Подойдя ко входу в замок, Уилла обнаружила, что все уже ушли к конюшням.

— Это всего в нескольких минутах ходьбы отсюда, — сказал Призм. — Мистер Робертс вас проводит.

— Спасибо, не нужно, — ответила Уилла и поправила шляпку так, чтобы солнце не попадало на лицо. — Я с удовольствием прогуляюсь.

— Вы не пропустите конюшни, если пойдете по этой дорожке, — сказал Призм. Он явно не одобрял желание молодой леди отважиться гулять на открытом воздухе без сопровождения.

Уилла вышла через величественные парадные двери и пошла по дорожке, которая вилась через изумрудно-зеленую лужайку и спускалась по пологому склону холма к кустам рододендронов, густо покрытых яркими фиолетовыми, темно-красными и бледно-розовыми цветами. Дорожка проходила мимо цветущих кустов, немного петляла вдоль буковой рощицы и уходила внутрь, под деревья. В роще царила приятная прохлада, Уилла медленно шла и чувствовала, как медово-пряный аромат рододендронов постепенно вытесняется запахом лошадей и соломы. Наконец дорожка еще раз повернула, и Уилла увидела впереди конюшни.

Если бы у Призма было чувство юмора, в чем Уилла очень сомневалась, она бы восприняла его слова о том, что она не сможет пропустить конюшни, как сухую шутку. Конюшни герцога были побольше иного особняка. Они включали в себя длинный ряд приземистых сараев, окруженных загонами, и тренировочные площадки. На одном из роскошных полей резвились пять жеребят, за полями виднелись уютные коттеджи, вероятно, для конюхов и их семей.

В самом большом загоне толпились люди и лошади, на их фоне выделялись темно-рубиновые с фисташковой отделкой ливреи конюхов герцога. Уилла заметила в группе джентльменов светлые волосы Лавинии и ее шляпку для верховой езды, украшенную зеленым пером.

Она вошла через ворота во двор и огляделась, пытаясь определить, где же лошадь, предназначенная для нее. В это время в ее шею ткнулся теплый лошадиный нос, обдавая ее волной запаха свежей соломы и чистой лошади.

— Ваша лошадь, — произнес глубокий голос.

Сердце Уиллы так и подпрыгнуло. Аларик держал поводья стройного черного скакуна и кобылы приятного вида с пятном на правом глазу.

— Я не был уверен, насколько хорошо вы держитесь в седле, — сказал он. — Это Лютик. Она уже не очень молода, но у нее ровный ход. — Он передал поводья конюху и положил руки на талию Уиллы, она мысленно порадовалась, что на ней французский корсет.

— У вас есть хлыст? — спросил Аларик, все еще не поднимая ее на лошадь. Он стоял очень близко, слишком близко, и улыбался ей.

— Да. — У Уиллы немного сбилось дыхание. — То есть я хочу сказать, нет, я не пользуюсь хлыстом.

— Понятно.

Он без малейших усилий поднял ее в воздух и опустил на седло. Потом повернулся, чтобы помочь другой даме сесть на лошадь. Уилла устроилась в седле, положив ногу на луку, и в это время к ней подъехала Лавиния на красивой гнедой кобыле.

— Слава богу, что ты здесь! — воскликнула Лавиния, показывая рукой куда-то назад. — Эти джентльмены решительно не согласны, что мне не нужен эскорт. Теперь они намереваются сопровождать нас обеих.

Уилла улыбнулась двум молодым джентльменам и одному будущему графу. Затем они впятером присоединились к остальным гостям, и вся компания неторопливо выехала на дорогу. Стоял прекрасный июльский день, на прогулку верхом собралось не меньше двадцати пяти дам и джентльменов, все ехали, непринужденно беседуя и смеясь. Аларик ехал где-то позади небольшой группы, включающей Уиллу и Лавинию. Дорогу, по которой они ехали, с обеих сторон окаймляли живые изгороди, увитые дикими розами, в кюветах зеленел кервель, увенчанный большими зонтиками мелких белых цветочков.

Через несколько минут их догнал мистер Стерлинг. Его конь пошел рядом с кобылой Уиллы. Лавиния то и дело проезжала мимо и отпускала незначительные замечания, от этого на лбу мистера Стерлинга начала пульсировать жилка. Позже, когда лошади Уиллы и Лавинии шли рядом, Уилла сказала подруге:

— Прекрати это делать. Перестань попусту дразнить мистера Стерлинга.

