На рыбалку Ирина собралась по всем правилам.

Кроссовки на платформе – удобные, но достаточно легкие, чтобы нога не прела. Ничего моднючего, обычные, темно-синие, если и испачкаются – незаметно будет.

Джинсы, майка, сверху рубашка, с собой – свитер и ветровка-непромокайка с капюшоном. И даже теплый шарф – и накрутить, и подстелить, в самый раз будет.

Все простых немарких тонов, синий, серый, темно-серый. Может, и не так красиво, но чего ради рыбалки расфуфыриваться? Водяному глазки строить?

В мини-юбке комаров кормить?

Они оценят, безусловно.

А вот сама героиня…

Уедешь в лес с попой сорок шестого размера – приедешь пятьдесят второго. Накусают и распухнешь. А как вдохновенно потом чесаться будешь!

Мечта!

С собой – рюкзак с самым необходимым.

На окне сидел печальный Сим.

Его на рыбалку не брали, но пообещали, что привезут ему вкусной ухи. И даже банку с собой взяли для этого дела.

Кот предпочел бы тоже порыбачить, но в планы его жестокой хозяйки не вписывался поиск черного кота в темном лесу. Или вылавливание кошака из речки.

Нет уж.

Пусть сидит дома и мурчит тете Свете.

– Едем?

Кирилл подрулил с шиком – так, что дверца пассажирского сиденья оказалась точно перед Ириной. Девушка погрузилась – и машина тронулась с места.

Ровно на две минуты.

А потом Кирилл затормозил как вкопанный.

На то была веская причина, если бы не затормозил, его бы протаранило насквозь, еще бы полметра – и капот ему бы снесли в хлам. Из соседнего двора на скорости под шестьдесят вылетала «Лада Калина».

– Ты куда прешь?! – заорали из салона «Калины».

Кирилл молча повернул ключ, заглушив мотор, открыл дверцу машины и вышел.

Два шага – и водитель «Калины» только пискнул.

Это вам не иномарка, у которой с началом хода двери блокируются и открыть их можно только из салона, это самая обычная «Калина» в минимальной комплектации и такие полезные опции там не предусмотрены.

Так что оборотень выдернул водителя, как морковку с грядки. Даже с ремнем.

Случайно получилось. Зато вопли тут же прекратились по техническим причинам – как сложно вопить, будучи подвешенным на высоте в полметра над землей за шкирку!

В карающей руке оборотня болтался парень лет двадцати пяти, уже обзаведшийся пивным брюшком, модными очками, подлысоватостью и наглой мордой.

Сейчас ему эти важные атрибуты не помогали.

– Еще раз. Ты, козел. Будешь ездить. По двору. Со скоростью. Не выше десяти. Километров в час. Ноги выдерну.

Там, где стояли точки, оборотень душевно встряхивал свою добычу. К «выдернутым ногам» воротник модной же рубашки не выдержал (хлипковата та импортная мода супротив наших отечественных оборотней), жалобно крякнул, оборвался, и мужчина распластался по земле.

– Понял?

– Понял.

– Пшел вон, козел.

Кирилл вернулся в машину, хлопнул дверцей и выехал со двора. Десять километров в час. Строго.

Ирина мечтательно смотрела в окно.

Минут через десять оборотень встряхнул головой.

– Извини, вспылил.

– Дело житейское.

– Ненавижу таких уродов. Права дали – лети, рванина! Меня один раз такой козел сбил…

– Тебя?

– Я тогда еще молодой был, только оборачиваться начинал. Как раз перекинулся, из дома выходил, как порядочная собака, в ошейнике, а тут… Меня в бок так садануло, думал сдохну, ребра легкое проткнули. Так та сволочь еще меня в багажник погрузила и на свалке выкинула. Я его даже зубами рвануть не мог.

– А потом?

– А потом отлежался. Свалка же…

– Хм?

– Уполз под кучу мусора, сожрал пару крыс, отлежался денек, да и вернулся. И одной машиной во дворе меньше стало.

Ирина представила себе, как оборотень выкусывает из машины бампер. Или головой выбивает стекло, к примеру. Подумала и поняла, что лучше расспросить.

– И как ты это сделал?

– Ты меня волком видела?

– Видела.

– Как ты думаешь, если я на капот вскочу? Или на крышу?

