Знакомый пустырь.

– Сим, Сим, Сим…

– Мау?

Кот был черен и вальяжен, не хуже булгаковского Бегемота. Разве что ходил на четырех лапах, а не на двух.

– Сим, а я за тобой.

– Мау?

Котяра смотрел серьезными зелеными глазами. Ирина протянула ему руку, и он с достоинством обнюхал пальцы, а потом потерся уголком щеки. Понял, принял, здравствуй.

– Будешь у меня жить?

Кирилл готов был поклясться, кто котяра все понимает. А Ирина продолжала уговаривать.

– У нас теперь свой дом будет. И там еще будет жить хороший человек – Светлана Сигизмундовна. Она тоже будет о тебе заботиться. Правда, мебели там пока, считай, нет, но мы все купим со временем. А тебе так и прямо сейчас. Поедешь?

Несколько минут кот размышлял.

А потом подошел и потерся об Иринину ногу.

– Мау.

– Пошли тогда в машину.

Ирина шла. И рядом с ее ногой скользил привидением большой черный кот. И задранный хвост распушился вдвое.

Кот нашел своего человека. Теперь ему есть за кем приглядывать.

* * *

Лоток и наполнитель.

Миски и корма.

Ошейник и таблетки.

Шампунь и когтеточка. Лежанка и пуходерки разных размеров. И это еще не весь список.

Сколько всего надо котовладельцам? Много… Кирилл только головой покачал, особенно на зеленый ошейник со стразами в цвет глаз. И зачем он, спрашивается, нужен?

Но ведь надели!

И кошак не против, наоборот. С удовольствием подставил шею.

– Мурррм.

– Вот кто у меня красавец? Кто хороший кот?

– Мау.

– Я тоже так думаю.

Светлана Сигизмундовна (зовите меня тетя Света) только руками всплеснула.

– Его купать надо!

– Мурррм!

– Обязательно нужно. У тебя на пузе грязи как у поросенка, – подтвердила Ирина.

Ответный мяв был явно возмущенным. Но в ванную Сим пошел своей волей. И стоял смирно, пока его в четыре руки поливали, мылили и опять поливали. Потом завернули в громадное полотенце и принялись сушить, вычесывать и выстригать колтуны.

И даже когти слегка подровняли. Один вообще держался «на ниточке» – ссадил его кошак обо что-то. Надо было срезать.

Отмытый и вычесанный, котяра распушился втрое, если не вчетверо. Он обошел квартиру, по-хозяйски поточил когти о когтеточку, которую Кирилл успел прикрепить в коридоре, потом устроился на лежанке в комнате Светланы Сигизмундовны – и замурчал так, что заглушил шум за окном.

Тетя Света улыбнулась.

– Как мне этого не хватало! Кто бы знал…

Ирина улыбнулась. Погладила черную лобастую голову.

– Мне тоже. Вот хороший кис, вот умница…

– Мурррм…

– Я поеду в общежитие. А завтра начну собирать вещи для переезда.

Мысленно Ирина подсчитала имеющуюся наличность.

Вот ей придут деньги за квартиру, от съемщиков, и можно будет купить себе диван. Кровать она покупать не будет, это слишком большая роскошь в ее положении, а диван в самый раз.

Компьютер у нее есть, ноутбук, а все остальное…

А что ей еще надо?

Кое-какую мебель, кстати, можно и из того города забрать. Ладно, это она еще обдумает, не хватало еще дрова по трассе возить! Это дороже чугунного моста получится! Лучше уж на месте что-то дешевое купить.

А вот что ей точно надо…

– Кирилл, мы можем заехать в аптеку?

* * *

Трава.

Соль.

Шприц одноразовый, пластырь, бинт.

Зачем все это нужно?

А где взять кровь?

Ирина собиралась защитить свой дом от любого недруга. Только как объяснить это Светлане Сигизмундовне?

– Я ее завтра свожу диван тебе посмотреть. И в гостиную какую-нибудь мебель.

– Кирилл! Это дорого!

– Не дороже денег. И ты плохо представляешь, сколько стоит наша находка.

– Много? – Ирина интересовалась так, мимоходом, без лишней корысти.

Кирилл хмыкнул.

– Мишка клянется, что сумма там восьмизначная. И ближе к девятизначной.

Ирина махнула рукой и успокоилась.

– Тогда пусть будет и мебель. Согласна.

Кирилл хмыкнул.

Он не врал. И собирался завтра купить еще кое-что для старой женщины. К примеру, ту же плазму. И кое-какую кухонную технику. И телефон.

Пусть хоть остаток лет доживет в покое и уюте. Разве она этого не заслужила?

Но Ирине об этом говорить не стоит. Она и так достаточно жестко реагирует на происходящее. А зря. Заслужила ведь…

Действительно заработала.

* * *

Петя сам открыл дверь и приветливо улыбался.

– Добрый вечер! Проходите, гости дорогие!

– Вечер добрый, – поздоровалась Ирина. – Как ваши дела? Как ваша супруга?

