Неожиданный перевод в электропильщики Теребов воспринял довольно равнодушно. Перед сдачей будки со всем имуществом он решил воспользоваться удобным моментом и уехать из Снежного. Работа на пасеке его не увлекала, как, впрочем, и никакая другая работа. Конечно, полагал Теребов, он мог бы на валке превзойти Воронкова, но ради чего стараться? Сколько ни работай, слава достанется не ему… Вот приедет на новое место и там себя покажет. Дернов тогда в столовой назвал Теребова болтуном. Не стоило бы, конечно, об этом вспоминать, если бы то же самое не сказала ему — кто бы мог подумать! — сама Зиночка… Произошло это в клубе, вскоре после собрания. Закончив репетицию, молодёжь по обыкновению собралась на сцене в кружок, в центре которого был Куканов с баяном. Сначала спели «Под городом Горьким», потом любимую Зиночкину «Хороши в саду весной цветочки». Зиночка сидела рядом с Воронковым, и, когда пела, её взгляд был устремлён только на него. Теребов угрюмо молчал, едва сдерживая накипавшее бешенство. Он злился на Зиночку за то, что она попрежнему предпочитала общество Воронкова всякому другому… И почему только считают его хорошим парнем? Ведь знает Зиночка, что у него есть любимая девушка в городе, и всё же для неё никого лучше его нет. Вот такие-то люди, как Воронков, вылезают наверх, а те, кто поскромнее, так и остаются всю жизнь в тени. «Ну, да мы ещё посмотрим, кто кого», — думал Теребов, слыша в хоре лишь один Зиночкин голос и наслаждаясь им.

После пения решили потанцевать. Женя Милютина попыталась было уговорить его поиграть на баяне вместо Куканова, но Теребов наотрез отказался. «Воронков будет танцевать, а я для него — играть?» — подумал он, забыв, что, кроме Воронкова, танцевало ещё с десяток ребят и девушек. Выждав, когда Володя в перерыве заговорил с одним из парней, он подошёл к Зиночке.

— Станцуем, Зина?

Она оглянулась на Воронкова и, чуть помедлив, положила руку Теребову на плечо.

Боясь оказаться слишком неловким и оттого стесняясь ещё больше, он бережно повёл её по кругу.

— Держи крепче, не то улечу, — смеясь, сказала Зиночка.

Он крепче обхватил рукой её стан, прерывисто проговорил:

— Зина, выйдем на крыльцо на минутку… иначе тебя никогда одну не застанешь.

— Говори здесь, на крыльце холодно.

— Оденься.

— Зачем? Никто ещё не собирается уходить.

— Ждешь, когда пригласит Володя? — спросил он.

— Хотя бы и так, — с вызовом ответила она. — Тебя это, по-моему, не касается.

— Нет, касается, — резко проговорил Теребов. — Ты же знаешь… Воронков с тобой от нечего делать забавляется, а я всерьёз…

— Да неужели? — насмешливо взглянула на него Зиночка и тут же строго добавила: — Ну и болтун ты, Юрка. Причём здесь Воронков? С кем нравится, с тем и дружу. Ты бы лучше про Марусю рассказал — с ней ты всерьёз или как?

— Я и хотел всё рассказать, да ты слушать не хочешь… Воронкову ты веришь, а ведь всем известно, что у него есть невеста. Пусть я болтун, но обманывать я не способен. А Воронков тебя обманывает…

— Ладно, хватит, — останавливаясь, сказала Зиночка. — Ты затем и на крыльцо меня звал, чтобы про Воронкова сказать? Так я про него и без тебя всё знаю.

— Вовсе нет… Подожди, Зина… ну, послушай, — пытался он остановить девушку, но Зиночка уже скрылась среди танцующих.

Теребов прислонился к стене. «Дура, побежала к Володьке, обиделась. Больно ты нужна ему, как же!». Он тотчас же оделся и с удивлением увидел, что Зиночка тоже оделась и стремительно направилась к выходу.

Сердце Теребова учащённо забилось, однако он сдержался и подождал, пока Зиночка не скрылась за дверью. Судя по всему, Воронков даже и не заметил её ухода.

«Нет, не так уж это глупо, что я сказал ей про Воронкова. Пусть подумает, сегодня я ей не стану мешать», — решил Теребов. Его уверенность в том, что рано или поздно ему удастся поговорить с Зиночкой серьёзно, окрепла. Единственно, что теперь требовалось от него, — терпение. Время покажет, кто прав. Теребов ещё заставит Зиночку извиниться за «болтуна». Он своим поведением докажет, как она ошиблась…