Да, после такого машину действительно проще было поменять, чем починить.

– Правильно ты все сделал. Во дворах же и дети, и старики…

– Учить иногда таких надо. Учить.

– А потом еще и лечить.

– Этого? Разве что от энуреза.

– Энурез его светлый облик еще и украсит.

– Однозначно.

– А кстати, сколько живут оборотни? Я как-то не задумывалась? Интересно же…

– Мне и два человеческих срока не предел, кстати, как и тебе. Мне – если не убьют, тебе – если не начнешь на себя черноту тянуть.

Ирина вспомнила Бабу-Ягу и кивнула. Действительно, ведьмы начинают плохо выглядеть или к смерти, или если творят не совсем хорошие дела. Все свой отпечаток накладывает.

Как говорится – до сорока имеем то, что дала природа – после сорока то, что заслужили сами. Стоит только на пожилых людей в общественном транспорте поглядеть. Чем склочнее и сволочнее особь, тем хуже она выглядит.

– Да, хоть с этим повезло.

Ирина действительно радовалась. Раньше говорили так – бабий век короток. То есть – рожать можешь до определенного возраста, дальше уже не баба, а бабка, пожалуй что.

– Да, вам, женщинам, это важно – до старости красотками выглядеть.

– Не только. Еще и с детьми не спешить, не кидаться под первого встречного с воплем: «годы проходят, я старая дева!!!», а искать вдумчиво и с разбором.

– Тоже важно. С другой стороны, у нас больше времени – у нас и шанс ошибиться больше.

Ирина вздохнула.

– Так-то да. Но не хотелось бы.

Кирилл хмыкнул.

– Это понятно. Ты уже налетела с этим пуделем…

– Женечка?

Вспоминалось уже с трудом, словно сквозь толщу воды. Как и не было ничего.

А как страдала!

Действительно, было б из-за кого, а то пудель! Тьфу!

– Налетела. А ты не налетал?

– Спрашиваешь! Даже два раза.

Ирина не стала просить рассказать, но Кирилл усмехнулся и принялся откровенничать сам. Понял, что любопытство хуже лишая, а сказав «А», надо и весь алфавит повторять.

– Один раз – после армии. Меня же девчонка ждала, колечко я ей подарил, ждать обещала… ну а когда попал в плен, когда пропал… Симонова помнишь?

– Жди меня, и я вернусь?

Эти стихи знали и помнили все. Константин Симонов выразил все то, что раз за разом повторяли жены, матери, дочери, мужчины которых уходили на войну.

Только очень жди. И спасешь меня своим ожиданием.

Эх, если б действительно это помогало! Если бы можно было любовью отогнать смерть от родного человека.

Но кто-то и впрямь возвращался. К тем, кто ждал и верил. Искренне. Истово. Или – неистово?

Как знать…

Может, кого-то и оберегает эта вера?

– Вот она ждать не стала. И верить тоже. Я вернулся, а она уже замужем, ну там, естественно, парень побогаче…

– Ты ему морду бить не стал?

– Я даже отношения выяснять не стал. Знаешь, если б просто так вернулся, а то – оборотень. Мне бы самому с собой разобраться было, какая там любовь! Я вообще тогда про баб позабыл на пару лет, нельзя же так, свяжешься с человеком, а она волчат народит. Или ты ночью не удержишься, ты же помнишь, сколько про оборотней ужастиков ходило?

Ирина помнила. Голливуд оторвался. И от реальности – тоже, такое иногда снимали, что оборотням впору было помереть. Со смеху.

– А второй раз?

– Второй раз уже лет пять назад. Сама видишь, что предложить у меня есть…

Ирина кивнула.

Действительно, спокойный, уверенный в себе, симпатичный мужик на иномарке, со своим домом, со знакомствами, с работой…

Тут охотниц будет – вагон! Эшелон! Отбиваться замучаешься! Это она и сказала Кириллу.

Оборотень хмыкнул.

– Вот я и попался. Знаешь, есть такие женщины… от них как волна идет.

Ирина знала. Даже была лично знакома. Вот у кого-то грудь шестого размера, у кого-то волосы светлые, а кто-то рождается с даром притягивать мужчин. И хоть ты что тут делай!

