День генеральной уборки Анна назначила на десятый день своего пребывания в замке. Она готовилась к нему как к военной операции: заранее нарисовала карточки с заданиями для каждого скелета, разложила инвентарь по корзинам, приготовила моющие составы. Кое-что из чистящих средств она уже успела усовершенствовать, добавив в них те самые магические ингредиенты, о которых прочитала в книгах. Лунная пыль для блеска, корень свет-травы для дезинфекции, толчёный солнечный камень для удаления въевшихся пятен. Последний она добыла с боем — пришлось просить у хозяина доступ к его запасам, но Элиас ван Дерр только хмыкнул и выдал ей небольшой мешочек с предупреждением: «Не переборщи. Камень активный, может прожечь дыру в полу».

Анна не переборщила. Она вообще была осторожна с магическими составами, понимая, что её знаний пока недостаточно для серьёзных экспериментов. Но простые смеси у неё получались отлично. Полы в восточном крыле, вымытые с добавлением лунной пыли, сияли так, что в них можно было смотреться, как в зеркало. Каменные стены, обработанные настоем свет-травы, перестали источать вековой запах сырости.

А потом она добралась до пятна в трапезной.

Оно располагалось в самом центре зала, у подножия массивного дубового стола — огромное, чёрно-багровое, въевшееся в камень так, словно его проплавили насквозь. По оценкам Марты, пятну было лет двести. Говорили, что его оставил какой-то подвыпивший барон, опрокинувший кубок с терпким южным вином прямо на пол. С тех пор пятно пережило десятки служанок, бессчётные попытки оттереть его щётками и даже одно заклинание, которое, по словам Марты, только сделало его ярче.

Анна стояла над этим пятном с ведёрком разведённой пасты из солнечного камня и смотрела на него с профессиональным азартом. Сзади подошла Марта с кружкой травяного отвара, глянула на неё и вздохнула:

— Да не три ты это пятно. Я его пятнадцать лет пытаюсь оттереть. Бесполезно. Ты думаешь, я не пробовала? И мылом, и уксусом, и магией — всё без толку. Эта дрянь, по-моему, уже часть замка.

Анна не ответила. Она опустилась на колени, зачерпнула немного пасты и аккуратно, круговыми движениями, нанесла её на край пятна. Про себя она считала: раз, два, три… На счёт десять она смочила тряпку и потёрла.

Пятно исчезло.

То есть не целиком, но край, на который попала паста, будто стёрся ластиком, обнажив чистый серый камень. Марта поперхнулась отваром.

— Да быть того не может! — выдохнула она, наклоняясь ближе. — Пятнадцать лет! Пятнадцать лет, Анна!

— Солнечный камень в правильной пропорции, — спокойно объяснила Анна, хотя внутри у неё всё ликовало. — Если его активировать лунной пылью, он вступает в реакцию с въевшимися пигментами и буквально выжигает их на магическом уровне. Это не химия, это артефакторика.

— Это чудо, вот что это такое, — Марта смотрела на чистое пятно камня с таким выражением, будто увидела призрака. — Я пятнадцать лет тёрла, а ты — за десять секунд. Хозяин тебе премию выпишет, вот увидишь.

— Обойдусь без премии, — улыбнулась Анна, втирая пасту дальше. — Мне главное, чтобы чисто было.

Через час пятно исчезло полностью. Марта ещё долго стояла над этим местом, качала головой и бормотала что-то себе под нос. А Анна смотрела на чистый пол и чувствовала глубокое, ни с чем не сравнимое удовлетворение. Вот что значит — правильные знания и правильные руки. С таким подходом она и весь замок в порядок приведёт.

И она привела. К концу второй недели замок преобразился. Скелеты, обученные и распределённые по зонам, работали чётко и без перебоев. Костик больше не ронял ведро (точнее, ронял, но не чаще раза в день, что считалось прогрессом), Бернард перестал мести одну и ту же стену и переключился на коридоры, а трое скелетов из западного крыла научились даже протирать окна, хотя с этим были особые сложности — один из них постоянно забывал, что окно это стекло, а не пустой проём, и пытался выйти наружу. Анна приставила к нему напарника, который должен был держать первого за ногу. Выглядело нелепо, но работало.

Гобелены в бальной зале были выбиты от пыли и проветрены. Люстру Анна отмывала лично, забравшись на высоченную лестницу, которую держали сразу четыре скелета. Про себя она молилась, чтобы никто из них не отвлёкся на муху. Обошлось. Теперь люстра сияла хрусталём, и Анна с гордостью думала, что когда-нибудь здесь зажгут свечи и заиграет музыка.

