Год пролетел, словно один миг. Анна помнила тот холодный октябрьский день, когда она, обессиленная и отчаявшаяся, опустилась на жёсткую вокзальную скамью, прижимая к груди новорождённого сына. Помнила запах хлорки и дождя, лица равнодушных прохожих, пустоту в кармане и ещё большую пустоту в душе. Тогда будущее казалось чёрной бездной, в которую она падала, не видя дна. И вот теперь, спустя год, она стояла у окна своей комнаты в замке ван Дерра, смотрела на цветущий сад, над которым порхали бабочки, и думала о том, что бездна оказалась вовсе не бездной. Она оказалась дверью. И она в неё вошла.

Контракт истекал сегодня. Ровно год назад она поставила свою подпись под документом, скреплённым магией, и стала служанкой некроманта. Год, за который она превратила мрачный замок в сияющий дворец, обучила три десятка скелетов, провела грандиозный бал, приняла в замке драконов и — самое главное — вырастила сына. Нику исполнился год, он уже делал первые шаги, держась за костяной палец Костика, и лепетал что-то, отдалённо напоминающее слово «мама». Анна часто ловила себя на мысли, что её сын, возможно, единственный ребёнок в обоих мирах, чьей первой игрушкой стала костяная погремушка из фаланги скелета. И она этим гордилась.

С утра она надела не рабочее платье, а то самое, винно-красное, в котором блистала на балу, и отправилась в кабинет хозяина. Разговор предстоял серьёзный, но она больше не боялась. За этот год она научилась говорить с некромантом на равных — не как служанка с господином, а как партнёр с партнёром. Он и сам, кажется, давно перестал считать её просто прислугой.

Элиас ван Дерр ждал её за своим столом, но на этот раз не перебирал свитки, а просто сидел, сложив руки на коленях. В своём сером камзоле, с распущенными волосами, он выглядел уже не тем мрачным стариком с вокзала, а благородным лордом, который просто предпочитает уединение. Его прозрачные глаза встретили Анну с тем же выражением, с каким он смотрел на неё в последние месяцы, — смесь уважения, любопытства и чего-то ещё, чему она пока не находила названия.

— Контракт, — произнёс он вместо приветствия.

— Контракт, — подтвердила Анна, опускаясь на стул напротив.

На столе между ними лежал тот самый пергамент, который они подписали год назад. Магические чернила всё ещё слабо мерцали. Анна взяла его в руки, пробежала глазами по знакомым строкам — и отложила.

— Я остаюсь, — сказала она. — В этом мире. Но не в замке.

Некромант чуть приподнял бровь, хотя явно ожидал этих слов.

— Я знал, что ты это скажешь. И знал, что ты не захочешь остаться здесь навсегда. Ты не из тех, кто довольствуется ролью служанки, даже если эта роль приносит почёт и уважение. Ты хочешь большего.

— Я хочу своего, — поправила Анна. — Вы дали мне кров, когда мне некуда было идти. Вы дали мне работу, когда я была никем. Вы поверили в меня, и я благодарна вам за это до конца жизни. Но замок — ваш. А мне нужно построить свой дом. Свой, понимаете? Тот, где я буду хозяйкой. Где Ник вырастет и скажет: «Это наш дом».

Некромант долго смотрел на неё, потом кивнул. В его глазах промелькнуло что-то похожее на грусть, но лишь на мгновение.

— Я обещал оплатить твою учёбу. Обещание остаётся в силе. Найди дом, найди няню для Николаса, поступай в Академию. Я всё оплачу.

— Вы уже достаточно сделали для меня, — начала Анна, но старик перебил её взмахом руки.

— Ты превратила мою гробницу в дом. Ты вернула мне достоинство. Ты заставила меня переодеться, — при этих словах угол его губ дрогнул. — Я триста лет ходил в чёрном и считал, что это нормально. А ты показала мне, что я могу выглядеть иначе. Это дорогого стоит. Так что не спорь.