Дано человеку! Просто – дано. Или суккубы в роду были? Кто их знает? Если вампиры водятся, то и суккубы могут, разве нет? Писали ведь о них средневековые монахи, значит, или видели, или слышали, не из пальца ж высасывали?

– И ты на такую наткнулся?

– Да. Внешне вроде и ничего особенного, но рядом стоять было просто невозможно – все дыбом стояло, – хмыкнул оборотень.

– Уши, лапы и хвост? – подшутила Ирина.

– Особенно хвост. И знаешь, такая вся… готовить умеет, в постели фейерверк, стелет мягко, я подумал – и чего мне еще надо?

– И чего тебе, собака, еще надо? – вспомнила Ирина бессмертного «Ивана Васильевича».

– Я тоже так и подумал. А повезло, знаешь…

– Что, волк не одобрил?

– Как-то так. Это, конечно, чушь репчатая, про истинные пары и прочее, мы бы тогда уже шесть раз вымерли на манер мамонтов.

– Однозначно.

– Но чутье у зверей острее. Когда человек врет, его запах меняется, когда боится, когда ненавидит, любит…

Ирина кивнула.

– Знаю. И?

– Чужого запаха я на ней ни разу не чувствовал, не было такого. Она мне не изменяла. Но… знаешь? Дорогой, когда мы поженимся, у нас будет трое детей?

– Знаю. Сколько ее детей жило у мамочки?

– Двое. В интернате.

– Серьезно?

– Да. Сама понимаешь, когда девчонка мужикам головы кружит, а мозги у нее еще не соображают, как надо – замуж вышла, залетела, родила. Получился пацан, стали жить с мужем, и тут она понимает, что просчиталась. Денег особых нет, бриллиантов тоже нет…

– А заработать?

– Вроде и зарабатывает, но все не туда куда-то идет. Знаешь, главное ведь не заработать деньги, а сохранить и приумножить.

– Бабушка объясняла. И как экономить, и что дерьмо покупать – вшестеро дороже выйдет, и как вещи подбирать…

– Вот. Но худо ли, бедно, прожили с мужем шестнадцать лет. И тут ей подворачивается богатенький Буратино, под которого она и прыгает с восторженным визгом.

– А сын?

– А что – сын? Он взрослый уже, ему шестнадцать есть, пусть сам разбирается, если паспорт получил. От Буратины она рожает еще одного пацана, живут пару лет, и тут мужика сажают.

– И она остается с ребенком на руках.

– А возиться не хочется.

– Второго ребенка сдают в интернат, точнее есть такие школы, в которых дети месяцами живут.

– Иногда оно для детей и лучше.

– Вот. Сдала она пацана и принялась личную жизнь устраивать. Тут я ей и подвернулся.

– Сволочь какая! – от души высказалась Ирина.

– А то нет? Я когда понял, как она со своими детьми… да ни одна сука так со щенками не поступит! А эта…

– Хуже всякой мрази, – подвела итог Ирина.

– И главное, я уже хотел ей предложение сделать. Попросил знакомых по базе все пробить, тут и оказалось… она к младшему уж с полгода не ездила. Мы выходные вместе проводили, так она ребенка и не забирала, и сама не приезжала, чтобы мне потом не спрашивать – где она была?

– Тьфу, падла.

– Я к нему теперь езжу сам. Игрушки привожу, ну и так… почему-то я себя обязанным чувствую.

– А мамаша?

– Нашла себе очередного идиота. Пацан говорит, она обо мне расспрашивает, но он старается так сделать, чтобы мы с ней не пересекались. А в мой дом у нее хода, понятно, нет. И у ворот караулить нет смысла.

– Сочувствую.

– Да чего там сочувствовать. Вот женился б я на ней – тогда бы был достоин сочувствия. А так все нормально, обошлось. Хотя и обидно. Я вот, оборотень, а она человек. А хуже всякого зверя.

Ирина похлопала оборотня по бицепсу. Плечо было напряжено, мужчина явно переживал.

– Не грусти. Никуда не денешься, влюбишься и женишься.

– Ага, влюблюсь. Знаешь, тоже иногда неприятно бывает.

– Не поняла?

– Когда тебя, как племенного волка рассматривают.

– Че-го?!

– Да есть у нас там один кадр… вот у него дочка. Решил под меня девчонку подложить, внуки-то могут в меня пойти, а это его неплохо так усилит.