Но самое главное — её магические эксперименты. Каждый вечер, уложив сына, она поднималась в библиотеку и изучала книги по артефакторике и бытовой магии. Она уже научилась готовить простую грунтовку, которая выравнивала стены без шпаклёвки, и магическую краску, которая светилась в темноте мягким лунным светом. Последнюю она опробовала в своей комнате, покрыв ею небольшой участок стены над колыбелью сына. Теперь по ночам над малышом горело призрачное серебристое сияние, и он спал спокойнее, не просыпаясь от темноты.

Анна стояла над колыбелью и смотрела на это сияние, и слёзы наворачивались у неё на глаза — не от горя, а от тихой, глубокой благодарности. У неё получилось. Она не просто выживала — она создавала. Делала мир вокруг себя лучше, безопаснее, светлее. Ради сына. Ради себя. Ради будущего, которое вдруг перестало казаться безнадёжным.

На пятнадцатый день господин ван Дерр вызвал её в кабинет. Анна ожидала выговора или нового поручения, но вместо этого некромант молча подвинул к ней через стол небольшой кожаный мешочек. Мешочек звякнул. Анна взяла его и заглянула внутрь. Десять золотых монет. Настоящих, тяжёлых, с вычеканенным на каждой из них драконом — крылатым, свернувшимся кольцом, с распахнутой пастью, из которой вырывался крошечный язычок пламени. Чешуя на боках зверя была проработана до мельчайших деталей, а в глазнице поблёскивала искорка рубина.

— Первое жалованье, — произнёс старик. — Заслужила.

Анна сжала мешочек в руке, и к горлу подступил комок. Десять золотых. Её собственные деньги, заработанные честным трудом. Первые деньги в этом мире. Она вдруг вспомнила триста двадцать рублей в кошельке, холодный вокзал, дождь, лица подруг, которые не смогли помочь. Вспомнила, как сидела на скамейке в сквере и плакала. А теперь у неё в руках — золото, и впереди — целый день, который она может потратить на себя.

— Спасибо, — сказала она, и голос дрогнул. — Я… можно мне сегодня съездить в город? Марта говорила, там есть лавки, рынок. Мне нужно кое-что для сына, да и себе что-нибудь присмотреть. Не в форме же всё время ходить, хочется и для души что-то иметь — чтобы вечером переодеться, почувствовать себя… не только служанкой.

Некромант чуть приподнял угол губ — та самая тень усмешки, которую Анна уже научилась распознавать.

— Иди. Заслужила. Выбери себе что-нибудь красивое. В конце концов, замок теперь сияет, пусть и его служанка выглядит достойно.

Анна кивнула. Она не стала объяснять, что форма у неё хорошая, добротная, и сидит отлично — просто это форма. А хочется хоть иногда быть просто молодой женщиной, а не только служанкой и мамой. Что-то для себя. Пусть даже никто, кроме сына и Марты, этого не увидит.

Марта, узнав о поездке, тут же вызвалась сопровождать.

— Заодно внучку проведаю, — сказала она, укутываясь в тёплый плащ. — И тебе покажу, что где. Ты города-то не видела, а он у нас примечательный. Мейнхолл называется. Сюда со всей округи съезжаются, и всё из-за Академии. Знаешь, сколько там рас! Людей-то, может, и меньше, чем прочих.

Дорога до города заняла около часа. Они спустились по извилистой тропе с холма, на котором стоял замок, миновали густой туманный лес и вышли на широкий тракт. Вскоре впереди показались городские стены — высокие, сложенные из серого камня, с башнями, на которых развевались флаги. Флаги были разные: одни с гербом города, другие с символами Академии, третьи — родовые штандарты знати, живущей в Мейнхолле.

Когда они вошли в городские ворота, у Анны перехватило дыхание. Она ожидала увидеть что-то вроде исторической реконструкции, но Мейнхолл оказался живым, дышащим, пёстрым и совершенно волшебным. Улицы были вымощены булыжником, но кое-где над мостовой парили светящиеся шары — уличное освещение на магической подпитке. Дома теснились друг к другу, и каждый был выкрашен в свой цвет: синий, жёлтый, терракотовый, зелёный. Над лавками висели вывески, некоторые из которых двигались: нарисованный сапог сам начищал себя щёткой, нарисованная булка подпрыгивала и аппетитно румянилась.