Три последующие дня Теребов не пытался заговорить с Зиночкой и даже при мимолётных встречах старался на неё не глядеть. Он валил лес на другой пасеке и всякий раз, узнавая в конце дня о выработке Воронкова, давал себе слово догнать соперника. Теребову казалось, что таким образом он унизит Володю в глазах Зиночки. Кто-кто, а он-то отлично знал, что Зиночка отстающих не жалует. Однако догнать Володю не удавалось. Чтобы догнать, требовалось не только желание, но и опыт, настойчивость в преодолении всё новых и новых трудностей. А Теребов рассчитывал достичь успеха разом. Из этого вышла неприятность: Устинова сделала Теребову выговор за неправильную валку и заставила спилить высокие пни, оставленные им в спешке. Не удержавшись, Теребов сказал что-то насчёт придирок, а Устинова сейчас же привела в пример Воронкова, у которого высокая выработка сочеталась с безукоризненным качеством валки. Теребов не нашёлся, что ответить, и мысленно махнул на всё рукой. Он пожалел, что не уехал сразу после собрания. Тогда, по крайней мере, у него не было насчёт Зиночки никаких надежд. Впрочем, зачем обманываться: он надеялся тогда точно так же, как и сейчас. Зиночка скоро поймёт, чего стоят Володины обещания. Поймёт… и придёт к Теребову. А пока этого не случилось, он не мог уехать, хотя сознавал неизбежность отъезда. Он подождёт ещё. В глубине души он таил надежду, что сможет уехать вместе с Зиночкой. Неужели она захочет остаться после разрыва с Володей?

Прошло пять дней после разговора в клубе, а Зиночка всё не шла. Правда, с Володей она виделась тоже редко, только на работе. Почти все вечера Володя просиживал дома. Уж не получил ли он письма от Гали, не находится ли она на пути в Снежный? Не зря же Воронков стал в последнее время избегать встреч с Зиночкой.

Что же, раз Зиночка к нему не идёт, он пойдёт к ней сам. А то, пожалуй, она может подумать, что он в самом деле болтун и никогда не собирался говорить с ней серьёзно. Почему спросила она тогда о Марусе? Да разве можно сравнить Зиночку с Марусей!

— Юрка! Подожди!

Теребов вздрогнул от неожиданности и оглянулся. Его догонял Володя Воронков. В лесу стемнело, но волок был ярко освещен, и Теребов ещё издали разглядел признаки беспокойства на лице Воронкова.

До недавнего времени из всех соседей по комнате Володя был самым внимательным к Теребову, хотя и недолюбливал его. Шурик, тот открыто избегал бывшего пилоточа, а Куканов им просто пренебрегал. Уйди от них Теребов, Куканов, пожалуй бы, и не заметил этого. Но Теребов уйти не мог, потому что на всём участке, кроме кондуктора Сидоренко, у него не имелось друзей. К Володе с Кукановым он всё же настолько привык, что без них, в другом месте, ему было бы ещё хуже. А главное, в их комнату частенько наведывалась Зиночка, и только здесь Теребов мог её увидеть и перекинуться с ней хоть несколькими словами, досыта на неё наглядеться. Он и засыпал всегда с мыслями о таком близком, но невозможном счастье. Неужели эти мысли угадал Воронков? Он странно изменил своё отношение к Теребову — стал сух и придирчив, на полуслове обрывал самые невинные шутки. Теребов платил ему тем же.

— Юрка, — сказал Володя, не глядя на Теребова, — ты говорил обо мне что-нибудь Зине?

— Вот ещё… Она и сама всё знает.

— Конечно, — подтвердил Володя. — Я и не собирался что-либо от неё скрывать. Но зачем ты вмешиваешься?

— Я не вмешиваюсь, откуда ты это взял? — быстро сказал Теребов, однако тотчас остановился и в упор спросил: — А зачем ты обманываешь её? Двух зайцев хочешь поймать? Дескать, Галя не приедет, так Зиночка будет моей. Двойную игру ведёшь?

От неожиданности Володя снял с плеча пилу и почему-то огляделся. Лёгкая краска медленно сошла с лица Воронкова. Они были одни на дороге.

— Я с тобой по-хорошему хотел, а ты сразу сплетничать… Думаешь, Зина поверила тебе? Я ведь знаю, что ты ей нашёптывал. Эх, ты, разве об этом тебе говорить с ней надо было? По-твоему, я тебе мешаю? Почему ты с ней напрямик не поговоришь? Смелости недостаёт?

— Что мне с ней говорить, ежели она к тебе липнет. Ну и пусть себе льнёт, мне-то что?

— «Липнет?» У тебя и слова другого нет? — с трудом сдерживаясь, спросил Володя. — А знаешь ты, почему она липнет?

— Да мне-то какое дело? — со злостью отрезал Теребов.

— Есть дело, я ведь вижу. Ты спроси у Зиночки, может, она тебе разъяснит.

— Придёт время — спрошу. Тоже, нашёлся советчик! Знаю, зачем ты этот разговор завёл. Галя, наверно, отказалась приехать, ты вот о Зиночке и беспокоишься. Написать бы обо всём Гале, да она, небось, и сама уже догадалась.

— Ты Галю не задевай, понял? — сжимая кулаки, предостерёг Володя.

— Ладно, не пугай, — поднял руку Теребов; голос его стал придушенно-сипловатым. — Чего тебе надо от меня? Чтобы я от Зиночки отказался? Не выйдет!

