Академия встретила Анну гулом голосов, запахом старых книг и магических чернил, стуком каблуков по каменным плитам и совершенно особым, ни с чем не сравнимым ощущением — будто каждый камень здесь был пропитан знаниями, накопленными за столетия. Она шла по главному коридору, прижимая к груди папку с документами и новеньким расписанием, и чувствовала себя так, словно снова стала первокурсницей. Только на этот раз не в строительном колледже, а в магической Академии Мейнхолла, где за соседней колонной обсуждали формулы превращений два эльфа, а у окна гном в мантии спорил с ламией о свойствах лунной пыли.

Факультет прикладной артефакторики находился в восточном крыле — Анна запомнила это ещё когда подавала документы. Она прошла мимо аудиторий с табличками «Боевая магия», «Зельеварение», «Трансфигурация» и наконец добралась до нужной двери. Табличка гласила: «Прикладная артефакторика. Курс магических покрытий и ремонтных составов». Анна поправила волосы, глубоко вздохнула и вошла.

Аудитория была просторной, с высокими стрельчатыми окнами, через которые лился утренний свет, и длинными столами, уставленными колбами, банками и образцами материалов. Студенты уже собрались — человек двадцать, не больше, разного возраста и, как водится в Мейнхолле, разных рас. Люди, пара гномов, эльфийка с усталым лицом, какая-то зеленокожая девушка (троллина, кажется) и несколько человек, чью расовую принадлежность Анна определить затруднилась. Все они сидели группами по двое-трое и тихо переговаривались.

Анна заняла место у окна, достала перо, бумагу и принялась ждать. Она не нервничала — в конце концов, чему тут нервничать? Она уже год командовала скелетами, ремонтировала семисотлетний замок и принимала драконов. Какая-то учёба её не напугает.

И тут он вошёл.

Дверь распахнулась резко, без стука, и на пороге возник высокий широкоплечий парень с волосами цвета платины, собранными в небрежный хвост, и глазами, напоминающими две льдинки, в которых тлел холодный огонь. Он был одет в дорогую, но подчёркнуто небрежную одежду: тёмно-синий камзол с серебряными пуговицами, высокие сапоги, на плече — небрежно брошенная мантия. Черты его лица были резкими, породистыми — высокие скулы, прямой нос, упрямый подбородок. И двигался он с той самой грацией, которую Анна уже видела однажды.

Дракон.

Тот самый серебристо-голубой дракон, который прилетал на бал с леди Селеной. Только теперь он был в человеческом обличье — но эти ледяные глаза с вертикальными зрачками она узнала сразу.

— Прошу прощения за опоздание, — произнёс он низким голосом, в котором не было ни капли искреннего сожаления. — Заблудился в коридорах. В Академии слишком много лишних поворотов.

Мастер-преподаватель — сухонький старичок в круглых очках, который как раз раскладывал на столе образцы, — рассеянно кивнул, не поднимая головы. Дракон обвёл аудиторию взглядом, явно ища свободное место. И его глаза остановились на Анне.

Она почувствовала, как внутри что-то напряглось. Дракон медленно, вразвалочку, подошёл к её столу и опустился на соседний стул — так, будто оказывал ей великую честь.

— Занято, — сказала Анна, не успев подумать.

Дракон приподнял бровь.

— Прошу прощения?

— Здесь занято, — повторила она, хотя место было абсолютно свободным. — Я жду подругу.

— И где же твоя подруга? — поинтересовался дракон, оглядывая полупустую аудиторию. — Задерживается? Или она существует только в твоём воображении?

— Она существует. Просто не люблю, когда рядом сидят наглые незнакомцы.

Дракон улыбнулся — медленной, хищной улыбкой, от которой у обычного человека, наверное, похолодела бы кровь. Но Анна за год жизни в замке некроманта выработала иммунитет к страшным улыбкам.

— Тогда позволь представиться, — произнёс он с издевательской вежливостью. — Торвальд Арктур, младший сын клана Серебряных Драконов, студент второго года обучения, направление «Магические покрытия и отделка».

Анна уставилась на него.

— Арктур? — переспросила она. — Как леди Селена?