Лавиния одарила улыбкой ближайшего к ней поклонника.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Ты же знаешь, что он терпеть не может пустой светской болтовни, а ты нарочно осыпаешь его глупыми фразами.

Ее звонкий мелодичный смех привлек внимание всех мужчин вокруг, и все они устремили свои взгляды на Лавинию — все, кроме мистера Стерлинга, который продолжал смотреть прямо перед собой.

— Да, да, вот так, — сказала Уилла. — Не знаю, зачем тебе это надо.

— Он такой вредный, — сказала Лавиния, понизив голос. — Между прочим, Пруденс не умеет ездить верхом, так что она сидит в одном из экипажей, которые уехали вперед. Ой, посмотри, этот ужасный Стерлинг затеял еще один спор.

Так и есть, мистер Стерлинг, который в самом деле был несколько раздраженным, стал обмениваться оскорблениями с лордом Роландом.

— Где Диана?

Лавиния наморщила нос.

— Она в последнюю минуту сказала моей матери, что ей нездоровится.

Девушки помолчали, им не было нужды высказывать вслух то, что думали обе: что ложь Дианы не пойдет ей на пользу.

— Мы остановимся на ланч вон в том постоялом дворе, — сказала Лавиния, кивая в сторону большого здания впереди них. Оттуда уже высыпали мужчины в ливреях — прислуга герцога Линдоу, они дожидались, чтобы принять их лошадей.

За постоялым двором заросший травой берег, затененный большими ивами, полого спускался к широкой спокойной реке, которая, извиваясь, скрывалась из виду. На земле лежали подушки и были расстелены белоснежные скатерти, на которых сервировали ланч для прибывающих гостей.

— Я прямо-таки умираю с голоду! — сказала Лавиния. — Ты знаешь, что презренный Стерлинг сказал мне за завтраком?

— Если ты перестанешь над ним насмехаться, возможно, он оставит тебя в покое.

— Он сказал, что у меня двойной подбородок!

— Очень в этом сомневаюсь, — сказала Уилла. — Во-первых, он бы не стал тебя оскорблять, а во-вторых, у тебя нет двойного подбородка.

— Он выразился другими словами, но смысл был примерно такой, — возразила Лавиния. — Он сказал, что я ем как лошадь и что к концу недели у меня будет двойной подбородок.

— Чем ты его спровоцировала? Что ты сказала?

Лавиния повернула кобылу к воротам постоялого двора.

— Я просто заметила, что если он съест весь бекон, который положил на свою тарелку, то станет похожим на свиной пудинг. Я сказала «если». А он практически назвал меня толстой ведьмой.

Ответить Уилла не успела, потому что к ней подъехал Аларик. Он одним плавным движением спрыгнул с коня, бросил поводья стоящему наготове конюху и поднял руки, чтобы помочь Уилле спуститься на землю. Где-то по дороге он снял с себя сюртук и перекинул его через луку седла. Джентльмены никогда так не делают, а он сделал, и сейчас его белая рубашка плотно облегала мускулистую грудь.

— Если вы думаете, что я позволю кому-то из тех хлыщей дотронуться до вас, вы ошибаетесь, — бросил он непринужденным тоном. Те три джентльмена даже не пытались с ним конкурировать, вместо этого они сгрудились вокруг Лавинии. Уилла почувствовала, что ее щеки заливает краска.

— Вы выставляете меня напоказ.

— Тем лучше, это поможет оттолкнуть Пруденс. — Он усмехнулся и погладил нос кобылы. — Как вы поладили с этой милашкой?

— Она прелесть, — сказала Уилла и наклонилась вперед, к его рукам. А что еще ей оставалось делать?

Спустя мгновение ее ноги уже коснулись земли. Аларик стоял гораздо ближе, чем позволяли приличия, и почти прижимал ее к широкому теплому боку Лютика. Уилле было непривычно чувствовать себя такой легкомысленной и счастливой. У нее даже почти закружилась голова.

— Вы же не взяли с собой Душку, положив ее в карман? — спросил Аларик.