— Она сама откажется от тебя. Больно ты нужен ей, пустомеля.

Уловив неуверенный тон Воронкова, Теребов насмешливо скривил губы и, молча перекинув пилу с одного плеча на другое, пошёл прочь. Стыд охватил Воронкова. Надо же было затеять эту ссору! В чём хотел он убедить Теребова? В неоспоримости своего права на Зиночку? Конечно, нет. Да и какие-тут вообще могут быть права? Притом он сам решил не давать больше Зиночке повода надеяться… И всё-таки, оказывается, он попрежнему неравнодушен к тому, с кем Зиночка будет дружить после него. Только бы не с Теребовым! Как дико всё получилось. Противно даже вспомнить, какие глупые слова он только что произнёс. И противно, и стыдно…

Теребов почти бегом спешил к верхнему складу. Взбешённый, он не хотел больше ни на час откладывать встречу с Зиночкой. Надо раз и навсегда выяснить свои отношения с ней. Если она попытается, как раньше, уклониться от прямого ответа, он выскажет ей немало горьких истин. Тогда незачем будет её щадить. Пусть она запомнит его злым и мстительным. Пусть даже ненавидит его, коли не хочет любить. Что касается Воронкова, то пусть он думает о Теребове что угодно. Их дороги разошлись и никогда не сойдутся.

На верхнем складе, как и всегда к концу смены, было многолюдно и шумно. Мотовоз ещё не прибыл. Теребов, позабыв сдать пилу, врезался в толпу девушек и вскоре увидел Зиночку. Она сидела на бревне рядом с Женей Милютиной; разговаривая, они негромко посмеивались. Теребов намеревался подойти к ним сзади, но Женя тотчас заметила его.

— Ну, как, Юра, дела? Сколько процентов дал сегодня?

— Сто три, — пробормотал он — Зина, можно тебя на минутку?

Зиночка взглянула ему в лицо и не спеша поднялась. Что-то подсказало ей, что Теребов вызывает её не зря.

— Смотрите, не прогуляйте, мотовоз сейчас подойдёт, — предупредила их Женя, отходя.

Теребов в волнении взял Зиночку за локоть и отвёл в сторону. Чувствуя, как тает его решимость, Теребов начал прямо с того, чем думал кончить.

— Зиночка, сейчас мы поговорили с Володей… Он сказал, что ты ему веришь, а мне — нет. Я и сам это знал, иначе не стал бы скрывать, что люблю тебя. Думаешь, легко мне было? Я никого до этого не любил, честное слово, только тебя, а он…

— Он тут ни при чём, Юрий, — тихо проговорила Зиночка, впервые так назвав его. — Я давно знала, что у него есть невеста, Володя сам мне сказал. А я не верила. И сейчас не верю, потому что… так мне легче, понимаешь? Ты не обижайся на меня, Юра, сердцу ведь не прикажешь. Я хоть и не говорила, да ты сам должен был догадаться, — не люблю я тебя. А почему — уж не знаю. Этого, наверно, никто не знает.

Теребов машинально выпустил её локоть, рукавом отёр лоб.

— Что ж, — медленно произнёс он. — Спасибо за откровенность. Теперь мне делать здесь нечего. Завтра попрошу у Разгулова расчёт.

— Ты хочешь уехать? Почему? — удивлённо спросила Зиночка.

— Не на Володино же счастье мне здесь любоваться… Хватит.

— Ты очень узко понимаешь счастье… А работа, друзья, коллектив? Неужели тебе легко будет со всем этим распроститься?

— Да не так уж и тяжело, как ты думаешь. Особенно теперь… А что я здесь видел хорошего? Можно сказать — ничего.

— Ничего? — возмутилась Зиночка. — А вспомни-ка, каким ты сюда пришёл! Много ли ты умел? А здесь ты стал специалистом, всему научился. Чья же вина, что ты не сумел применить полученные знания? Сколько раз мы тебе об этом говорили! Другие вон какими мастерами стали, а ты только тем и занят был, что завидовал им. Думаешь, в ином месте тебя сразу начальником поставят! Нет, сперва доверие надо заслужить, работой доказать, на что ты способен.

— Докажу, не беспокойся, — раздражённо перебил её Теребов.

— Почему же здесь не доказать?

— Не хочу… да и незачем. Вот уеду, вы ещё услышите обо мне.

— Ох, вряд ли, — покачала головой Зиночка. — За лёгким успехом гонишься? Гляди, сорвёшься, потом подниматься трудно будет… Кажется, мотовоз подошёл, давай вернёмся. Ты поговори-ка с Пелевиным, прежде чем брать расчёт. Может, раздумаешь ехать?

— Ну, нет. Сказал — уеду, значит, уеду. Разгулов меня отпустит.

— Коли так, пожалуй, отпустит. Что ж, езжай, — равнодушно сказала Зиночка и пошла к мотовозу, даже не оглянувшись на Теребова. И сразу почувствовала облегчение. Им было не о чем говорить.