Тетя Ноув решила остаться на чаепитие у викария, поэтому Аларик двинулся быстрым шагом по дороге, ведущей к замку. Душка с ее запахом защищала не хуже любых доспехов — его поклонницы решили, что лучше они будут возвращаться в замок в компании ухажеров Уиллы. Через несколько минут Аларик нагнал Парта, который шел позади Лавинии и Уиллы — юные леди о чем-то разговаривали, склонив друг к другу головы.

— Это скунс, — заметил Парт, показывая на корзинку. — Американский соболь, тоже мне! Это скунс.

Аларик кивнул с отсутствующим видом, глядя, как Уилла склоняется к Лавинии. Уилла не знала, что это за зверек, но в тот момент, когда она поцеловала этого крошечного скунса в носик, она решила свою судьбу. Она любопытная, дерзкая, и ее не отталкивают дурно пахнущие существа. И к тому же она чертовски красива, но так ли это важно? Императрица Екатерина тоже была красива и вдобавок она была… что ж, сексуальное любопытство — это интересно, но это не то качество в женщине, из-за которого мужчина захочет провести с ней всю жизнь.

«Провести всю жизнь?» Эта фраза пришла ему в голову без предупреждения, и теперь не было никакой возможности ее оттуда выкинуть. Он хотел Уиллу. Он хотел провести свою жизнь с ней — острой на язык, выдержанной, чопорной мисс, которая, по словам его тетушки, правила высшим светом Лондона. Аларик ненавидел свет.

Это означало женитьбу, детей, смерть не за границей, а в Англии. И, вероятнее всего, быть похороненным в семейной усыпальнице вместе с другими Уайльдами. Если повезет, он испустит свой последний вздох стариком, в окружении тех, кого любит. А не сгинет где-то в заснеженных степях или не будет съеден каннибалами, которых он никогда не встречал.

— Не могу поверить, что ты подарил мисс Ффинч скунса, — говорил тем временем Парт. — Ты спятил, и она тоже.

— Пахучие железы удалены, — напомнил ему Аларик. — Возможно.

— Дамам полагается дарить цветы, перчатки, кружева, красивые вещи для красивых людей, — в голосе Парта сквозило отвращение.

— От Уиллы пахнет цветами апельсина, — заметил Аларик.

Парт хмыкнул:

— Небось у нее есть апельсиновое мыло ценой в гинею за брусок.

— Если она купила его у тебя, значит, ты заработал деньги, так что перестань ворчать. Я хотел сказать, что от Уиллы тоже пахнет. В хорошем смысле, но пахнет.

— Странный ты человек.

— Ароматный питомец для ароматной женщины.

Лавиния повернулась и посмотрела на них. Аларик махнул рукой.

— Ты выбираешь единственную приемлемую, — недовольно проворчал Парт. — Я ведь правильно понял, что ты берешь ее?

— Да. — Это слово, казалось, упало на дно души Аларика с приятным стуком. И это было хорошее чувство.

— Что ж, удачи, — сказал его друг. — Она странная женщина.

— Уилла прекрасна. Умна. Не слишком фривольная. Не такая модница, как, например, Диана, невеста Норта.

— Красивее, чем императрица Екатерина? — Аларик покосился на друга и обнаружил, что он криво улыбается. — Я купил интересную гравюру, которая намекает, что ты знаком с императрицей. Скажем так, очень близко знаком. «Англия берет Россию штурмом».

— Норт рассказал мне про эту гравюру. Это вранье.

Парт покачал головой.

— Не верю. Знаменитый лорд Уайльд не спал с императрицей?

— Скажу только одно: такая возможность у меня была, — сухо ответил Аларик. — Она сделала публичное приглашение. В интересах поднятия морального духа граждан.

Парт издал короткий смешок.

— Думаю, миссия повышения морали нации — тяжкое бремя и может повлиять на способности мужчины.

— Я отклонил этот вызов и отплыл из Санкт-Петербурга первым же кораблем.

— Бесстрашен при встрече со стадом слонов, но убегает от сладострастной императрицы, — насмешливо сказал Парт. — Печальное наблюдение о величайшем путешественнике Англии со времен сэра Уолтера Рэли.

На это Аларик сказал:

— Тигров-людоедов я тоже избегаю.

— Немного похождений Казановы в твоих сочинениях не помешало бы, — заметил Парт. — Но хватит о трудностях, бедствиях и дуэлях с двуглавыми мужчинами. Вернемся к похотливой коронованной особе. На твоем месте я бы уложил императрицу в постель и назвал это исследованием.

— Как только ты начнешь путешествовать и направишься в Россию, я тебя представлю. Уверен, тебе понравится спать с женщиной, которая называет тебя «прелестным барсуком».

Парт коротко хохотнул:

— Барсуком? Может быть, она имела в виду жеребца? Представь, как будет продаваться книга под названием «Восхитительный жеребец», не говоря уже о гравюрах.