Но самое удивительное было не в домах и не в вывесках. Самое удивительное — это жители. Анна шла по улице и вертела головой, забыв о приличиях. Мимо неё проходили люди, но не только люди. Высокий эльф с серебристыми волосами, одетый в мантию студента Академии, спорил о чём-то с низкорослым гномом в кожаном фартуке. Группа девушек с чешуйчатыми хвостами — ламии, догадалась Анна — смеялась у витрины с украшениями. Здоровенный орк в доспехах мирно покупал горячие пирожки у лотка, и продавец — сухонький старичок-человек — ничуть его не боялся. Пара крылатых существ — феи или кто-то вроде того — порхала над прилавками, выбирая фрукты.

— Закрой рот, милая, — усмехнулась Марта. — Привыкай. Здесь так каждый день.

— Это невероятно, — прошептала Анна. — Они все… разные. И живут вместе?

— А что им, воевать, что ли? — Марта пожала плечами. — Академия всех примиряет. Сюда едут учиться со всего континента, а где учёба — там и торговля, и ремёсла. Так что привыкай, тут кого только не увидишь.

Анна заставила себя отвести взгляд от проходящего мимо минотавра с сумкой книг и сосредоточиться на цели. Ей нужно было купить ткани для пелёнок, нитки, иголки, тёплые вещи для сына. И — да, для себя. Она не собиралась тратить всё золото на наряды, но одна вещь, не форменная, не рабочая, а просто красивая — это было почти необходимо. Как глоток свежего воздуха. Как напоминание, что она не только служанка и мать, но и молодая женщина, которая имеет право на маленькие радости.

Марта привела её на рыночную площадь — огромное пространство, заставленное палатками, лотками и лавками. Чего здесь только не продавали! Ткани из эльфийского шёлка, гномьи замки с магическими печатями, зелья, амулеты, свитки с заклинаниями, диковинные фрукты, оружие, посуду… Анна кружила между рядами, чувствуя себя ребёнком в кондитерской. Костик, которого она всё-таки взяла с собой (настояв, что он будет идти сзади и не привлекать внимания), покорно тащился следом, нагруженный свёртками, и прохожие уступали ему дорогу — не из страха, а из привычки. Скелетов-носильщиков в Мейнхолле явно уже видели, и никто не шарахался.

В лавке тканей Анна провела почти час. Она щупала материю, прикидывала, сколько нужно на пелёнки, на одеяльце, на занавески в комнату. Торговец — полный жизнерадостный дварф — нахваливал свой товар, и Анна не могла устоять. Она купила отрез мягкой шерсти для сына, льняное полотно для пелёнок и, повинуясь внезапному порыву, кусок тёмно-синего шёлка для себя. Из него можно будет сшить что-то красивое, что она наденет не для работы, а просто так — вечером, когда малыш уснёт, и можно будет посидеть с книгой у камина, чувствуя себя не просто служанкой, а хозяйкой своей маленькой жизни.

В лавке инструментов она задержалась ещё дольше. Здесь продавались не только обычные мастерки и шпатели, но и магические инструменты: кисти, которые сами набирали нужное количество краски, валики с регулируемой текстурой, уровни, показывающие не только ровность стены, но и магические потоки в ней. Анна купила несколько самых необходимых предметов и тут же познакомилась с хозяином лавки — пожилым человеком по имени Грегор, который, узнав, что она работает в замке ван Дерра, присвистнул.

— К старому некроманту, значит, попала? — он покачал головой. — Ну, удачи тебе, девочка. Если понадобятся материалы для ремонта — заходи. У меня и против сырости составы есть, и против плесени, и для старых стен. Замку-то сколько лет?

— Семьсот, — ответила Анна.

— Ох ты ж, — Грегор уважительно покрутил головой. — Тогда тебе нужен особый укрепляющий раствор, иначе штукатурка не ляжет. Я тебе соберу, приходи на неделе.

Анна поблагодарила и вышла из лавки, чувствуя себя почти счастливой. У неё появились знакомства, контакты, её узнавали. Она больше не была безликой попаданкой, дрожащей от страха, — она становилась частью этого мира.

Марта тем временем заглянула в гости к дочери, и Анна, оставшись одна (если не считать Костика с грудой покупок), решила немного осмотреться. Она прошла мимо огромного здания с высокими шпилями, увенчанными сияющими кристаллами. Это была Академия. Анна остановилась и залюбовалась: из главных ворот высыпала группа студентов — двое людей, эльфийка с книгой, гном, который что-то горячо доказывал, и девушка с кошачьими ушами, которая смеялась, запрокинув голову. Они были молоды, беззаботны, полны жизни. Анна вдруг подумала о том, что её сын когда-нибудь тоже сможет здесь учиться. Если она заработает достаточно денег. Если закрепится в этом мире. Если всё получится.