Его руки скользнули вниз по ее спине. Но Уилла смогла ответить:

— Нет, конечно! Что если бы я ее уронила? Или если бы я сама упала с лошади?

— А вы можете упасть?

Уилла внезапно поняла, что, если бы она ответила «да», Аларик запретил бы ей ехать домой верхом. Она прочла это в его глазах.

— Нет, — призналась она. А потом улыбнулась, потому что видеть такую заботу в глазах Аларика было так приятно, что это ощущение слегка пьянило. А с лошади она не падала с тех пор… вообще-то она никогда не падала с лошади.

— Уилла! — окликнула ее Лавиния.

Аларик отступил на шаг, и Уилла глубоко вдохнула. От него пахло мятой, кожей и лошадиной шерстью.

— Вы не собираетесь надеть свой сюртук? — спросила она.

Аларик схватил его с луки седла до того, как конюх увел его коня.

— Надену, если вы этого хотите.

— Так будет прилично.

— Эви, — сказал он, понизив голос, — вы не следуете приличиям, и мы оба это знаем.

Она думала, что его глаза смотрели заботливо? Теперь его взгляд стал жадным. Уилле хотелось глубоко вдохнуть воздух, но это сразу выдало бы ее беспокойство. Она постаралась не обращать внимания на то, что у нее дрожат колени.

— Вы проголодались? — спросила она.

— Да! — раздался тихий, напряженный ответ.

Уилла состроила гримасу.

— Прекратите!

— Не могу. — Он шагнул вперед и поднес губы к ее уху. — Я всю дорогу ехал за вами. От одного вида вашей талии мне хотелось плакать. Но когда Лютик пошла рысью, и вы наклонились вперед, приподняв бедра…

Он отстранился и встретился с ней взглядом. Его глаза потемнели и, казалось, затуманились. На секунду у Уиллы закружилась голова. Неужели на нее смотрит лорд Уайльд, мужчина, которого обожает большая часть женского населения Англии? Смотрит вот так?

— Вы сводите меня с ума, — сказал он томным голосом.

Уилла повернулась и решительно зашагала к постоялому двору. Потому что у нее было только два варианта: или уйти, или поддаться ему, как прошлой ночью, и поцеловать.

— На дороге я ехал прямо за вами, во-первых, чтобы наслаждаться видом, а во-вторых, чтобы им не мог наслаждаться никакой другой мужчина, — произнес у нее за спиной Аларик, не отставая от нее ни на шаг. Их проводили за угол здания, и Аларик заметил: — Еда еще не готова.

И действительно, слуги все еще сновали туда-сюда, в постоялый двор и обратно.

— Вы проголодались?

Уилла кивнула. Она проснулась поздно, и у нее не было времени позавтракать.

— Ждите меня здесь! — сказал Аларик и быстро пошел вперед.

Уилла никогда раньше не повиновалась мужчинам, если они ей что-то приказывали. И сейчас она подавала плохой пример самой себе. Тем не менее она осталась стоять на месте, словно ее ступни приросли к земле, и смотрела, как Аларик хватает со скатерти буханку хлеба и кусок сыра, а затем бутылку вина и два бокала. Что бы ни было у него на уме, это будет против правил приличия, в этом Уилла ни минуты не сомневалась. Внутренний голос кричал, что ей нужно подумать о своей репутации. Если бы леди Грей, ее опекунша, хотя бы только подумала, что Уилла прошлой ночью впустила в свою спальню мужчину, она бы тут же объявила, что репутация Уиллы погублена. Это означало бы, что она должна срочно выйти замуж. Уилла, безупречная, послушная Уилла, была оттеснена в сторону. Девушка, стоящая у стены постоялого двора и дожидающаяся, когда к ней вернется совершенно неподходящий мужчина, была не Уиллой. Это была Эви.

К ней подошла Лавиния.

— Ты знаешь, что этот человек мне только что сказал? — воинственно спросила она.

— Я не сказал ничего ужасного, — огрызнулся Парт Стерлинг позади нее, по его глазам было видно, что он в ярости.

Лавиния круто повернулась к нему и ткнула в него пальцем. Это было так невежливо, что Уилла не могла поверить своим глазам.

— Вы сказали, что я мегера с ужасным характером.

Стерлинг скрестил руки на груди. На весьма широкой груди, что Уилла не могла не заметить.