Анна склонила голову, пряча улыбку.

— Хорошо. Но я верну вам эти деньги. Когда-нибудь. Когда стану мастером и заработаю достаточно.

— Когда станешь мастером — посмотрим, — хмыкнул некромант. Потом он помолчал и добавил уже другим, менее сухим тоном: — И ещё кое-что. Ты обучила Костика. Он стал почти незаменим. Но я заметил, что он привязался к тебе и к Николасу больше, чем ко мне. Скелеты не должны испытывать привязанности, но этот — исключение. Поэтому я хочу, чтобы он пошёл с тобой.

Анна удивлённо подняла глаза.

— Вы… дарите мне Костика?

— Дарю, — подтвердил некромант. — Он будет помогать тебе в твоём доме. В конце концов, кто-то должен таскать мебель и ронять ведра. А я себе нового подниму.

У Анны защипало в глазах. Она часто заморгала, пытаясь справиться с подступающими слезами.

— Спасибо, — сказала она глухо. — Это… это очень много для меня значит. Костик стал для Ника кем-то вроде дяди. Я не знаю, как благодарить.

— Не благодари, — отрезал некромант. — Иди. У тебя много дел. Костика забери, когда будешь готова переезжать. А пока — ищи дом и няню. Я своё слово сдержу.

И она пошла. Первым делом нужно было найти няню для Ника. Это был, пожалуй, самый важный и самый сложный выбор. Анна не могла доверить своего сына кому попало. Марта помогала, но у неё была кухня и внучка, которая требовала внимания. Элара была дриадой, и хотя Ник обожал возиться с ней в саду, она не могла стать постоянной няней — у неё был свой ритм жизни, связанный с лесом и растениями. Анне нужен был человек. Живой, надёжный, любящий детей. Тот, кто станет для Ника не просто присматривающим, а почти членом семьи.

Она начала поиски в Мейнхолле. Линнет посоветовала обратиться в гильдию воспитателей — небольшую контору в центре города, где вели реестр проверенных нянь и гувернанток. Анна отправилась туда в первый же свободный день и провела за беседой с главой гильдии, сухонькой старушкой по имени госпожа Бриггс, несколько часов. Та выложила перед ней список кандидаток — с рекомендациями, опытом и расценками.

— Вот эта, — госпожа Бриггс ткнула пальцем в одну из записей, — работала у графа Рейнольда. Прекрасные рекомендации, но запрашивает десять золотых в месяц. А вот эта — проще, из семьи ремесленников, берёт пять, но с детьми ладит, как никто. Правда, у неё нет опыта с младенцами, только с детьми постарше.

Анна просматривала анкеты, и в голове у неё крутились цифры. Десять золотых в месяц — это сто двадцать в год. Пять — шестьдесят. Разница существенная, но на качестве ухода за сыном она экономить не собиралась. В конце концов она отобрала трёх кандидаток и договорилась о встречах.

Первая была импозантной дамой средних лет, бывшей гувернанткой из аристократического дома. Она держалась чопорно, говорила о режиме, дисциплине и о том, что «детей должно быть видно, но не слышно». Анна представила Ника, который носится по коридорам замка, хохочет и колотит костяной погремушкой, и поняла: эта женщина не подойдёт. Ник вырос среди скелетов и драконов, его не втиснуть в рамки аристократического воспитания. Она вежливо поблагодарила даму и вычеркнула её из списка.

Вторая кандидатка, рекомендованная госпожой Бриггс, прибыла в замок на следующий день. Это была дородная женщина лет пятидесяти, с румяными щеками и громким голосом, которая с порога заявила, что вырастила семерых племянников и знает о детях всё. Анна провела её в малую гостиную, где Ник как раз играл на ковре со своей костяной погремушкой, а Костик, следуя давней привычке, стоял рядом и присматривал за малышом. Увидев скелета в ливрее, который при её появлении вежливо поклонился и щёлкнул челюстью, женщина издала такой пронзительный визг, что Ник заплакал, а Костик от неожиданности выронил поднос, который держал в руках.

