Что отвлекает внимание от ее лица, — добавила Уилла. — Когда Лавиния в этом платье, джентльмены не в состоянии смотреть на что-нибудь еще.

Диана немного повеселела.

— Если бы я отрезала от моего платья «Полонез» один турнюр, в нем было бы больше ткани, чем во всем твоем лифе.

— Мама была не очень довольна, когда я заказала это платье, — продолжала Лавиния. И это было еще мягко сказано, если учесть последовавшую истерику. — Но когда она увидела, какой эффект платье производит на джентльменов, она изменила свое мнение.

— Ах, вот бы моя мать разрешала мне самой выбирать себе платья, — вздохнула Диана.

— Скоро ты станешь замужней дамой и сможешь носить все, что пожелаешь, — напомнила Уилла. — Где вы будете жить, в Лондоне или здесь, в Линдоу?

— Не имею ни малейшего представления. — Тон Дианы показывал, что она не желает слышать дальнейших вопросов на эту тему. — Вы ведь сегодня разговаривали с лордом Уайльдом, то есть с лордом Алариком? Мне показалось, что я ему не очень понравилась.

— У него грубые манеры, — сказала Уилла. — Может быть, ты ошибаешься? Он часто хмурится, но я не думаю, что я ему не нравлюсь.

В действительности у нее было стойкое ощущение, что она ему очень нравится. И это ее тревожило.

— Мой жених говорит, что его брат страшно недоволен той пьесой, — сказала Диана. — Кажется, пьеса «Влюбленный Уайльд» сродни его книгам — от начала до конца вымышленная.

Лавиния вступилась за пьесу:

— Что сюжет придуман драматургом, с этим я готова согласиться — дочку миссионера он ввел явно ради мелодрамы. Но приключения лорда Аларика, как они описаны в его книгах, вовсе не преувеличены, в этом я уверена.

В это самое время в другой части комнаты лорд Аларик, склонив голову, слушал Хелену Биддл, которая прижималась к нему так близко, что ее бюст практически оказался у него под мышкой.

— Как вы думаете, она сможет заманить его в постель? — спросила Диана. Потом спохватилась и поспешно зажала себе рот рукой. — Прошу прощения, я не привыкла…

— Все в порядке, — заверила ее Лавиния. — Мы обе намерены хранить верность своим мужьям, если такое вообще возможно, но нельзя же делать вид, что не бывает людей, которые подходят к этому вопросу более творчески. — Она присмотрелась к этой паре и добавила: — Несмотря на то, что леди Биддл вдова, она поразительно настойчивая.

Упомянутая леди цеплялась за руку лорда Аларика выше локтя, округлив глаза и прижимая одну руку к сердцу.

— Возможно, он рассказывает ей о своих приключениях, — предположила Уилла. Она вдруг почувствовала глубокую неприязнь к этой даме.

— Или объясняет, где находится его спальня, — вставила Диана.

Лавиния тряхнула головой.

— Если у него такой испорченный вкус, я определенно перестану его обожать.

Диана засмеялась, но это был тихий, приглушенный смех.

— Ты думаешь, что можешь это контролировать?

— Да! — заявила Лавиния.

— У меня такое впечатление, что лорд Роланд хотел бы перестать обожать меня, — вдруг сказала Диана.

Ее откровенность так поразила Уиллу, что она не нашлась что ответить. Но Лавиния, конечно, не смолчала.

— Надеюсь, что нет, ради вашего же блага. Я решительно намерена позаботиться, чтобы мой муж меня обожал. Это предотвратит множество проблем.

— Ужасно жениться на ком-то, кто не разделяет твои чувства. Мы оба чувствуем себя неловко.

Все трое инстинктивно посмотрели на ее жениха. С такого расстояния его можно было принять за рекламу французского портного.

— Думаю, со временем ты его полюбишь, — сказала Лавиния. — Лорд Роланд довольно красив. Во всяком случае, его приятно будет видеть перед собой за завтраком.

— И в спальне, — добавила Уилла.

— Уил-ла! — тихо прошипела Лавиния.