— Если вы не хотите, чтобы вас оскорбляли, не стоит изо всех сил стараться быть такой занозой.

Аларик уже возвращался к ним, а за ним спешила Пруденс. Белоснежный воротник на ее платье показался Уилле нарочито пуританским.

— Доброе утро, лорд Аларик! — воскликнула Пруденс, подходя к ним. Она сделала такой глубокий реверанс, что едва не коснулась коленом земли.

— Доброе утро, мисс Ларкин, — сказал Аларик. — Вы ведь помните мою невесту?

Пруденс поджала губы, и, к удивлению Уиллы, в ее глазах мелькнуло неприятное выражение.

— Мисс Ларкин, — сказала она, решив ограничиться коротким приветствием.

Судя по тому, что Уилла видела во время прогулки верхом, новость об их помолвке подействовала на почитательниц лорда Уайльда и сильно умерила их пыл. Но Пруденс, судя по всему, обладала врожденной способностью игнорировать неудобные факты.

— С вашего разрешения, мисс Ларкин, у нас есть свои планы на прогулку, — сказал Аларик.

Пруденс попятилась и благосклонно помахала рукой.

— Милорд, я бы никогда не лишила вас удовольствия.

Уилле хотелось оскалить зубы, но она просто взяла Аларика за руку и прошептала:

— Куда мы пойдем?

— Туда, где нас не будет видно, — мрачно ответил он.

Лавиния одарила мистера Стерлинга блаженной улыбкой — одной из тех, которые, как все прекрасно знали, он терпеть не мог, и прощебетала:

— Да, я бы с удовольствием прогулялась с вами. — Она положила руку на сгиб его локтя. — Спасибо за приглашение. Думаю, я буду звать вас Партом, а вы должны называть меня Лавинией.

— Я не заслуживаю такой чести, — возразил мистер Стерлинг.

— Ерунда! Аларик и я, естественно, обращаемся друг к другу по имени, поскольку он женится на моей лучшей подруге. Подумайте только, как часто в предстоящие годы мы будем оказываться рядом. — Она повернулась к Уилле, лучезарно улыбнулась и сказала, не обращая внимания на то, что глаза ее спутника мечут искры: — Уилла, ты тоже должна называть его Партом.

— Я буду польщен, — сказал мистер Стерлинг, то есть Парт, обращаясь к Уилле. Ему даже удалось произнести это искренне и довольным тоном.

— С удовольствием, если вы будете тоже обращаться ко мне по имени.

Аларик бросил Парту бутылку, которую тот ловко поймал в воздухе. Теперь одна его рука освободилась, и он взял Уиллу за руку выше локтя и притянул ее к себе.

Все четверо пошли вдоль берега реки, которая сначала текла вдоль дороги, но потом делала поворот в сторону и бежала между двумя полями. Вокруг росли кустики сине-фиолетовых диких цветов и лаванды, источающей медовый аромат, вода из темно-бирюзовой стала светлой и сверкала на солнце.

— Давайте здесь остановимся, — предложила Лавиния.

Она прошла вперед и села под ивой: такой высокой и густой, что она была похожа на бледно-зеленый фонтан.

Уилла прошла следом за подругой.

— Вам кто-нибудь говорил, как сильно мужчине нравятся амазонки вроде вашей? — спросил ее Аларик.

— Могу себе представить, — ответила она.

— Я не часто возношу похвалу предметам одежды. Но, Эви, ваши бедра в этих юбках…

— Тсс! — приказала Уилла, косясь через плечо. Но когда увидела выражение его глаз, то споткнулась. — Зачем вы со мной флиртуете? Вы же исследователь. Вы сядете на корабль и отплывете… куда-нибудь. А у меня домоседливый склад характера.

Его брови вразлет поползли вверх.

— Домоседливый? Я рад, что у вас есть подходящее определение. Я сам подбирал несколько определений.

«Не спрашивай, не спрашивай», — твердила себе Уилла.

— Домоседливый в их число не входит, — сказал он. Его глаза смеялись.

Если он думает, что она сядет на корабль и вместе с ним отправится исследовать пиратские широты, то он глубоко ошибается. Таким был ее отец. Нет, мать. Уилла отчетливо помнила смех матери, помнила то утро, когда ее родители отправились на ту безумную гонку. Они даже толком не попрощались с ней.