— Моя тётя, — подтвердил Торвальд всё с той же улыбкой. — Она много о тебе рассказывала. «Та самая служанка, которая превратила логово некроманта в дворец». Честно говоря, я ожидал увидеть кого-то… — он сделал паузу, разглядывая Анну, — …постарше.

— А я ожидала увидеть на факультете бытовой магии кого угодно, но не дракона, — парировала Анна. — Что ты здесь делаешь? Заблудился по дороге на боевой факультет? Или проиграл спор?

Улыбка Торвальда стала чуть менее хищной и чуть более заинтересованной.

— У каждого свои причины, — ответил он уклончиво. — А ты, значит, та самая Анна? Служанка, которая командует скелетами и оттирает пятна, которые не брала даже магия?

— Магия брала, — отрезала Анна. — Просто неправильная магия. А скелеты… — она пожала плечами, — скелеты лучше некоторых драконов. Хотя бы не опаздывают.

Торвальд хмыкнул. В его ледяных глазах мелькнуло что-то похожее на веселье.

— А ты острая на язык. Люблю таких.

— А я не люблю тех, кто входит без стука и считает себя центром вселенной.

— О, ты меня ещё не знаешь, — Торвальд откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — Я не считаю себя центром вселенной. Я им являюсь.

Анна закатила глаза.

— Удивительно, как такая большая чешуя умещается в такой маленькой голове.

Дракон издал короткий смешок, и сидящая впереди эльфийка обернулась на них с любопытством.

Так началась их война.

Через неделю о противостоянии Анны и Торвальда знал весь курс. Они цапались на каждом занятии: он отпускал ехидные комментарии о её «плебейском происхождении», она парировала, что драконы, видимо, настолько измельчали, что теперь красят стены вместо того, чтобы охранять сокровища. Он демонстративно наносил покрытие одной рукой, не глядя, — и оно ложилось идеально ровно, с лёгким серебристым отливом. Она, не оставаясь в долгу, добавляла в свой состав секретный ингредиент (толчёный перламутр, смешанный с лунной пылью в пропорции один к трём), и её стена начинала светиться мягким, живым светом, который пульсировал в такт дыханию.

Мастер-преподаватель, старичок по имени профессор Годвин, только вздыхал, глядя на их перепалки, но в душу не лез. Он был из тех педагогов, которые считали, что конкуренция идёт студентам на пользу. И был прав: Торвальд и Анна, сами того не замечая, тянулись друг за другом. Если он сдавал работу на отлично, она сдавала на превосходно. Если она получала похвалу от профессора, он в следующей работе превосходил сам себя.

Остальные студенты смотрели на них с восторгом, ужасом и жгучим любопытством. Группа разделилась на два лагеря: одни болели за Анну, другие — за Торвальда. Нейтральных не было. У дверей аудитории даже начали делать ставки — правда, не на деньги, а на пирожки из столовой. Главный вопрос, который обсуждался в кулуарах, звучал так: «Они убьют друг друга до конца семестра или поженятся?»

— Поженятся, — уверенно заявила Линнет, когда Анна пересказала ей эти сплетни за ужином. — Я видела, как он на тебя смотрит. Он же тебя провоцирует специально, чтобы ты обратила на него внимание.

— Он на меня смотрит как на грязь под своими драконьими когтями, — фыркнула Анна. — И провоцирует, потому что не выносит, когда кто-то не падает перед ним на колени.

— Ну да, ну да, — Линнет многозначительно улыбнулась. — Конечно. Именно поэтому он вчера разбил три колбы, когда ты прошла мимо него в лаборатории.

— Он разбил колбы, потому что у него руки-крюки, — отрезала Анна. — Несмотря на всю его драконью грацию. Ты бы видела, как он держит шпатель. Это позор для всего драконьего рода.

Линнет только рассмеялась.

На третьей неделе учёбы случилось первое серьёзное столкновение. Профессор Годвин объявил практическую работу в парах. Темой было «Восстановление магического покрытия на повреждённой поверхности». Студентам раздали по куску старой каменной кладки с трещинами, сколами и следами былых чар — и велели за три часа привести её в идеальное состояние, используя любые известные им составы.

— Пары я назначу сам, — объявил профессор, поправляя очки. — Чтобы никто не жаловался на несправедливость.

Он начал зачитывать список. Анна слушала вполуха, пока не услышала:

— …Торвальд Арктур и Анна.