— Мертвяк! — завопила женщина, пятясь к двери. — У вас в доме ходячий мертвяк! Спасите! Помогите!

— Это Костик, — попыталась объяснить Анна. — Он совершенно безобидный. Он помогает с ребёнком.

Но кандидатка уже не слушала. Она вылетела в коридор, запуталась в юбках, едва не сбила с ног Бернарда, который как раз шёл с метлой, и с воплем «Проклятое место!» выбежала из замка. Анна услышала, как хлопнула входная дверь, а потом всё стихло. Костик повернул череп к хозяйке, и его челюсть беззвучно клацнула — в этом движении Анне почудилась растерянность пополам с обидой. Ник, успокоившись, снова загулил и потянул ручки к скелету, требуя продолжения игры.

— Даже не знаю, что теперь писать в объявлении, — пробормотала Анна, потирая переносицу. — «Требуется няня, не боящаяся скелетов». Боюсь, очередь не выстроится.

Она почти отчаялась, когда на следующий день в замок пришла третья кандидатка. Её звали Маргарет. Это была женщина лет сорока пяти, крепкая, с мозолистыми руками и усталым, но очень тёплым лицом. У неё самой было трое взрослых детей, которые уже разъехались, и пятеро внуков, с которыми она нянчилась по очереди. Маргарет работала няней уже двадцать лет, и рекомендации у неё были безупречные. Но главное — когда она вошла в гостиную и увидела Костика, держащего Ника на руках, она не завизжала. Она остановилась, внимательно посмотрела на скелета, потом на малыша, который радостно колотил костяшку по импровизированному барабану — перевёрнутому ведру, — и вдруг улыбнулась.

— А я всё думала, почему в гильдии про вас такие странные слухи ходят, — сказала она. — Теперь понимаю. Это ваш помощник?

— Это Костик, — ответила Анна, чувствуя, как внутри разливается надежда. — Он действительно помогает. И он очень любит Ника.

— Вижу, — Маргарет подошла ближе, и Ник, заметив новое лицо, уставился на неё с любопытством. — Здравствуй, маленький. Какая у тебя интересная погремушка.

Ник, словно поняв, что его сокровище оценили по достоинству, важно протянул Маргарет костяную фалангу. Женщина бережно взяла её, повертела в руках и вернула малышу.

— Славный мальчонка, — заключила она. — И костяной друг у него славный. Я так понимаю, он тоже часть семьи?

— Самая что ни на есть часть, — подтвердила Анна.

— Тогда мы поладим, — Маргарет улыбнулась, и от этой улыбки её усталое лицо помолодело на десять лет.

— Я беру вас, — сказала Анна, чувствуя, как камень падает с души. — Шесть золотых в месяц, проживание в моём доме, когда он у меня появится, выходные — по договорённости. Вы согласны?

— Согласна, госпожа. Мальчонка славный. С такими и работать — одно удовольствие.

С няней было решено. Оставался дом.

Анна провела в поисках жилья две недели. Она обошла полгорода вместе с тем самым гномом из управы, который когда-то рассказывал ей о ценах. Гнома звали Торин, он носил очки в толстой оправе и постоянно бормотал под нос, что «раньше недвижимость была лучше, а теперь одно недоразумение». Они посмотрели шесть домов. Первый был слишком мал — одна комната и кухня, Нику негде будет ползать. Второй был слишком велик и требовал ремонта, а на ремонт у Анны не было ни времени, ни лишних денег. Третий оказался сырым, четвёртый — слишком далеко от Академии, пятый — в шумном квартале рядом с кузницей. Анна уже начала отчаиваться, когда Торин привёл её на окраину города, в тихий переулок, утопавший в зелени.