Она тряхнула головой, отгоняя несбыточные пока мечты, и направилась к центральной площади. Там, возле фонтана, который струился светящейся водой, она заметила лавку с вывеской «Магические покрытия и краски». Ноги сами понесли её туда. Лавка была небольшой, но полки ломились от банок, склянок и мешочков с разноцветными порошками. За прилавком стояла молодая ведьма — настоящая ведьма, в остроконечной шляпе и с россыпью веснушек на носу. От неё пахло лавандой и чем-то острым, вроде корицы.

— Добрый день, — поздоровалась Анна, разглядывая этикетки. — Мне нужны пигменты для магической краски. Лунное серебро, солнечная охра и, может быть, что-то для светящихся покрытий.

Ведьма оживилась.

— О, ты разбираешься! — воскликнула она. — Обычно приходят и просят «что-нибудь блестящее». Ты, наверное, из Академии?

— Нет, — улыбнулась Анна. — Я из замка ван Дерра. Служанка. Но интересуюсь магическим ремонтом.

Ведьма присвистнула.

— К старому некроманту? Ну ты смелая. Меня зовут Линнет. Если понадобятся редкие ингредиенты — обращайся. Я много чего могу достать через Академию, у меня там брат учится.

Они разговорились. Линнет оказалась начинающей алхимичкой и сама варила краски с магическими эффектами. Анна показала ей свои записи по артефакторике, и они вместе обсудили свойства лунной пыли и способы её смешивания с обычной известью. Линнет дала несколько ценных советов и продала Анне пробные порции редких пигментов по сниженной цене.

— Заходи ещё, — сказала она на прощание. — Тут мало кто интересуется магическим ремонтом. А это же целое искусство!

Анна вышла из лавки окрылённая. У неё появилась ещё одна знакомая, и не просто знакомая, а коллега по интересам. Пусть она и называла себя служанкой, но на самом деле уже начинала свой путь в магическом строительстве. И это было только начало.

Остаток дня она потратила на покупку одежды. В лавке готового платья, которую держала приветливая женщина с крыльями за спиной (кажется, полуфейри), Анна выбрала себе два платья: одно повседневное, тёплое, шерстяное, тёмно-зелёное, а второе — нарядное, для выхода, из струящейся ткани глубокого винного цвета. Она долго мялась перед зеркалом, не узнавая себя: из отражения смотрела молодая женщина с горящими глазами, одетая в чужую моду, но чувствующая себя в ней удивительно правильно. Это было именно то, чего она хотела — не униформа, не рабочая одежда, а просто красивое платье, которое можно надеть вечером и почувствовать, что жизнь налаживается.

— Вам очень идёт, — сказала продавщица, поправляя складки. — Сразу видно, что вы не из простых.

— Я самая простая, — ответила Анна, но улыбнулась.

Нагруженная покупками, она встретилась с Мартой у фонтана. Повариха сияла, держа на руках крошечную девчушку с тёмными кудряшками — свою внучку.

— Познакомься, это Мириам, — сказала Марта. — А это тётя Анна. Она живёт в том большом замке на холме и командует скелетами.

Девочка уставилась на Анну огромными глазами и вдруг улыбнулась беззубой улыбкой. У Анны дрогнуло сердце. Когда-нибудь и её сын будет так же смотреть на мир — с любопытством и радостью.

— Пойдём, — сказала Марта, возвращая внучку дочери, которая как раз подошла. — Пора домой. А то Костик, боюсь, рассыплется под тяжестью твоих покупок.

Костик действительно кренился набок, но держался. Весь обратный путь Анна перебирала в памяти события дня: яркие краски города, лица разных рас, запахи специй, разговоры с Грегором и Линнет. Этот мир больше не был чужим. Он становился её миром.

Вечером, когда она вернулась в замок и разобрала покупки в своей комнате, сын проснулся и потребовал внимания. Анна взяла его на руки, села у окна и стала рассказывать ему о том, как они теперь будут жить. Что у мамы есть работа, деньги и даже знакомые. Что в городе есть Академия, и, может быть, когда-нибудь он туда поступит.

Сын слушал, смешно морща носик, и Анна смеялась. За окном сгущались сумерки, и в комнате разгоралось мягкое лунное свечение — её собственная краска, её маленькое волшебство.