– Ну хоть девчонка симпатичная?

– Иришка, да ей еще в куклы играть! Ей восемнадцать всего.

– Угу, а мне, можно подумать, пятьдесят.

– У вас не в годах разница, а в переживаниях.

Ирина только покачала головой.

Но почему-то ей было очень приятно. Где-то там, глубоко внутри. С другой стороны…

– А что такого страшного? Стерпится – слюбится, а там и дети пойдут, по возрасту ты вполне себе, тебе на ком-то молодом жениться надо, если уж тебе два срока отпущено, а то и три, вот, чтобы подольше с женой прожить.

– Об этом я не волнуюсь. Если хоть один ребенок окажется оборотнем, ей лет прибавится.

– В смысле? Ах да, кровь смешивается…

– Ну да. Идет воздействие на организм, конечно, беременность будет протекать тяжелее, но потом женщина и восстановится легче, и выглядеть будет намного лучше.

– Кому-то повезет. Почему бы и не девочке?

– Потому что я не проститут и не приживал. Перебьюсь.

– Поняла, не лезу…

– Ты вон, почему под кого-нибудь не подлегла? Ты девочка красивая, осталась бы в аспирантуре…

– Я не хотела.

– Ну, сейчас наверстать можешь. У тебя начальство есть, еще кто… но ведь ты так не делаешь? Хотя вы, ведьмы, можете сделать так, чтоб не только у волка шерсть дыбом.

– Брезгую. Меня дед с бабкой учили, что всего надо своим умом и трудом добиваться. А если продаваться, то плевок цена таким благам. За сколько купили, за столько и променяют. Или выкинут, или еще что… вон сколько жен новых русских было… дед рассказывал.

– Он же у тебя тоже участковый был?

– Да. Вот вышла девчонка замуж, муж на двадцать лет, правда, старше, но зато втрое богаче губернатора, все замечательно, подарки-брюлики, сын родился, потом еще дочка, а потом муж пить начал. Возраст, проблемы… так что ты думаешь? Начал пить, бить жену, сходить с ума… она из дома сбежала, схватив детей, она из нашего села была, прилетела к родителям, те к деду, дед ее в охапку и на заимку к другу. Там черта с два отыщешь.

– И чем дело кончилось?

– Живет. На заимке, с детьми, у друга сын там как раз отдыхал, вот, сложилось так. Любовь-морковь…

– А муж?

– Ты знаешь, трех лет не прошло, как она овдовела. Сначала-то она просто жила, без регистрации, даже без паспорта, мальки и те в школу не ходили, мы им учебники таскали и тетрадки, чтобы не засветиться нигде, а потом муж окончательно ударился в водку, пытался ее найти, но леса у нас – куда там! Пропал человек, как в воду канул. Водка, как известно, не вода. Выпить можно много, но последствия куда как печальнее.

– Ясно.

– Допился он до смерти, вдова возникла из небытия, предъявила документы, забрала, что осталось – и опять на заимку. Какие там шубы-колечки, там такая любовь… нахлебалась от богатства, на сто лет вперед хватило.

– Не так уж и плохо все закончилось.

– Разное бывало. Кого и в лесу находили, кого по психушкам вытаскивали, кого отправляли за границу – вот деньги, живи там, дорогая, только под ногами не путайся, этим, пожалуй что, больше всех повезло. И без детей оставались, и избиения терпели… да много чего. Это вот самое лучшее, что было, а так и дед наслушался, и я насмотрелась.

– Да, дети милиции с детства видели изнанку жизни.

– Я не жалуюсь, меня это устраивает. Ты уж поверь, это здорово.

– Разве?

– Иллюзий не питаешь, ни на что не надеешься, рассчитываешь только на себя, и ты знаешь – помогает.

– Неужели никогда не хотелось, чтобы кто-то поддержал?

– Хотелось, – не стала врать Ирина. – Но раз обжегшись на молоке…

– Так всю жизнь на воду и продуешь?

– Хотя бы часть жизни, – улыбнулась Ирина.

– Главное – не слишком большую, – подвел итог Кирилл и остановил машину. – Вылезай, приехали.

* * *

Место было чудесным.

Громадные сосны – и тут же поляна на берегу реки. Небольшая, как раз пару палаток поставить. И речка чудесная, чистая, широкая, с песчаным дном, с поляны видно. И ручеек стекает…

– Ключ?