— Уилла! — окликнула ее Лавиния. Солнечные лучи, пробиваясь между ветвями, озаряли ее волосы и превращали их в подобие сияющего нимба. Она выглядела прямо-таки как ангелочек. — Иди сюда, ко мне.

— Нам придется делить бокалы, — сказал Аларик.

Он достал из-за голенища сапога нож, раскрыл его и быстро откупорил бутылку.

Лавиния немного отпила из бокала, который ей дал Аларик, и передала бокал Парту, при этом хлопая ресницами. Он бросил на нее неприязненный взгляд и сделал большой глоток.

— Ах, вы такой джентльмен, — проворковала она, выхватывая у него бокал и допивая остаток. — Парт, не будете ли вы так любезны одолжить мне свой сюртук, чтобы я могла на него прилечь?

Стерлинг без единого слова снял с себя сюртук и протянул Лавинии.

— Спасибо! — воскликнула она и бросила сюртук на траву. Потом легла на него и немного поелозила, чтобы устроиться поудобнее и, вероятно, чтобы оставить на нем пятна от травы. — Уилла, иди сюда, присоединяйся ко мне. Парт такой широкоплечий, что на его сюртуке хватит места нам обеим.

Уилла вынула булавку, удерживающую ее соломенную шляпку.

— Вы могли бы поставить поверх этой штуки целый поднос с фруктами, — прошептал Аларик, почти касаясь губами ее уха.

Она улыбнулась.

— К вашему сведению, сэр, это чрезвычайно модная шляпка.

Лавиния лежала на фоне изумрудной травы, закрыв глаза с выражением полного удовлетворения, ее кудри разметались по плечам. Парт стоял, нахмурив брови, и смотрел на воду.

Аларик сбросил сюртук и расстелил его на траве рядом с сюртуком Парта. Уилла легла на спину, касаясь плечом плеча Лавинии, и прищурилась, глядя на яркое небо в просветах между ветвями ивы.

— У тебя появятся веснушки, и твоя мать будет вне себя.

— Ммм, — сонно пробормотала Лавиния. — Люблю чувствовать на лице тепло от солнца.

Аларик с интересом наблюдал за ними. Ближайшая подруга Уиллы была сущей дьяволицей, и это кое-что говорило о характере его будущей жены.

— Как думаешь, ты все еще способен кинуть камень так, чтобы он пропрыгал по воде пять раз? — спросил он Парта.

Парт тут же направился к спокойной реке. Для разминки оба бросили по несколько камней.

— Ты не потерял форму, — заметил Парт.

Аларик тщательно прицелился и бросил камень так, что он пропрыгал по воде семь раз. Позади них слышался сонный женский шепот. Аларик мог отличить голос Уиллы от более высокого голоса Лавинии. Лавиния всегда выглядела так, будто готова в любой момент рассмеяться, а Уилла была наблюдателем. «Но не только», — напомнил себе Аларик. У него сложилось впечатление, что Уилла тихо руководит жизнями многих людей вокруг нее. Например, Лавинии. Или леди Грей. Он задумчиво отвел руку назад. «Странная штука жизнь», — думал он. Он провел годы, бороздя моря по всему миру, а потом вернулся домой и обнаружил, что здесь его ждет якорь.

— Не выношу эту женщину, — тихо сказал Парт. — Можно я вернусь к постоялому двору? Прямо сейчас?

— Ты говоришь как восьмилетний мальчишка, который пытается улизнуть с урока латыни.

— Чтобы удрать отсюда, я готов даже заняться латынью.

Аларик оглянулся назад. На траве лежали бок о бок две очень хорошенькие девушки. Лавиния лежала, подложив руку под голову, и эта поза представляла ее грудь в самом выигрышном свете. Аларик с удивлением подумал, что его это не интересует. Его не интересует! Если мужчину не интересуют груди Лавинии Грей, то он, скорее всего, мертв. Или что-то еще.

— Если уйду, она подумает, что она победила.

Аларик пожал плечами, но не успел придумать ответ, потому что Парт, выругавшись под нос, вдруг стянул с себя сапоги и бросился в воду.

