В тот вечер в гостиной все разговоры были в основном о том, какое это чудо, фургон мистера Калико. Он с шиком подъехал к замку и стал продавать свои сокровища тем гостям, которые не прогуливались до Мобберли.

— Расскажи мне про своего американского соболя, — сказала леди Ноув, обращаясь к Уилле. — Я ее видела только мельком.

Душка была наверху, ее выкупали сначала с мылом, которое дал мистер Калико, потом еще раз — в воде с добавлением ромашки. Крошка уже показала, что она любопытное существо и любит подниматься на задние лапки и брать из рук Уиллы угощение.

— Лорд Аларик утверждает, что «американский соболь» — неправильное название. «Скунс» звучит не столь внушительно, но более верно.

— А как ты справляешься с ее нуждами? — спросила леди Ноув.

— Мы набрали в коробку земли и поставили ее на балкон, — объяснила Уилла. — Как только Душка поняла, для чего это, она с радостью стала пользоваться коробкой. В жизни не видела более умного животного.

Леди Ноув дотронулась до щеки Уиллы.

— Ты славная девочка. Я очень рада, что мой племянник подарил тебе Душку.

Рука у нее была большая и шероховатая, наверное, от верховой езды, но ее улыбка была прекрасна.

— Спасибо, — сказала Уилла. — Леди Ноув, а что мистер Калико привез вам?

— Шляпу с приделанным к ней париком. Или, может быть, надо называть ее париком с приделанной к нему шляпой? — ответила леди Ноув. — Это для верховой езды, потому что шляпы и парики не рассчитаны на то, чтобы держаться вместе, когда в лицо дует сильный ветер.

— Как ловко придумано! — воскликнула Уилла.

— Ты говоришь о новой шляпке леди Ноув? — спросила Лавиния, подходя к ним. — Как только мы вернемся в Лондон, собираюсь купить себе такую же. Шляпка просто чудесная, она сидит под таким щегольским углом.

— Я собираюсь заказать подходящую к ней амазонку, — сказала леди Ноув.

— Мистер Калико продал вам подходящую ткань?

Леди Ноув усмехнулась.

— Разумеется. Не понимаю, почему мистер Калико не отправил свой фургон на покой, он может жить припеваючи на сотни фунтов, которые я ему заплатила за многие годы.

Лавиния озорно посмотрела на нее.

— Я вам скажу, кто сегодня днем потратил больше всего денег.

— Кто? — спросила леди Ноув. — Я с радостью накупила кучу книг, поэтому ушла в свою спальню и не обратила внимания на покупки всех остальных.

— Мистер Стерлинг. Он скупил все гравюры с лордом Уайльдом, какие только были в фургоне! — сказала Лавиния. — Он заявил, что они пойдут в качестве мишеней для игры в дартс, и это меня не удивляет. В жизни не встречала такого неприятного человека.

— Вы меня ранили! — произнес саркастический голос. Мистер Стерлинг стоял прямо за ее спиной.

— Вы правда собираетесь метать дротики в изображение лорда Уайльда?

— Если он это сделает, я использую его задницу как мишень для стрельбы из лука! — прорычал Аларик, подходя к ним.

Его крупное теплое тело почти касалось спины Уиллы, хотя гостиная была достаточно просторной, и у него не было нужды стоять так близко. Ее сердце застучало, как молот, но она постаралась, чтобы ее голос звучал ровно.

— А что бы вы предпочли, чтобы мистер Стерлинг сделал с картинками, которые он купил?

Аларик не колебался ни секунды.

— Чтобы он сжег их к чертовой матери, — сказал он. — Если бы я знал, что у мистера Калико они есть, я бы сам их скупил.

— За последние несколько лет он продал их сотни, — в голосе мистера Стерлинга слышался смех.

— Значит, все-таки есть кое-что, что заставляет вас улыбаться, — заметила Лавиния. — Я поражена.

Уилла спрашивала себя: что же такое есть в этих двух мужчинах, что и она, и Лавиния забыли об утонченных манерах, с которыми продержались весь сезон? Забыли приятные улыбки и продуманные ответы.

— Не только, еще меня смешат глупые женщины, — парировал мистер Стерлинг.

Аларик застонал.