В аудитории повисла тишина. Кто-то присвистнул. Кто-то нервно хихикнул. Торвальд медленно повернул голову и уставился на Анну. Она ответила ему таким же взглядом.

— Профессор, — произнёс Торвальд, не поднимаясь с места, — вы уверены? Эта… студентка не переносит моего присутствия.

— А этот студент не переносит, когда кто-то делает работу лучше него, — немедленно отозвалась Анна.

— Я? — Торвальд приподнял бровь. — Да я с закрытыми глазами эту стену восстановлю.

— С закрытыми глазами ты только болтать умеешь.

— Довольно! — профессор Годвин хлопнул ладонью по столу. — Вы оба — лучшие на курсе. И вы будете работать вместе. Это не обсуждается. Приступайте.

Анна и Торвальд обменялись испепеляющими взглядами, но спорить с профессором не решились. Они взяли свой кусок кладки и перенесли его на отдельный стол в углу аудитории. Трещины на камне были глубокими, старыми, и кое-где сквозь них сочился слабый магический фон — камень когда-то был частью зачарованной стены.

— Значит так, — сказала Анна, доставая инструменты. — Ты делаешь первичную очистку и заделку трещин, я — финишное покрытие. И не вздумай мне мешать.

— Это ты не вздумай мне мешать, — парировал Торвальд. — Я работаю один.

— Здесь написано «работа в парах». Ты читать умеешь, дракон?

— Умею. А ты умеешь не командовать?

— Я не командую. Я организую. Это разные вещи.

— Да неужели? А мне показалось, что ты просто не можешь никому доверить работу, потому что считаешь себя единственной умной.

Анна стиснула зубы. Он попал в точку, но она не собиралась этого признавать.

— Я считаю себя единственной, кто умеет держать шпатель, — отрезала она. — И это подтверждено практикой. А теперь замолчи и дай мне работать.

— Ты же сказала, что я делаю очистку, — напомнил Торвальд с ехидной улыбкой. — Значит, ты ждёшь, пока я закончу.

— Я жду, пока ты начнёшь.

Они сверлили друг друга взглядами ещё несколько секунд, потом Торвальд фыркнул и взялся за дело. Анна смотрела, как он работает, и против воли отмечала, что работает он действительно хорошо. Его руки двигались уверенно, без лишних движений, он явно знал, что делает. Магический раствор ложился ровно, заполняя трещины, а лёгкое серебристое свечение, которое исходило от его пальцев, активировало состав быстрее, чем у любого другого студента на курсе.

— Откуда ты вообще взялся на бытовом факультете? — не выдержала Анна через полчаса. — Ты дракон. Драконы не красят стены.

Торвальд не обернулся, продолжая работать.

— Мой клан славится магией покрытий, — ответил он после паузы. — Серебряные Драконы испокон веков создавали защитные чары для зданий. То, что ты называешь «бытовой магией», на самом деле — одна из древнейших драконьих традиций. Просто люди об этом забыли.

Анна удивлённо замолчала. Такого она не ожидала.

— И ты… учишься этому здесь? В Академии? Разве твой клан не мог научить тебя сам?

— Мог, — голос Торвальда стал чуть более резким. — Но я решил учиться здесь. Подальше от… — он осёкся и мотнул головой. — Неважно. Это моё дело.

Анна не стала давить. Она понимала, когда человек не хочет говорить о личном. У неё самой было достаточно такого, о чём она не рассказывала даже Марте.

Они работали молча ещё час. Трещины были заполнены, поверхность выровнена, и теперь Анна наносила финишное покрытие — тот самый состав с лунной пылью и перламутром. Торвальд стоял рядом и смотрел. Она чувствовала его взгляд на своих руках и почему-то от этого становилось не по себе.

— У тебя хорошая техника, — произнёс он неожиданно.

Анна чуть не выронила шпатель. Комплимент от Торвальда? Должно быть, она ослышалась.

— Что?

— Я сказал, у тебя хорошая техника, — повторил дракон, и в его голосе на этот раз не было ни капли издёвки. — Не идеальная, конечно. Ты слишком сильно давишь на шпатель, от этого покрытие ложится неравномерно. Но для человека, который учился магии всего год, — неплохо.