Диана озадаченно посмотрела на двух подруг. Уилла пояснила:

— Лавиния мне напоминает, что на публике нужно избегать неподобающих тем. Но только представьте, какие красивые у вас будут дети.

— Моя мать оплакивала моего отца больше года, — сказала Лавиния. — Однако в первый год их брака он ей был просто отвратителен. Отвратителен!

— Почему? — спросила Диана.

Лавиния рассмеялась.

— Она говорила, что от него пахло, как от лошади, потому что он все время проводил в конюшне. Она приучила его регулярно принимать ванну, а потом он научил ее ездить верхом, и после этого они стали любить друг друга.

— Не думаю, что все будет так просто, — возразила Диана.

— Ты влюблена в кого-то другого? — спросила Лавиния.

— Нет! — сказала Диана. Потом вдруг спросила: — Вы обе останетесь в замке Линдоу на все шесть недель приема? — Ее голос чуть заметно дрожал.

— Мы собираемся на следующей неделе поехать на несколько дней в Манчестер, — сказала Уилла. — Тебе обязательно надо поехать с нами, если только к тому времени твоя мать не приедет. У леди Грей есть в Манчестере друзья, и она хочет их навестить.

— Вы только взгляните на это, — прошептала Диана. Лорд Аларик чуть ли не бегом устремился через всю комнату к своему брату. — Он удирает!

Они наблюдали, как двое мужчин встретились в центре комнаты. Лицо лорда Аларика озарилось улыбкой, и он обнял брата за плечи.

— Все-таки во всех этих мышцах есть что-то поразительно привлекательное, — сказала Лавиния. — Диана, у твоего будущего мужа они есть, а ведь он даже не лазает по горам. Тебе очень повезло.

— Постараюсь об этом помнить, — ответила Диана. — Жизнь лорда Аларика кажется очень некомфортабельной, не так ли? Арктические льды, горы, пираты, каннибалы и, вероятно, никаких вечерних чаепитий.

— Я знаю, — согласилась Лавиния, испытав внезапную вспышку здравой мысли. — Я обожаю его книги, но я бы точно не хотела быть на его месте. Или выйти за него замуж. Уилла, что ты будешь делать, если он в тебя влюбится? Все остальные же влюбились.

Лавиния и Уилла приехали в загородный дом герцога прямо с их первого сезона, во время которого они пользовались огромным успехом, и джентльмены чуть ли не наперегонки делали им предложения. Уилла представила лорда Аларика у своих ног, и ее сердце сбилось с ритма.

— Лавиния, ни один из этих мужчин по-настоящему меня не любит. Если честно, то и тебя тоже, хоть ты и была так же популярна, как я. Они нас совсем не знают.

— Из него получится превосходный муж, — сказала Диана. Потом добавила, понизив голос: — Я слышала, что поместье лорда Аларика почти такого же размера, как поместье его отца, и у него один из самых больших яблоневых садов во всей Англии.

Замок Линдоу было видно за несколько миль, что позволяло предположить, что книги Уайльда приносят гораздо больше прибыли, чем Уилла могла представить.

— Учитывая, сколько Лавиния накупила гравюр с его изображением, ей должна принадлежать хотя бы одна из этих яблонь, — пошутила Уилла.

Лавиния притворно замахнулась на нее веером, Уилла со смехом попятилась от нее. Тем временем герцог помог своей беременной жене встать с кресла, и это послужило для всех сигналом подниматься в большой зал на втором этаже, где будет подан ужин.

— Сядешь с нами? — предложила Лавиния Диане. — Мы будем сидеть ближе к концу зала. Уилла попросила дворецкого посадить нас за стол поменьше, за которым будет сидеть ученый — он расшифровывает египетские иероглифы.

— Я знаю, что звучит ужасно, но на самом деле это очень интересно, — пообещала Уилла.

— Разве вы не будете сидеть за столом с леди Грей? — с сомнением спросила Диана. — Моя мать бы этого не одобрила.

В это время ее жених повернулся и направился в их сторону.

— Я уверена, что будет очень интересно послушать этого ученого, — сказала Диана и быстрым шагом пошла к двери.