— Я отнес картинки в детскую, — продолжал мистер Стерлинг. — Моя любимая — та, где ты на корабле, и корму обвивают огромные щупальца. Скажи, Аларик, как ты выбрался из той передряги?

— У меня нет такой картинки! — воскликнула Лавиния.

— Так вы тоже часть этой компании плакальщиц? — в голосе мистера Стерлинга послышалось глубокое отвращение.

— Компании плакальщиц? — переспросила Лавиния, прищурившись.

— Я про дам, которые начинают рыдать всякий раз, когда газеты сообщают, что лорд Уайльд пропал в море, то есть примерно каждые три недели, а если в это время парламент не заседает и больше сообщать не о чем, то и чаще.

— Как же им не восхищаться? — воскликнула Лавиния. — Лорд Уайльд — истинный джентльмен, простите, лорд Аларик, что говорю о вас в третьем лице. Он спасает людей, где бы ни оказался. Он такой благородный!

Вся сила ее восхищенной улыбки была направлена на мистера Стерлинга. Лицо последнего потемнело, на щеке задергался мускул.

— Пожалуй, я должен внести ясность… — Он проскрежетал зубами.

Но Лавиния его перебила:

— Лорд Уайльд делает честь английскому народу. Он не сколачивает состояние и не идет по головам тех, кто стоит у него на пути, включая детей.

— Боже правый, — прошептал Аларик на ухо Уилле. — Я не помню, чтобы кто-то так разговаривал с Партом, с тех времен, когда мы были школьниками.

— А я, по-вашему, это делаю? — поинтересовался мистер Стерлинг.

Лавиния улыбнулась ему так, как тигр мог бы улыбнуться кролику.

— Разве это не краткое изложение вашей жизненной философии?

Между ними разгорелся яростный спор, причем Лавиния в ярости держалась еще любезнее.

— Я побаиваюсь Лавинии, — сказал Аларик, демонстрируя весьма полезный инстинкт самосохранения.

— Обычно она не выходит из себя, — заметила Уилла.

— Думаю, нам лучше оставить их одних. — Аларик обвил рукой ее талию и потянул назад. — А то мы как будто наблюдаем за ссорой мужа с женой — это занятно, но неловко. Не желаете ли шерри?

Уилла кивнула, сейчас она была рада, что он пренебрегает светскими правилами, предписывающими ей пить ратафию. Аларик передвинул руку на ее спину и повел к старшему лакею и его подносу с хрустальными бокалами. Уилла решила, что ей совершенно необходимо сделать так, чтобы он перестал до нее дотрагиваться, потому что это выводит ее из равновесия. Но при этом позволила ему увести себя.

— Вы заметили, что я назвал мисс Грей по имени?

— Да, заметила.

— Это значит, что вы можете звать меня Алариком.

Уилла сдалась. В конце концов, он же подарил ей Душку.

— Хорошо. — Он пристально смотрел на нее, поэтому она добавила: — Но только наедине, Аларик.

— У меня есть к вам личный вопрос. У вас тоже такой темперамент, как у Лавинии, и вы держите его в узде?

— Нет, я очень скучный, организованный человек.

— Вы не скучная, — возразил Аларик. — Какая угодно, только не скучная.

Его комплимент запал Уилле в душу, но она решительно не собиралась показывать, как ей это приятно. Этот мужчина и без того уже слишком уверен в себе.

— Вы видели картинки, о которых они говорят?

— Когда мы были в школе, у Лавинии было несколько штук, они висели на стене ее спальни, — призналась Уилла. Аларик содрогнулся — не сильно, но заметно. — Самую любимую она хранила в своей Библии, — добавила Уилла, наслаждаясь выражением его глаз.

Он протянул ей стакан с шерри и сделал большой глоток из своего стакана.

— Когда я покидал Англию, я и представить не мог всей этой ерунды.

— Гравюры не всегда так активно продавались и обменивались, это что-то новое, — пояснила Уилла. — Кажется, ажиотаж начался три года назад, но, конечно, пьеса принесла вам еще большую известность.

Он скривил губы от отвращения.

— Уверен, они скоро обо мне забудут.

