Примерно за год до этого дня Лавиния и Уилла сидели, склонившись над страницей книги, на которой был изображен мужчина, лежащий между ног женщины. Рот мужчины находился там, а одной рукой он держал свое мужское орудие. Тогда девушки переглянулись и перевернули страницу, молчаливо согласившись, что это либо приятно, либо нет. Кажется, сейчас Уилле предстояло это выяснить. Аларик посмотрел ей в лицо, и от выражения его глаз ноги Уиллы сами собой раздвинулись самым что ни на есть неподобающим образом. Она сделала это инстинктивно, потому что Аларик выглядел так, будто сгорает от желания поцеловать ее там. Чувства так захлестнули ее, что она засмеялась. Нет, захихикала. Она никогда не хихикает, но вот, пожалуйста, здесь не сдержалась.

— Эви, вы меня удивляете, — протянул Аларик хриплым голосом. Его пальцы тем временем соблазнительно водили кругами по ее коже, оставляя за собой огненные следы и пробуждая неприкрытое желание.

У Уиллы пропало всякое желание хихикать, и вместо этого с ее губ сорвался испуганный вздох. Аларик коснулся ее большим пальцем, и она откинулась назад, ее голова упала на подушки, а спина выгнулась помимо ее воли. Вздох следовал за вздохом, когда его язык, вслед за пальцем, стал касаться ее. Палец был таким сильным и мозолистым, а язык — гладким и мягким, и все это сводило ее с ума. Она почувствовала странный голод, и он был подобен лихорадочному жару: он охватил ее мозг, вытеснил из него все здравые мысли, растекся по всему телу так, что, казалось, кровь в ее венах сменилась обжигающим бренди. Такого наслаждения она никогда даже и представить себе не могла. Ее собственные прикосновения к своему лону не шли ни в какое сравнение с тем, что творилось с ней от этой атаки на ее тело и чувства. Уилла не могла найти слов, чтобы это описать, а Аларик находил. Из его уст вырывались хриплые, полные вожделения слова. От его слов и от того, что он делал с ней своим ртом, на нее накатывали мощные волны желания: они словно отрывали ее от причала и уносили в открытое море. Она опустила руку, и Аларик сплел свои пальцы с ее. Это стало для Уиллы единственной точкой опоры в неизведанном мире, в который желание возносило ее все выше и выше, пока ощущения не переполнили ее тело и не наступил взрыв. С ее губ сорвался крик, она сжала пальцы Аларика. Он оставался с ней, его язык продлевал наслаждение, и оно накатывало волна за волной, пока она наконец не ослабла всем телом.

Аларик издал возглас удовлетворения и подарил ей последнюю ласку. С трудом переводя дыхание, Уилла высвободила пальцы из его руки и отвела со лба прилипшие влажные волосы. Аларик подвинулся вверх по кровати и лег рядом с ней, его возбужденная плоть натягивала бриджи. Уилла все еще тяжело дышала.

— Аларик, — прошептала она.

Он торжествующе улыбнулся, как истинный плохой парень, который умеет обращаться с женским телом.

— У вас на каждой щеке по розовому румянцу, — весело сказал он.

Он коснулся ее щеки тыльной стороной ладони: его рука казалась прохладной по сравнению с ее разгоряченной кожей. Уилла потеряла дар речи. Ее вдруг охватила застенчивость, которой она до этого не испытывала, она напряглась от смущения. Чтобы восстановить какое-то подобие приличия, Уилла заерзала на кровати, одергивая ночную сорочку.

— Теперь вы окончательно покраснели.

Эти насмешливые искорки в его глазах в приличном обществе должны быть объявлены вне закона.

Уилла откашлялась. Это был выразительный звук, один из тех, которые издают приличные леди, когда джентльмен злоупотребил их хорошим к нему отношением: или когда его утренний визит слишком затянулся, или когда он снова приглашает на танец даму, не желающую с ним танцевать, или когда он снова делает предложение, уже получив один отказ. Как и следовало ожидать, Аларик не обратил на этот намек никакого внимания. Он повернулся на бок и с интересом смотрел, как она вертится, натягивая ночную сорочку до самых пяток.

Поскольку он не понял намека, Уилла в конце концов все-таки посмотрела ему в глаза. Аларик приподнял один уголок губ в лукавой улыбке, от которой Уилла почувствовала себя такой счастливой, что это даже пугало.

— Это было очень приятно, — откровенно сказала она, — но, думаю, сейчас вам следует уйти.

— Вы жестокосердная женщина, — заметил он, но его глаза смеялись.

— Это еще почему?

— Я так старался, а вы приняли мои услуги без единой благодарности.

Уилла снова покраснела.

— Я прошу прощения. Я… я не знаю, как правильно себя вести после такого рода услуг.

В ответ на это Аларик громко рассмеялся, Уилла сочла необходимым зажать ему рот рукой. Но это не помогло. Тогда она ткнула его локтем в бок и пригрозила накрыть его лицо подушкой, чтобы заглушить звук.

— Тише, чудовище вы этакое! — зашипела она, невольно хихикая.

— Когда на леди только что напали и испортили… — начал Аларик. Но, увидев выражение ее лица, снова разразился хохотом.

— Вас кто-нибудь услышит! — взвизгнула Уилла.