Дом стоял в конце переулка, окружённый старыми липами. Он был небольшим — две комнаты, кухня и крошечный садик, заросший диким плющом. Стены из серого камня, деревянные ставни, крыльцо с покосившейся ступенькой. Выглядел он скромно, даже бедно по сравнению с замком, в котором Анна прожила год. Но когда она вошла внутрь, когда увидела камин в гостиной, окно, выходящее в сад, маленькую спальню наверху, куда можно будет поставить колыбель Ника, — она вдруг почувствовала то самое. «Это наш дом». Сердце ёкнуло и забилось быстрее.

— Сколько? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Сто двадцать золотых, — ответил Торин, сверяясь с записями. — Можно в рассрочку: тридцать сразу, остальное — по десять в месяц в течение девяти месяцев. Хозяева — пожилая пара, переезжают к дочери в столицу. Им главное, чтобы дом попал в хорошие руки.

Сто двадцать золотых. У Анны было семьдесят, накопленных за год. Ещё пятьдесят она могла занять у господина ван Дерра — или взять из тех денег, что он выделил на учёбу. Она прикинула расклад: тридцать — первый взнос, десять — на ремонт и обстановку, остальное — на жизнь. Стипендия в Академии, если она её получит, покроет часть расходов. Плюс она собиралась подрабатывать — брать заказы на магическую отделку, благо после бала её имя стало известно в городе.

— Беру, — сказала она решительно. — Оформляйте.

Через неделю дом был её. Анна въехала туда вместе с Ником и Маргарет, и первые дни они провели, обустраиваясь. Костик, которого некромант официально передал ей перед переездом, теперь жил с ними. Он помогал таскать мебель, расставлял горшки с цветами (подарок Элары), и по-прежнему что-то ронял. Но Анна уже не злилась — она знала, что всё можно починить. К тому же Костик, казалось, был счастлив. Его челюсть пощёлкивала, а пустые глазницы, обращённые к Нику, светились каким-то внутренним довольством. Малыш, в свою очередь, искренне радовался присутствию костяного друга.

Марта привезла с собой кастрюли и мешок муки, Линнет подарила светящуюся краску для детской, а леди Селена Арктур — да-да, та самая драконица — прислала через посыльного изящный ночник в виде серебряного дракона, который парил под потолком и разбрасывал по стенам крошечные звёздочки. Анна была тронута до глубины души.

Теперь оставалось последнее — Академия.

Вступительные экзамены проходили в конце лета. Анна готовилась к ним три месяца: штудировала книги по артефакторике, которые дал ей некромант, практиковалась в смешивании составов, консультировалась с Линнет и даже брала несколько частных уроков у старого мага-теоретика, с которым познакомилась на балу. Она знала, что ей придётся конкурировать с молодыми абитуриентами, которые учились магии с детства. Но у неё было преимущество: реальный опыт. Она не просто читала о магических покрытиях — она их создавала. Она не просто слышала о скелетах — она ими командовала. Она не просто представляла, как выглядит отремонтированный замок, — она его отремонтировала.

В день экзамена она надела скромное, но опрятное платье, собрала волосы в пучок и отправилась в Академию. Огромное здание с высокими шпилями, которое она когда-то разглядывала с трепетом, теперь казалось ей не таким уж пугающим. В конце концов, что такое Академия по сравнению с замком некроманта?

В приёмной комиссии сидели трое: декан факультета прикладной артефакторики — высокая седая женщина с острым взглядом, преподаватель теории магии — молодой маг в очках, и глава ремесленной гильдии — пожилой дварф с роскошной бородой, которого Анна уже видела на балу. Они попросили её показать, что она умеет.

Анна выложила на стол свои образцы. Фрагмент штукатурки с лунным свечением. Плитку с водоотталкивающим покрытием. Кусок дерева, обработанный огнеупорным составом. И маленькую баночку с краской, которая меняла цвет в зависимости от освещения. Члены комиссии склонились над образцами, перешёптываясь.