– Я их с Ромкой на море отправил. От греха. Пусть мандарины лопают и оздоравливаются. А вы как?

– Пока не жалуюсь, – ответила Ирина. – Но проблема есть, и наверное, по вашей части.

– Слушаю? – подобрался Петя.

Рассказать Люсину историю было несложно. Петя выслушал, кивнул и достал из шкафа в коридоре сумку.

– Не поняла?

– Мой походный набор. Поехали?

– Куда?

– К вашей подруге в больницу.

Ирина только глазами хлопнула.

– Зачем?

– Смотреть буду. Я, как и врачи, по телефону диагноз не ставлю. Вот еще не хватало.

– Спасибо, – от души поблагодарила Ирина.

– Не за что. С меня и так за Томку причитается.

– Не за что. Я свою работу делала.

Петя махнул рукой.

– Вот и отлично. Едем?

– Едем, – подвел итог Кирилл. И первый отправился на улицу.

Все он понимал про ароматические палочки. И антураж, и интерьер, и люди в это почему-то верят, можно подумать, специалист обязательно всю квартиру должен завонять, чтобы в их проблеме разобраться…

Но – воняет же!!!

Людям-то и ничего, а каково бедному оборотню? Хоть ты из дома беги. Вот он и сбегал. И побыстрее…

* * *

В состоянии Люси изменений не было. Она так и лежала, неподвижная.

Пищали какие-то приборы, дремала на посту медсестра, пахло какой-то больничной пакостью – Ирина не знала, чем именно, но запах четко ассоциировался у нее со смертью, болью, угасанием…

– Плохо мне тут, – поежилась она.

– Тут кто-то умирал недавно. Вот ты и чувствуешь, – кивнул Кирилл.

Ирина поежилась еще раз, обхватила себя руками за плечи.

– Неприятно.

– Ничего не поделаешь, времена не выбирают, в них живут и умирают, – процитировал кого-то Кирилл.

Они стояли подальше, у двери, чтобы не мешать Пете. А тот вовсю священнодействовал.

Расставлял свечи, почему-то с голубым воском, и где только взял такие? Доставал блюдечки, лил в них воду из самой обычной пластиковой бутылки, достал пластилин и принялся лепить из него что-то похожее на пирамидки, потом втыкать в их верхушки булавки и расставлять в одном ему ведомом порядке… перехватил взгляд Ирины.

– Ритуальная магия. Вы с ней незнакомы?

– Нет.

– Это достаточно противный раздел, но ознакомиться с ним необходимо хотя бы для общего развития. Вас кто учил?

Ирина покачала головой.

– Самоучка.

– Тогда потом снова заедем ко мне. Я вам дам несколько книг.

– Книг?

– Ирочка, вы еще молоды, – махнул рукой Петр. – А книги по магии были всегда. Правда, не те, что издают, уж вы поверьте, что в них ничего интересного найти нельзя. Настоящую литературу переписывали, переснимали, перепечатывали, кто как мог, так и устраивался. Хотя вы вряд ли с этим сталкивались. Вы дитя своего века, сотовых телефонов и камер на каждом шагу.

Ирина пожала плечами.

– Я знаю, что такое самиздат.

Ага…

Если честно, она у деда как-то видела. Ну не издавали в советское время «Камасутру», а людям интересно было. Может, это и не «Камасутра» была, но там были картинки, подписи и фотографии. Ирина даже в школу отнесла самодельную книжку, чем парализовала весь класс на неделю.

Всем интересно было.

Дед потом узнал, но ругаться не стал. А чего? Рано или поздно все этим заниматься будут. Пусть уж лучше дети знают, что им предстоит. Ирине не драли уши, ей просто прочли лекцию о противозачаточных средствах и последствиях ранней беременности. Судя по тому, что беременность не состоялась, а первым Ирининым мужчиной стал Женя – подействовало хорошо. А чего запрещать?

Объяснил последствия, а дальше все своим умом жить будут. На всю жизнь не назапрещаешься.

– Вот и отлично. Я вам дам книги на неделю, сделаете себе копии.

– Спасибо. Я верну, – пообещала Ирина.

Засядет на ночь на работе и все отснимет. Это дело полезное.

– А пока посмотрим, что не так с вашей подругой. К дверям палаты отойдите.

Ведьма и оборотень переглянулись и послушались. В чужой суп ложками не лезут. А уж в чужую магию – тем более!

Петя выдохнул. Собрался. И…

Никогда Ирина не видела подобного преображениям. Когда они вместе работали, ей не до переглядываний было. А сейчас…

Куда исчез безобидный, в сущности, серый человечишка?

Но блеснули темной прозеленью глаза, скрючились когтями пальцы, и показалось ей – или из-под губ мужчины лезут острые вампирские клыки? Или как-то многовато их для вампира?

Опасность?

Не совсем то слово.

За плечом мужчины словно выросла женщина с косой, сладко улыбнулась… ну, кто ко мне в гости первый? И положила руку на плечо проклятийника, давая свое благословение.