Уилле почему-то хотелось его утешить, и это желание ее тревожило. Однако она была почти уверена, что даже если бы он не написал больше ни одной книги, все равно огромное количество людей обожали бы его до конца своей жизни.

— Вы когда-нибудь видели, как лососи во время весеннего нереста устремляются вверх по течению? Или как гуси с приближением зимы улетают на юг?

— Неужели все так плохо?

— Подумайте о перелетных гусях. Самый сильный гусь летит на острие буквы V, но вся стая стремится к одной и той же цели.

Он невольно усмехнулся.

— Вы — та самая земля обетованная, — продолжала Уилла. — И еще, Аларик, не забывайте, какой гуси поднимают гвалт, когда пролетают над головой.

— Черт побери! — Он выругался, но его взгляд прояснился. — Это почти стоит того, чтобы услышать, как вы обращаетесь ко мне по имени.

Уилла покачала головой.

— Это ничего не значит.

— Значит, Лавиния — одна из моих гусынь?

Уилла открыла было рот, но снова его закрыла.

— Подождите, дайте я угадаю, — в голосе Аларика послышалось притворное смирение. — После того, как она встретилась со мной в реальности, ее обожание прошло?

— Я бы не хотела выражаться именно так, — сказала Уилла, но ей не удалось сдержать улыбку. — Я бы сказала, что теперь она, возможно, менее склонна считать ваш нос идеальным.

Он задумчиво потер свой нос, не сводя с нее глаз. Уилла обнаружила, что внимание Аларика было подобно бренди — оно обжигало, возбуждало, вызывало зависимость. Ему было совершенно безразлично, что думают женщины о его носе или любой другой части тела.

— Мне надо спасать Лавинию, — сказала она.

— Ваша подруга не нуждается в спасении. Если кого и надо спасать, так это моего друга.

Они видели, как Лавиния бросила последнюю реплику и круто развернулась на каблуках, кончик ее носа смотрел прямо в потолок. Мистер Стерлинг решительно двинулся к ним, разъяренный, но явно не сдавшийся.

— Эта женщина просто чума и…

Он не договорил и перевел взгляд на Уиллу.

— Я вас поздравляю, — сказала она. — Вы первый мужчина на рынке невест этого года, который увидел истинную Лавинию.

— Кому охота это видеть? — огрызнулся он. — Мне жаль того, кто женится на этой мегере. Не сомневаюсь, что он узнает об этом в первую брачную ночь. Бедняга.

В комнату вошла Элиза Кеннет. Сияя от радостного возбуждения, она поспешила к ним. Уилла решила покинуть поле битвы, у нее не было ни малейшего желания наблюдать, как Элиза изливает свое обожание на Аларика.

— С вашего разрешения, джентльмены, я последую за моей любимой мегерой, — сказала она.

Едва Уилла подошла к Лавинии, подруга отрезала:

— Я не желаю его обсуждать! Этот человек… он ведет себя возмутительно… оскорбительно! Не понимаю, как вообще кто-то может считать, что его уместно принимать в своем доме. Он как не прирученный зверь.

— Хуже, чем Душка?

— Гораздо хуже. Душка хотя бы учится, а этот тип — грубое животное, которому слишком часто позволяли поступать, как ему хочется.

— Наверное, это из-за его властного облика, — предположила Уилла. — Он как адмирал.

— Нет, как избалованный мальчишка, — возразила Лавиния.

— Почему-то мне не кажется, что мистера Стерлинга баловали, — сказала Уилла. — Но давай лучше присоединимся к Диане. Хочу ее расспросить, что она купила у мистера Калико.

Ответ оказался неожиданным. Диана потянула подруг к себе, чтобы они сели на диван по обеим сторонам от нее.

— Для себя я ничего интересного не нашла, но я купила подарки для вас обеих. Я вам очень признательна за то, что вы пришли на прием по случаю моей помолвки.

Диана открыла вязаную сумочку и вручила каждой из них по овальному золотому медальону, украшенному мелкими жемчужинами и тонкими резными узорами.

— Какая прелесть! — Уилла открыла медальон и стала рассматривать его внутреннюю часть, куда вполне можно было положить иголку с ниткой.

— Ну зачем ты! — воскликнула Лавиния. — Но мне ужасно нравится. Спасибо, Диана.