— Если они кого и услышат, то это вас. — Его глаза озорно блестели. Он оттолкнулся от подголовника кровати.

— Тише! — скомандовала Уилла. Она снова начинала чувствовать себя самой собой: ее сердце вернулось к обычному ритму, пульсация между ног утихла. — Вы на меня не напали и не испортили, — сказала она твердо.

Когда она смотрела на голый торс мужчины, лежащего в ее кровати, это пульсирующее ощущение снова возвращалось, поэтому она подняла взгляд выше его подбородка.

— Я вам благодарна за ваше… за вас. Но вам следует вернуться в свою спальню.

Он дотянулся и положил ладонь на ее лицо, потом наклонился вперед и поцеловал ее в щеку.

— Должен ли я сделать вывод, что мое мастерство не заставило вас передумать насчет превращения нашей фальшивой помолвки в настоящую?

Сердце Уиллы пропустило удар. Аларик был таким… он просто был самим собой. И по-своему красив. По правде говоря, его растрепанные волосы были длиннее, чем того требовала ны-няшняя мода. Большинство джентльменов брили головы наголо. Уилла и Лавиния когда-то обсуждали, каково было бы целоваться с мужчиной, у которого голова голая, как попка младенца. Если она согласится выйти за Аларика, то уже никогда не поцелует лысого мужчину. Или еще может поцеловать, если снова ему откажет. Аргументы за и против перепутались в ее голове, как колючая живая изгородь.

— Если бы вы были просто обыкновенным мужчиной, — сказала она безнадежно. — Даже если бы у вас ничего не было!

— Должно быть, мои услуги вас очень впечатлили, раз вы бы приняли меня даже без единого пенни за душой.

Уилла слегка шлепнула его по груди. Его грудь была такая широкая и теплая, что ее пальцы там невольно задержались.

— Не говорите глупостей. Я имею в виду вас самого, Аларика. Просто лорд Уайльд… — она не договорила.

— Вы это уже говорили.

Он свесил ноги с кровати. Пальцы Уиллы соскользнули с его груди. Выражение его лица вовсе не стало холодным, или сердитым, или еще каким-то неприятным, оно стало просто… отстраненным. «Он пытается показать мне лицо лорда Уайльда», — изумленно подумала Уилла. Она тоже встала с кровати.

— И не смейте мне кланяться.

— Не понял?

Он одевался, и в вырезе его рубашки показалось его испуганное лицо — более испуганное, чем того допускали правила вежливости.

— Вы обращаетесь со мной как лорд Уайльд. — Уилла скрестила руки на груди, но потом передумала и быстро схватила халат и надела его поверх ночной сорочки.

Теперь Аларик казался озадаченным — так выглядят мужчины, когда ведут себя особенно глупо. Это была несправедливая мысль, но Уилла никак не могла от нее избавиться. Она попыталась ему объяснить:

— Вы умеете вести себя как лорд Уайльд. — Она туго завязала на талии пояс, как будто добавление еще одного слоя одежды могло отменить тот факт, что у нее все еще дрожали колени. — И я ничего не имею против, если вы хотите так себя вести с толпами поклонниц — пожалуйста, но со мной не стоит.

Улыбка смягчила его губы.

— А вы не моя поклонница?

— Нет! — упрямо заявила Уилла.

Его улыбка стала еще шире. Он застегнул жилет.

— Уилла Эверетт, вы не похожи ни на кого из всех, кого мне только доводилось встретить.

— Вы это уже говорили, — заметила она. — И я повторю, что, должно быть, круг ваших знакомых досадно мал, хоть вы и хвастаетесь, что у вас есть друзья по всему миру.

— Они не друзья, — уточнил Аларик. — Просто знакомые.

Уилла кивнула.

— Потому что все они знакомы с лордом Уайльдом, а не с лордом Алариком.

Его глаза озарила улыбка.

— Если вы запретите лорда Уайльда, у вас будет на редкость невежливый супруг.

— Я не согласилась взять вас в супруги, — напомнила ему Уилла.

— Согласились. — От его теплой широкой улыбки по ее телу пробежала волна удовольствия. — Эви, вы еще не до конца это поняли, но вы моя. Впрочем, торопиться некуда, не спешите.

Это был чистый Аларик без примеси лорда Уайльда. И этот его дразнящий лукавый взгляд, обещающий вечер за вечером приходить в ее комнату с мокрицами в руке. От этого взгляда в крови Уиллы снова вскипело желание и ослабели колени.

— Уходите! — потребовала она, игнорируя свою уверенность в том, что завтра он снова постучится в ее дверь.

— Как пожелаете, — довольно дружелюбно сказал он. Потом подошел и поцеловал ее быстро и деловито. Уилла видела, как мужья так целовали своих жен, уходя на целый день.

— Лорд Уайльд — не тот, кого вы бы хотели себе в мужья, — сказал Аларик с усмешкой. — Но его и не существует. А я — именно тот, кого вы хотите, Эви. Но я знаю, что вам потребуется время, чтобы это принять. И я буду вас ждать.

Прежде чем Уилла успела ответить, он повернулся и ушел, тихо закрыв за собой дверь. Что было и к лучшему. Потому что Уилла боялась, что она с ним согласится. Или возразит, только чтобы сказать, что ей вовсе не нужно много времени. Что она хочет Аларика Уайльда прямо сейчас, здесь и навсегда.