— Это вы сами сделали? — спросила декан, поднимая бровь.

— Сама, — спокойно ответила Анна. — В замке лорда ван Дерра. Там было достаточно стен для экспериментов.

— Лорда ван Дерра? — дварф хмыкнул в бороду. — Так это вы та самая служанка, которая превратила его берлогу в конфетку? Наслышан, наслышан.

— Я просто делала свою работу, — в сотый раз повторила Анна, и дварф расхохотался.

— Скромность — это хорошо, — сказала декан, но взгляд её потеплел. — А теперь покажите нам что-нибудь вживую. Вот вам стена. — Она указала на кусок каменной кладки, установленный в углу для практических испытаний. — Нанесите любое покрытие по вашему выбору.

Анна подошла к стене. Руки привычно нашли шпатель — она всегда носила его с собой. Достала из сумки баночку с грунтовкой собственного изобретения, смешанной с лунной пылью, и принялась за работу. Движения были отточены до автоматизма: захват, нанесение, выравнивание. Она работала молча, и в тишине экзаменационного зала был слышен только мягкий шорох шпателя о камень. Через пятнадцать минут кусок стены сиял ровным серебристым светом, и на поверхности проступал едва заметный узор — тот самый, который она когда-то нарисовала над колыбелью Ника.

Члены комиссии переглянулись. Декан подошла к стене, провела по ней рукой, что-то прошептала — видимо, диагностическое заклинание, — и выпрямилась.

— Зачислена, — сказала она коротко. — На факультет прикладной артефакторики, курс «Магические покрытия и ремонтные составы». Стипендия — за отличные практические навыки. Поздравляю.

У Анны подкосились ноги. Она сжала шпатель в руке, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Получилось. Год назад она сидела на вокзале с тремястами двадцатью рублями в кармане и не знала, доживёт ли до утра. А теперь она — студентка Академии. Мастер. Будущий артефактор.

Она вышла из Академии, щурясь от яркого солнца, и первым, кого она увидела, был Костик. Он стоял у ворот, вытянувшись по стойке смирно, с Ником на руках. Рядом стояла Маргарет, которая привела малыша, чтобы поздравить маму. Ник, увидев Анну, радостно загулил и протянул к ней ручки.

— Ма-ма! — сказал он отчётливо.

Это было его первое слово. Анна прижала сына к себе и всё-таки заплакала — но это были слёзы счастья.

Вечером она собрала всех в своём новом доме. Марта принесла пирог, Элара — букет цветов, Линнет — бутылку эльфийского вина. Даже некромант, кряхтя и ворча, спустился с холма, чтобы поздравить свою бывшую служанку. Он сидел в углу, пил чай из её старой кружки и смотрел на суету, которая царила в маленькой гостиной. Костик пытался помочь Маргарет с посудой и разбил тарелку, но никто не обратил на это внимания. Анна переглянулась с некромантом, и тот едва заметно улыбнулся — кажется, он знал, что тарелка не последняя.

Анна обвела взглядом собравшихся. Марта, которая пятнадцать лет назад попала в этот мир такой же потерянной и одинокой. Элара, лесная дриада, ставшая её подругой. Линнет, ведьма с веснушками, которая поверила в неё с первого дня. Маргарет, спокойно принявшая и скелета, и погремушку из фаланги. Костик, который теперь был не просто скелетом, а полноправным членом семьи. И старый некромант, который дал ей шанс.

— За новый дом, — сказала Анна, поднимая кружку.

— За новую жизнь, — добавила Марта.

— За тебя, — тихо произнёс некромант, и все с ним согласились.

Ник спал в своей колыбельке под светящимся драконом, и в комнате было тепло и уютно. Анна знала: впереди ещё много трудностей. Учёба, работа, заботы. Но она справится. Она всегда справлялась.