– Да, там, повыше он выбивается.

– Прелесть какая!

Ирина выскочила из машины и принялась оглядываться.

Речка с лилиями, вообще замечательно. И рыбацкие мостки есть, кто-то сколотил, и место для костра кирпичом обложено, и даже куча хвороста собрана… Кирилл?

– Мы сюда частенько приезжаем. Жить здесь неудобно, сама видишь, заречье, и река разливается, будешь потом у себя в погребе с удочкой сидеть, и не проедешь по весне-осени, а место все равно чудесное. Из тех, что за душу держат.

Ирина кивнула.

– Потрясающее!

– Поможешь?

В сторону Ирины подпихнули несколько сумок.

– Пошурши тут с продуктами? Там скатерть, что разложить, что нанизать… шашлык на шампур насадишь?

– Запросто.

– Давай. Я сейчас палатку установлю и костром займусь.

– А Михаил где?

– Скоро подъедут.

Ирина кивнула и занялась делом. Расстелила походную скатерть, что-то нарезала, что-то разложила по тарелкам, сервировала стол, благо походный набор был в чемоданчике. Несколько стульев системы трубки и тряпки, такой же походный столик, где-то метр на метр, посуда…

Потом занялась шашлыком, и к моменту, когда Кирилл устроил костер, все было уже готово.

– Вот так.

– Замечательно! Сейчас я мангал установлю, угли организуем…

Кирилл занялся хозяйством. Он как раз установил переносной железный мангал, когда у него зазвонил телефон.

– Да?

Всех реплик собеседника Ирина не слышала, так, прорывались некоторые слова. Мужчина говорил достаточно громко.

– ….Не могу…

– Не понял?

– …получается никак…

– Как не приедешь! Мишка, ты озверел?

– …..плохо чувствует…

– Тьфу на тебя, паразит!

– …вини…

Кирилл повесил трубку и повернулся к Ирине.

– Ну вот. Наобещал… Мишка, гад такой, не приедет.

– Что случилось?

– Да жена у него внезапно… вы, дамы, такие существа бываете внезапные. Просто ужас.

Ирина кивнула. Бываем, физиология-с.

– Куда уж тут.

– Ну и ладно. У меня удочки в багажнике, вечером прикормим, с утра посидим. Ты не против?

– Не-а.

– Придется нам тут вдвоем. Уж больно неохота разворачиваться и домой ехать.

Ирина хмыкнула.

– Повезло тебе, что сейчас не восемнадцатый век. И не девятнадцатый даже.

– Почему?

– Пришлось бы жениться. Скомпрометировал? Репутацию порушил? Все, попался, хвостатый…

– А я бы и женился.

Ирина хмыкнула. Шутка пошла куда-то не туда…

– Ладно. Извини, я пошутила.

– А я – нет.

* * *

Называется – рыбалка по-русски, ощути себя карасем.

Ирина и ощутила.

Рот открыт, глаза хлопают…

– Не поняла?

Кирилл протянул палец и ловко вернул отпавшую челюсть на место.

– Иришка, успокойся. Не буду я тебя в темном лесу кусать. Или насиловать. Или что там в дамских романах пишут?

– Вот это и пишут. Укусил, потом изнасиловал, потом опять укусил…

– Это потому, что в романах бабы неправильные.

– Да? – против воли заинтересовалась Ирина.

– Конечно! Ты сама подумай, мужика кормить надо! Тогда он будет довольный и сытый.

– И насилия не случится?

– И все будет исключительно по добровольному согласию обеих сторон. А то, небось, у оборотней все мысли были – удрать и пожрать.

– Вполне возможно.

– Во-от. А накормили бы бедолагу оборотня, и было бы все, как в сказке. И службу сослужит, и…

– Мусор вынесет. Полочку прибьет.

– Даже ковер пропылесосит. Но кормить – надо!

– Вот и организуй угольки. А то соловья баснями не кормят, а оборотня – романами.

– Даже не сомневался.

– И нечего так шутить. А то поймаю на слове – будешь жениться.

– Лови. Я не против.

Ирина фыркнула.

– Не страшно? Жена-то ведьма будет?

– Все вы, бабы, ведьмы.

– Но не все способны заставить тебя, к примеру, облысеть и опаршиветь.