— Моя мать предпочитает французские украшения, — неуверенно сказала Диана.

— У твоей матери превосходный вкус, — сказала Лавиния.

Диана кивнула.

— Я бы выбрала для вас что-нибудь из них, потому что я вас очень люблю, но…

В действительности они были слишком дорогими для подарков между подругами, и Диана это знала. Она беспомощно замолчала.

— Я в восторге от этого медальона, — сказала Уилла. — Он не только красивый, но и полезный, а это, на мой взгляд, очень ценно и для человека, и для медальона.

— Я отдам мой медальон Уайльда другой поклоннице и буду вместо него носить этот! — воскликнула Лавиния.

Диана наклонилась к Уилле и понизила голос:

— Все говорят про тебя и лорда Аларика. Он никогда не показывал так явно своего внимания ни к одной даме. — Она повернулась к Лавинии: — Про тебя и мистера Стерлинга тоже говорят.

Лавиния фыркнула:

— Я бы не обращала на него внимания, но это все равно что не обращать внимания на страшную собаку, которая рычит на тебя из-за угла.

— А лорд Аларик, он тоже как злая собака? — полюбопытствовала Диана.

— Нет, — ответила Уилла. — Он решил, что я для него — вызов.

— Если и вызов, разве это имеет значение? — спросила Лавиния.

— Имеет. Он такой человек, который будет забираться на гору просто потому, что она есть, — пояснила Уилла. — Он не видит во мне человека.

Диана замечание о личности просто проигнорировала.

— Он чудовищно богат, красив и имеет благородное происхождение, — сказала она.

— А его лицо смотрит со стен спален по всей Англии, — решительно ответила Уилла.

— Да, это большой недостаток, — согласилась Лавиния. — Я, к примеру, целый год, перед тем, как идти на урок французского, целовала гравюру, на которой он сражается с белым медведем. А уроки французского у меня были пять раз в неделю.

Диана недоуменно сдвинула брови.

— На удачу, — пояснила Лавиния.

— Я не хочу быть «завоеванием» человека, который относится ко мне как к белому медведю, с которым он борется, — заявила Уилла. — И вовсе не хочу, чтобы мой муж был чем-то вроде талисмана для школьниц.

— Но целовать картинку — совсем не то, что целовать реального мужчину, — заметила Диана. Однако в ее голосе слышалась неуверенность.

— Интересно, что будет с теми гравюрами, которые скупил мистер Стерлинг? — спросила Лавиния. — Не будь он таким грубияном, я бы отдала ему и мои в придачу.

Герцог и герцогиня медленно двинулись к двери гостиной, что означало, что пришло время подниматься наверх на обед. Уилле не надо было оглядываться по сторонам, чтобы знать, что Норт направляется к Диане, а Аларик — к ней. Она вдруг поняла, что ее слишком переполняют чувства. Уилла встала.

— Думаю, я лучше пообедаю в своей комнате. У меня болит голова.

— Вы заболели? — низкий голос раздался у нее над ухом, и на ее талию легла теплая рука.

Лавиния и Диана встали.

— Добрый вечер, лорд Аларик, — сказала Диана.

Лавиния сказала то же самое, а потом добавила:

— Это вы в джунглях научились ходить так бесшумно?

— Только не говорите, что у вас есть гравюра, на которой я свисаю с лианы, — простонал Аларик.

Лавиния усмехнулась.

— Вообще-то есть.

Теперь, когда Лавиния переросла свое увлечение лордом Уайльдом, она, казалось, решила, что лорд Аларик ей нравится. И сейчас она улыбнулась ему не вежливой улыбкой, а той, которую приберегала для друзей.

— Прошу меня извинить, — пробормотала Уилла. Она почувствовала еще более сильное желание избавиться от близости Аларика. Он охотился за ней, используя все оружие из своего арсенала. Но с какой целью? Он же путешественник, искатель приключений, он странствует по свету. Сейчас она представляет для него вызов — гору, которая просто оказалась перед ним, но если она сдастся, он переключит свое внимание на что-нибудь другое. От этой мысли ее захлестнули эмоции, такие сильные, каких она давно не испытывала. У нее даже закружилась голова. Ни слова не говоря, она сделала реверанс и направилась к двери.