Они уже почти сбежали, когда лорд Роланд их остановил.

— Не окажете ли вы моему брату и мне честь сопроводить вас троих на ужин?

Рокочущие нотки в его голосе выдавали больше эмоций, чем обычно готов показывать мужчина его ранга. Диане это определенно не понравилось, было видно, что все ее тело застыло.

Лавиния улыбнулась мужчинам.

— Не сегодня, — сказала она. — У нас свои планы, мы хотим просветиться.

Лорд Аларик смотрел на Уиллу. Ей было приятно, но в то же время она почувствовала себя неуютно.

— Узнавать новое никогда не бывает лишним! — заявил он. — Кто сегодня вечером будет нас просвещать?

— Мы собираемся обедать с мистером Робертсом, молодым преподавателем из Оксфорда. Он работает в библиотеке герцога, — ответила Уилла.

— С Робертсом, египтологом? — спросил лорд Аларик.

Уилла кивнула.

— Я хочу расспросить его о египетских иероглифах и его работе над ними.

— Что такое иероглифы? — спросила Диана, потихоньку двигаясь поближе к Уилле и подальше от своего жениха.

— Это такой способ письма при помощи маленьких картинок, — объяснила Уилла. — Мы с Лавинией видели на выставке древнеегипетские свитки, покрытые иероглифами.

— Я всегда интересовался иероглифами, — сказал лорд Аларик. — И Норт тоже.

Он ткнул локтем брата, неотрывно смотревшего на Диану.

— Точно! — сказал Норт. — Я от них в восторге.

— Если не ошибаюсь, — добавил лорд Аларик, — Робертс работает над стопкой папирусов, которые я послал домой. Я совсем про них забыл. Как это похоже на нашего отца — поручить кому-то их перевести.

— Иероглифы нельзя перевести, — выпалила Уилла, не сдержавшись. — Их алфавит еще не научились понимать.

Тут лорд Роланд оторвался от пристального изучения опущенных глаз Дианы и ткнул брата локтем в спину.

— Здесь она тебя подловила.

— Меня больше интересует настоящее, чем прошлое, — сказал Аларик. — Но мне будет интересно послушать, что этот малый думает о папирусах. Старик, у которого я их раздобыл, клялся, что они были найдены в одной из пирамид.

— Нам, наверное, надо идти в зал, — сказала Уилла.

К лорду Аларику быстро приближалась леди Биддл, подобно грозовой туче, которая сначала собирается на горизонте, а потом вдруг появляется черной массой прямо над вашей головой. Судя по ее хмурому выражению лица, она думала, что Уилла — персона нон грата. Уилла посмотрела на нее поверх плеча лорда Аларика и улыбнулась. Грозовая туча стала еще темнее. Лорд Аларик прищурился, но не стал оглядываться.

Лорд Роланд поклонился.

— Дамы, я пойду поговорю с Призмом и организую, чтобы мы сидели за обедом вместе с вами, — сказал он.

— Отличная мысль, — с энтузиазмом откликнулся лорд Алалрик. — Я пойду с тобой.

Он повернулся на каблуках и, не прощаясь, ушел с братом.

Леди Биддл опоздала совсем чуть-чуть. Она резко остановилась с раздраженным видом, словно лошадь, перед которой вдруг появился из бокового переулка экипаж и загородил дорогу. Диана, Лавиния и Уилла сделали реверанс.

— Вы трое ведете себя так, будто очень сильно отличаетесь от всех нас, — заявила леди Биддл, демонстрируя поразительно дурные манеры. — Как будто вы его не хотите. Правда состоит в том, что он — красивое животное, и мы все его хотим.

— Прошу прощения, — произнесла Диана ледяным тоном, превосходно имитируя женщину, которая в один прекрасный день станет герцогиней.

— А знаете, я передумала, — вдруг сказала Лавиния в своей обычной дружелюбной манере, хотя леди Биддл смотрела на них троих свирепым взглядом. — Теперь я вижу в нем обычного человека.

— Лорд Аларик не животное, — заявила Уилла, сама не понимая, почему она берет на себя труд его защищать.

Леди Биддл рассмеялась.