– Это ты плохо баб знаешь.

Ирина только вздохнула.

– Ладно. Давай шашлыками заниматься. Плохая какая-то тема получилась.

Кирилл кивнул и полез в багажник за жидкостью для розжига. И мимоходом подумал, что Женечке надо бы ноги выдернуть. Вот ведь каз-зел!

* * *

Ирина думала примерно то же самое.

Что и ее родным, и Жене… эх, надо было в свое время не сопли по морде высокохудожественно размазывать, а втыкать им штепселем по самую розетку.

Вот чего б ей надо? Она прекрасно понимала, что вздумай она перевести все в серьезную беседу… как бы не оказалось, что у оборотня в машине и кольцо припрятано. И не отвертишься.

Про оборотней она у наставницы спрашивала, а кто б не спросил? И оказалось, что твари это умные, хитрые и очень расчетливые. И – да. Если кто видел бескорыстных паранормалов, готовых щедро самопожертвоваться – просьба сообщить, это редкий и исчезающий вид. Собственно, уже почти исчезнувший – дураки быстро вымирают.

Так что с оборотнями надо держать ухо востро, нос по ветру и хвост… прижать. А то или оторвут, или еще чего… размножательного устроят, пока тылы открыты. И лишний раз ни на что не соглашаться.

Ирина и не собиралась. Тем более – замужество!

Не хочется.

Уж простите – страшновато.

Это в шестнадцать лет все просто и понятно. Ах, он мне нравится, нравится, нравится, ах он не травится, водкой не травится, или как там кто пел?[24]

Неважно!

Хотя – нет. Дурой можно быть в любом возрасте. А когда взрослеешь, причем это и в шестнадцать может произойти, и в шестьдесят, начинают появляться вопросы.

Неприятные такие, гаденькие.

К примеру – зачем ты ему?

Какую выгоду планирует получить мужчина от этого союза?

Надолго ли хватит великой любви? Существует она между вами, или в романах, как водится, навешали лапши на уши, а ты сиди и суши?

Ох, что-то Ирина сомневалась в своих чувствах. И ладно бы, бог с ней, с любовью, половина планеты выходит замуж – женится по расчету, а там и дети появляются, и живут такие семьи долго и счастливо.

Но!

Брак по расчету крепкий, если расчет правильный. А вот на что рассчитывает оборотень, Ирина и не знала. Может, это такой хитрый план? По заманиванию ее в лапы церкви?

Туда ей точно не хотелось.

Прогорал костер, поджаривались, источая упоительный аромат, шашлыки, а Ирина сидела и смотрела в огонь. Потом Кирилл, отчаявшись дождаться от нее каких-то речей, плюнул на все, и потянул ведьму к речке. Прикармливать рыбу.

Потом они сидели и жевали шашлыки. Кирилл постарался сгладить напряжение, возникшее между ними, и Ирина оттаяла. Но спать они все равно устроились в разных палатках. Так ведьме было спокойнее.

Кирилл не настаивал и не педалировал тему.

Слово было сказано, слово было услышано. Что еще нужно?

Рано или поздно он дождется ответа. Положительного.

А если ответ будет отрицательный?

Тогда надо просто повторить свое предложение еще раз.

* * *

Рассвет на речке.

Как это выглядит?

Призрачно. Зыбко, неустойчиво, словно весь мир окутался молочно-белым флером тумана, и не собирается приподнимать вуаль.

Речка ограничивается небольшим участком вокруг тебя, остальное вытекает из неизвестности и в неизвестность возвращается, словно это легендарная Лета, деревья в клочьях тумана кажутся волшебными великанами. Не тупыми и злобными, как их изображают, а добрыми и загадочными.

Трава затянута белым покрывалом, и ты идешь по ней неуверенно, чтобы не наткнуться ногой на кочку или палку, а выглядит это так, будто ты плывешь в облаке сахарной ваты.

Рыба – единственная реальность в этом мире. Вполне осязаемая, живая, бьющаяся на крючке…

За два часа Кирилл с Ириной натаскали штук двадцать карасиков, сазанчиков и даже двух ершиков. Теперь добыча плескалась в пластиковом ведре с крышкой.

Почистить – и варить.