— Спасибо, кажется, — осторожно ответила Анна. — А ты слишком много говоришь для того, кто обещал не мешать.

Торвальд улыбнулся — на этот раз без хищного оскала, просто уголками губ.

— Я не обещал. Я просто сказал, что работаю один.

— Это одно и то же.

— Нет, не одно и то же. Ты просто не умеешь слушать.

— А ты не умеешь вовремя замолчать.

Профессор Годвин, проходя мимо, бросил на них выразительный взгляд поверх очков.

— Вы уже закончили? — спросил он, и в его голосе звучал сарказм.

— Почти, — хором ответили Анна и Торвальд. И тут же уставились друг на друга с одинаковым выражением: «Ты что, повторяешь за мной?»

Профессор покачал головой и пошёл дальше, бормоча что-то о «молодёжи» и «драконьих гормонах».

К концу занятия их работа была готова. Кусок каменной кладки, который три часа назад выглядел так, будто пережил осаду, теперь сиял ровным серебристым светом. Трещины исчезли, поверхность была гладкой, как зеркало, а лёгкий перламутровый отлив переливался в лучах солнца. Профессор Годвин долго разглядывал результат, водил по нему диагностической палочкой, что-то записывал.

— Превосходно, — сказал он наконец. — Лучшая работа за последние десять лет. Оба получаете высший балл. Можете быть свободны.

Анна выдохнула. Она не заметила, что всё это время почти не дышала.

— Ну что ж, — произнёс Торвальд, собирая инструменты. — Это было… терпимо.

— От тебя это высшая похвала, — усмехнулась Анна.

— Не обольщайся, — он закинул сумку на плечо и направился к выходу. У двери он остановился и бросил через плечо: — Кстати, Смирнова. Если хочешь, могу показать тебе пару драконьих приёмов. Тех, которые не дают в Академии. В конце концов, ты единственная на курсе, кто хотя бы отдалённо соответствует моему уровню.

Анна уставилась на него, пытаясь понять, шутит он или издевается. По лицу дракона ничего нельзя было прочитать — всё те же ледяные глаза, всё та же ленивая полуулыбка.

— Я подумаю, — ответила она наконец. — Если ты перестанешь называть меня «плебейкой».

— А если не перестану?

— Тогда я расскажу твоей тёте, что ты разбил три колбы, когда я прошла мимо.

Торвальд замер. Его уши — Анна готова была поклясться, что уши — слегка порозовели.

— Ты этого не видела.

— Видела. Вся лаборатория видела.

Дракон издал звук, похожий на сдавленное рычание, и вышел, не прощаясь. Анна осталась в аудитории одна, глядя ему вслед с торжествующей улыбкой. Первый раунд был за ней.

Вечером в столовой Линнет, Марта (которая забежала проведать подопечную) и ещё несколько однокурсников обсуждали последние новости. Тотализатор на пирожки резко качнулся в сторону варианта «поженятся». Анна, услышав об этом, поперхнулась чаем.

— Да с чего вы взяли-то?! — возмутилась она, откашливаясь.

— Он на тебя смотрит, — хором ответили Линнет и две эльфийки с её курса.

— Он на меня смотрит как на букашку.

— Букашек не приглашают учиться драконьим приёмам, — резонно заметила Линнет. — Букашек вообще не замечают. А он тебя замечает. И ты его замечаешь. И вы оба лучшие на курсе. И спорите так, что стены дрожат. Это очевидно.

— Что очевидно? — спросила Анна с плохим предчувствием.

— Что вы либо поубиваете друг друга, либо…

— Либо что?

Линнет только загадочно улыбнулась и откусила пирожок.

Анна вздохнула и уткнулась в конспекты. Ей нужно было готовиться к следующему занятию, а не обсуждать глупые сплетни. Но где-то глубоко внутри, в том уголке души, который она старалась не тревожить, билась мысль: а ведь дракон действительно пригласил её учиться. Дракон, который считает себя центром вселенной. Дракон, который разбил три колбы, когда она прошла мимо.

Может быть, Линнет права. Может быть, они действительно либо убьют друг друга, либо…

Нет. Об этом она подумает позже. Сначала — экзамены. Сначала — диплом. Сначала — своё дело.

А дракон… дракон подождёт.