В это время из-за живой изгороди на дорожку вышла женщина с всклокоченными волосами, одетая в лохмотья. Это была миссис Феррус. Много лет назад, когда Аларик и Парт были еще детьми, ее мужа арестовали и повесили за государственную измену. После этого она сошла с ума. Некоторые называли ее ведьмой, а то и похуже.

Аларик остановился.

— Как поживаете, миссис Феррус?

Она посмотрела на него своими странными и тусклыми глазами.

— Я вялая, как обрывок водорослей. — Она повернулась к Парту и нахмурилась. — Ты! Я тебя помню!

Парт замер совершенно неподвижно. Аларик помнил этот прием по их бесчисленным боксерским поединкам в детстве. Миссис Феррус заговорила, будто выплевывая в него слова:

— Ангелы придут в сумерках, их крылья, как вороны…

— Это вполне возможно, — перебил ее Аларик, потом добавил мягче: — Миссис Феррус, можно предложить вам кое-что на ужин? — И протянул ей несколько шиллингов.

Она перевела взгляд с Парта на Аларика и приняла деньги.

Девушки обернулись, Аларик пытался взглядом предупредить Уиллу, но не успел поймать ее взгляд, она пошла назад к ним и прихватила с собой Лавинию.

Миссис Феррус была похожа на старого аиста: ее волосы торчали по всей голове, как гнезда, один узел свисал над правым ухом, другой съехал к затылку. Платье ее было таким же грязным, как и кожа. Но ни Лавиния, ни Уилла не поморщились, наоборот, они улыбались так, будто встретили герцогиню.

— Лорд Аларик, вы нас представите? — спросила Лавиния.

— Это миссис Феррус, — сказал он. — Она живет в деревне. Миссис Феррус, это наши друзья, мисс Ффинч и мисс Грей.

— Миссис Феррус, у вас есть дети? — спросила Уилла, кивая женщине.

Миссис Феррус могла бы потягаться вонью с Душкой, и Аларик подозревал, что миссис Феррус бы победила. Ее водянистые глаза медленно остановились на Уилле.

— Два мальчика, — ответила она.

Вот как? Аларик и понятия не имел. Эти мальчики, должно быть, давно стали взрослыми.

— Они похожи на своего отца? — спросила Лавиния.

— У них мои глаза, — ответила миссис Феррус, — а подбородок от отца. Они как картошка и пюре. Да, мне пора идти готовить для них, я не всегда… — Она замолчала, не договорив.

— Вы живете здесь недалеко? — спросила Уилла.

— По другую сторону от церкви. — Миссис Феррус резко дернула головой и впервые посмотрела на свои юбки, словно осознав, как она одета. — Мне пора идти, я еще не испекла хлеб.

— Позвольте проводить вас до вашего коттеджа, — сказал Аларик.

Он передал корзинку с Душкой Парту. Уилла смотрела, как Аларик уводит сумасшедшую. У нее сложилось впечатление, что когда они только направились к мужчинам, миссис Феррус бушевала, но сейчас она успокоилась, Аларик ей что-то говорил, она смотрела на него и кивала головой.

— Давно она сошла с ума? — спросила Лавиния, когда они пошли дальше по дорожке. — Ее сыновья все еще живут с ней? Ее муж жив?

— Вы когда-нибудь ждете ответа на свой вопрос, прежде чем задать следующий?

Лавиния немного подумала.

— Обычно нет. У меня в любой момент времени есть пять-шесть вопросов, поэтому я стараюсь начать с двух самых неотложных.

— Когда нам было лет по десять, мистер Феррус пытался взорвать короля, его двор и весь замок Линдоу, — сказал мистер Стерлинг.

— Короля! — ахнула Уилла. — Какой ужас для всех, кто там был!

— Его повесили, и он это заслужил, — продолжал он.

— Так все говорят, если человек пытается взорвать короля, — сказала ему Лавиния с некоторым раздражением. — И никто не думает о том, что его поступок повлиял на его семью. Мы с Уиллой не раз это замечали.

— Ему следовало держаться подальше от пороха, — заявил мистер Стерлинг.

Лавиния пожала плечами.

— Это легкий ответ, не так ли? Ему следовало держаться подальше от пороха. Но по какой-то причине он этого не сделал. А больше всех от этого пострадала его семья — поскольку его схватили до того, как он успел причинить вред. Эти мальчики росли с клеймом сыновей убийцы, хоть и несостоявшегося.

— А их мать от горя сошла с ума, — добавила Уилла.

— Полагаю, в этом вы тоже обвиняете мистера Ферруса? Не так ли?

— А вы бы его не винили? — парировала Лавиния.

— Трудно сказать, — ответил мистер Стерлинг.

Идя между ними, Уилла чувствовала себя стеной между двумя воюющими нациями.