Ловить они бросили, когда над водой начало подниматься солнце. Теплое, уютное, красноватое из-за тумана, бросившее по воде теплые розовые отблески…

К чести оборотня, одну Ирину биться с рыбами он не бросил. Достал еще один нож и пристроился рядом. На траву летела серебристая чешуя.

Уха тоже получилась на славу.

Все было мирно и спокойно. Два друга выехали порыбачить.

Или – это только видимость?

* * *

Дом встретил Ирину кошачьим мурчанием.

Уютным таким, ласковым.

И девушка растаяла. Подхватила на руки наглого черномордого типа, потерлась щекой о пушистую щеку.

– Ты ж мой хороший…

Сим подумал пару минут, аккуратно зацепился когтями и влез ведьме на плечи. Разлегся там, словно большой пушистый воротник, две лапы с одной стороны, две с другой и замурчал.

Он хозяйский кот?

Значит, у него есть свои обязанности. В частности, мурчать.

Помогать хозяйке успокоиться, расслабиться, собраться с мыслями, так даже правильнее. Вот он сейчас затылочную зону погреет, мышечный спазм снимет, а то так и до мигрени недалеко, опять же, можно аккуратно пощекотать шею мокрым носом, тоже очень отвлекает…

– Сим!

То-то же! А вы, товарищи классики, про мятущуюся душу писать изволите! Сразу видно, что у вас котиков не было. Или точнее, вас у котов не было. Не признал вас ни один кот – и вот.

Незадача.

Сим мурчал.

Ирина расслаблялась, потом пришла тетя Света и захлопотала. Вытащила банку с ухой, разогрела, восторгаясь ароматом, достала чищенную и потрошенную уже рыбу, которую Кирилл с Ириной поделили пополам и определили на жарку, достала муку…

Тут уж и Сим решил покинуть своего человека и отправиться слегка перекусить.

Для более успешного мурчания.

Двигатель вы заправляете? Вот и кота тоже… хорошо бы. И не бензином или отходами нефтепереработки, которые за кошачий корм нынче выдают, а чем-то поприличнее.

Вкусная вещь – уха, если по всем правилам.

* * *

После обеда позвонил магистр.

– Слушаю вас?

– Ирина, вы хотели поговорить с Виталием?

– Да, магистр.

– Боюсь, у нас возникли некоторые проблемы.

– Какие?

Не то чтобы Ирине не доверяла магистру, она ему просто не верила. Вообще. До определенного предела он будет сотрудничать, но предел этот очень близко поставлен. Пока ему выгодно.

А ей?

А ее интересы тут не учитываются.

– Виталий куда-то делся.

– Давно? – заинтересовалась Ирина.

– Вот это я и хочу выяснить. Не желаете составить компанию? Хочу нанести ему визит.

Ирина хмыкнула.

– Магистр, вообще-то это взлом и проникновение…

– Я красть ничего не собираюсь.

– И этого не надо, все равно статья. Даже две.

– Даже в вашей компании?

– Еще и меня под монастырь подведете.

– Нет, туда нам точно не нужно. Но в участок поступил звонок. Представьте себе, из квартиры Виталия сильно пахнет чем-то плохим. И хозяин куда-то пропал… надо бы вскрыть, посмотреть, а то вдруг он там разлагается?

– А чем оттуда пахнет? – Ирина не собиралась поддаваться.

Магистр хохотнул в трубку.

– Ребята в его квартиру через форточку банку с тухлятиной закинули.

Ирина открыла рот, потом закрыла.

– Как?

– Молча. Он, видите ли, в пентхаусе поселился, по-нашему, по-русски, на чердаке. Спустились с крыши, закинули банку – и порядок. Воняет в лучшем виде, сейчас мой секретарь полиции названивает, скоро вскроем дверь. Подъедете?

Ирина покачала головой.

Потом спохватилась, что ее не увидят, и пояснила:

– Не моя территория. Я вмешиваться не буду, я потом протокол почитаю или с местным участковым пообщаюсь.

Магистр явно остался недоволен решением ведьмы, но Ирина чувствовала, что поступила правильно.

Твой вампир? Вот ты его и предоставь для беседы.

Хочешь узнать, куда он делся? Выясняй. Найми специалистов, подними связи…

А Ирине тут делать нечего. Сапоги должен тачать сапожник, пироги печь пирожник, но уж никак не наоборот.

С тем девушка и отправилась на службу.