— Что ты делаешь? — закричал Аларик. Позади него Уилла села. Он не мог ее видеть, но он знал, что она села, потому что… потому что просто знал.

— В том дереве что-то застряло, — крикнул в ответ Парт.

Он был уже по бедра в воде и уверенно продвигался к куче спутанных веток, которые зацепились за большой камень в середине реки. К тому времени, когда Уилла и Лавиния встали и подошли к кромке воды, где стоял Аларик, над поверхностью воды возвышались только голова и плечи Парта.

— Дамы, прошу прощения. — Аларик стянул с себя сапоги и бросил их на траву. — Пожалуй, пойду посмотрю, не нужна ли Парту помощь.

Вода оказалась теплой, наверное потому, что река была такой мелкой. Когда Аларик добрался до Парта, одна рука друга была по плечи погружена в сплетение веток.

— Проклятье! — выпалил Парт. — Он царапается.

— Кто там?

— Кот, — буркнул Парт.

Из гущи сплетенных веток раздался злобный вой. Когда Парт вытянул руку наружу, на ней висело вцепившееся в нее мокрое животное. Аларик расхохотался. Парт держал самого уродливого, самого тощего и просто самого отвратительного кота, какого ему только доводилось видеть. Кот шипел и плевался, как кипящий чайник, его уши были плотно прижаты к мокрой голове. А, нет, у него было только одно ухо.

— Не думаю, что я ему нравлюсь, — сказал Парт с самым серьезным видом.

Кот неистово извивался в воздухе, пытаясь оцарапать Парта. Аларик захохотал и двинулся обратно к берегу. Когда вода стала доходить ему только до пояса, он осознал, что мокрая рубашка облепила каждый мускул его торса. Шагая в сторону Уиллы, он не смог сдержать усмешку. Она смотрела на него слегка ошеломленно, ее рот чуть приоткрылся. Лавиния, в свою очередь, не без удовольствия наблюдала, как Парт борется с вопящим котом. К тому времени, когда Уилла резко перевела взгляд выше талии Аларика и, спохватившись, закрыла рот, он был уже только по колено в воде.

— Боюсь, я не смогу ехать к могиле короля Артура, — сказал он, выходя на берег.

Он раскинул руки, и, как и следовало ожидать, взгляд Уиллы снова заскользил по его телу. Парт шел рядом, кота он держал за передние и задние лапы, так что животное стало относительно неподвижным.

— Ну и безобразный кот! — сказал Аларик.

Одно бедро кота было почти без шерсти, а поперек его носа шел старый шрам. Уилла засмеялась:

— У него почти такие же шрамы, как у Аларика.

Аларик схватил ее за руку и притянул к своему телу. Она тихонько взвизгнула.

— Вы мокрый!

Его рубашка промокла насквозь, а это означало, что он чувствовал каждый дюйм ее груди.

— Вы не можете меня целовать! — тихо приказала она. Но ее глаза сияли.

— Я вас хочу, — тихо сказал он. — Черт возьми, Уилла, эти бриджи защищают не лучше мокрой бумаги. Вероятно, мой вид спереди в некоторых частях страны считался бы преступлением.

— Вы должны вернуться в замок. — Уилла попятилась. Очевидно, она поняла, о чем он говорил. Она это почувствовала.

— Парт, этот кот похож на вас! — заявила позади них Лавиния. Аларик погрузил пальцы в волосы Уиллы. — Драчливый, хромой, злой.

Кот перестал извиваться, повис в руках Парта и довольно успешно изображал покорность. Но свирепое выражение его глаз выдавало, что это впечатление обманчиво. Зверь просто выигрывал время.

Лавиния неторопливо подошла ближе, покачивая бедрами.

— Аларик, — проворковала она, — я принесу ваш сюртук. Вы же не хотите простудиться.

Парт схватил собственный сюртук и завернул в него кота так, что наружу торчала только голова со свирепым выражением морды. Он обратился к Лавинии:

— Вы были так тронуты, когда Аларик купил Уилле того детеныша скунса. — Улыбка коснулась лишь самых уголков его суровых губ. — Мягкая шерстка, темные глаза и мягкий характер Душки идеально подходят ее новой хозяйке.

Улыбка Лавинии стала холоднее. А Парт между тем весело продолжил:

— Я принесу это создание в замок для вас. Это мой подарок.