— Он примитивный. И в этом вся прелесть. — Она скривила губы. — Ах, да зачем я пытаюсь вам что-то объяснить? Зеленые девчонки такие надоедливые! И не воображайте, будто ему не скучно с вами тремя, потому что так и есть.

— Не сомневаюсь в этом, — сказала Уилла безупречно ровным тоном. — С вашего позволения, нам надо идти, леди Грей будет нас искать.

Когда они стали подниматься по лестнице, Диана сказала:

— Эта женщина поразительно дурно воспитана. Когда я выйду замуж, я прекращу с ней знакомство.

Лавиния подмигнула Уилле.

— Мне понравилось, как ты вступила в бой с леди Биддл, это было восхитительно! Ты практически вызвала ее на дуэль или вроде того.

— Ничего подобного! — возразила Уилла.

— Ты подняла бровь, я видела! — воскликнула Лавиния. — Это был вызов! Выражение твоего лица намекало, что лорд Аларик у твоих ног, и ты еще раздумываешь, стоит ли принять его предложение руки и сердца. А потом ты его защищала.

— В самом деле? — Уилла пыталась решить, можно ли рассматривать защиту как вызов.

— Совершенно точно! — подтвердила Лавиния. — Если бы ты была мужчиной, ты бы дала ей пощечину перчаткой и сказала бы, что на рассвете будешь ждать ее на пустоши. А там, с первыми лучами солнца, ты бы защитила свою…

— Не говори «любовь», — предупредила Уилла.

— Я и не собиралась. Тебе бы пришлось отстаивать целесообразность своих действий против действий леди Биддл. Совершенно ясно, что ты бы победила.

— Это не большая похвала, — сказала Уилла, подумав о глазах леди Биддл. Они у нее маленькие, как бусинки, и жадные.

— Разве ты не хочешь, чтобы знаменитый лорд Уайльд оказался у твоих ног? — спросила Диана, выглядывая из-за Лавинии. — Ты стала бы моей невесткой.

— Извини, но нет. Даже при таких обстоятельствах. — Уилла просто не могла представить лорда Уайльда у ее ног. Он же путешественник, он так близко склонялся к леди Биддл, он со знанием дела рассуждал о египетских пирамидах и, кажется, ожидал похвалы своих книг. Если не всей своей персоны. Но лорд Аларик? Это совсем другое дело. От самой мысли о том, что он у ее ног или в ее спальне, Уиллу охватывал жар. Лорд Аларик пришел в ярость, когда узнал, что его личную жизнь разыгрывают на сцене. Ему не нужны все эти поклонницы. Он отпускает ужасные каламбуры и выглядит так, будто хочет на нее наброситься. Унести ее из гостиной в свою спальню.

— Только подумай, сколько дам без ума от лорда Уайльда. Это был бы настоящий триумф! — настаивала на своем Диана.

Уилла пожала плечами, нарушая собственное правило никогда этого не делать.

— Меня это не интересует.

— Уилла! — прошептала Лавиния.

Лорд Аларик смотрел на них с площадки, на которую вела лестница, и явно мог слышать, что они говорили. Уилла замерла, ее рука застыла на перилах. Он открыл рот, явно собираясь что-то сказать, но ничего не сказал и ушел прочь по коридору.

— Да-а, вышло ужасно неловко, — пробормотала Лавиния.

Уилла прикусила губу. В ее планы вовсе не входило, чтобы он ее подслушал. Но не важно, все равно она сказала то, что думала. Ей бы ужасно не понравилось, если бы за ее мужем гонялись женщины, нюхая землю у его ног, как собаки, которые бегут по тропинке и нюхают след лисьего хвоста. Она бы никогда не вышла замуж за лисий хвост. Уилла не хотела выходить за мужчину, которого, выражаясь словами Хелены Биддл, все хотят. Эта особа была не права, называя его примитивным, но насчет того, что его все хотят, она не ошибалась. Уилла напомнила себе, что к Сократу никто не испытывал похоти. Гравюра с изображением этого философа точно обрисовывала тип мужчины, с которым она могла бы быть счастлива.