Да, чудо, что Чивилихин вообще выжил. Хотя Петя и работал не в полную силу, это уж наверняка. Зачем ему надрываться?

За идею? Ради личных устремлений?

Это – не то. А уж тем более ради подонков, которые его жену украли…

Мгла сгустилась, обвилась вокруг беспомощной Люси, запустила свои щупальца под одеяло…

И вдруг все кончилось.

Петя съежился, стал меньше ростом, отступил на шаг – и в палату словно бы вернулась жизнь. Зажужжали медицинские приборы, ярко вспыхнули, радуясь свободе, лампочки, даже воздух стал иным. То ли чище, то ли лучше…

А сам проклятийник устало потер руками лицо.

– Не могу. С этим я не справлюсь.

– С чем – с этим?

Ирине было не просто интересно. От этого зависела жизнь ее подруги.

– Подозреваю, что из вашей подруги хотели сделать сосуд.

– Для чего?

– Для вашей магии, Ирочка, для нее.

– Не поняла?

Ирина даже рот открыла от удивления.

– Вы в курсе, что магию можно передать? – прищурился Петя.

– Да. Мне предлагали…

– Только кто-то при этом умрет?

– Ну да.

– А вот теперь представьте. Приходит к вам подруга. И вы рады, вы расслабляетесь, вы можете и не почуять ничего. А она подловит момент и задаст вам ритуальный вопрос.

– Это как?

– Ты отдашь мне свою силу? К примеру… Но можно и другую формулировку подобрать, или просто на японском спросить то же самое.

– А если я ничего не пойму?

– А это неважно, важно согласие.

Ирина хмыкнула.

– В магии достаточно много формализма, – согласился Петя. – Процесс бы в любом случае запустился, тут многокомпонентное заклинание. И сделать из Людмилы… да?

– Да.

– И сделать из Людмилы сосуд, и достаточно покорное существо. Она забирает у вас магию – вы умираете. Она отдает магию – она умирает. И кто-то третий становится ведьмой.

– Козлы.

Кирилл сориентировался первым.

– Почему это нельзя снять? – Ирине было не до оценки действий неизвестных магов. Это уж она потом поругается, а сейчас о деле.

– Сил не хватает, – признался Петя. – Накладывали несколько человек, чтобы с гарантией.

– Я могу помочь?

Ирина даже минуты не колебалась. Если ее подруга из-за нее пострадала, что ж? Это надо исправлять.

– Помочь-то можешь, да толку не будет, – проворчал Петя.

– Почему?

– Там было четыре человека. Не меньше.

– Хм…

– Четыре человека, из которых один накладывал заклинание, а остальные его поддерживали.

– Там был только рунный круг.

– Ага, а его так просто писать, да? Взял мелок и пошел черкать, как классики, – огрызнулся Петя. – Там каждую руну силой напитывать надо.

– А почерк вам незнаком? – Кирилл подумал еще и об этом.

Петя пожал плечами.

– Кажется, знаком. Сами понимаете, проклятийников по городу… да что там! По стране нас и то мало!

– Зато проклятий много, – грустно пошутила Ирина.

Петя собирал свое снаряжение в сумку.

– Проклясть-то каждый может. А вот сделать это грамотно, не подставиться самому, не накликать на себя проблем… а то так бросишь человеку – чтоб ты сдох, гадина, и себе жизнь укоротишь.

– И ведь не проверишь ничего, – Кирилл думал о чем-то своем.

– Почему же? Проверить можно, только это должен быть специалист, – отмахнулся Петр.

– А сам человек? Никак не проверит?

– Ты себе сам диагнозы ставишь, или идешь, анализы сдаешь? К врачу ходишь?

– Не хожу, но смысл мне ясен. Жаль, что вы, специалисты, рекламы не даете.

– Не даем. Кому надо – тот нас найдет и так. Хотя… грамотное проклятие, если что, жертву не отпускает. Человек помрет от стечения обстоятельств, ему и в голову не придет, что он проклят. Или счастья в жизни всей семье не будет…

– Церковь-то справится, – Кирилл был в этом абсолютно уверен.

Петя фыркнул весьма ехидно.

– Ты сюда хоть роту попов нагони – дела не сделаете. И знаешь, почему?

– По вере?

– Именно. В любой структуре есть те, кто верит и верует, искренне и истово. И есть те, кто свечками и водкой торгует. Если первых можно позвать и польза будет немалая, то вторых… хоть ты армию нагони! И у вас таких найти не легче, чем белого слона в Сиаме.

– Суть ясна. А как все же можно помочь подруге?

– Советую встретиться с магистром. И поговорить по-человечески. Ведьмы, как правило, вне ковена. Разве что сотрудничают, по своему желанию.

– Почему такая дискриминация?

– Потому что вас, баб, в структуру встраивать – отдача замучает. Слишком уж вы непредсказуемы. Так что это не дискриминация, а разумная предосторожность.

Ирина потерла нос.

– Ладно. А как я могу встретиться с магистром?

– Я тебе телефончик напишу.

– И последнее. Так чей почерк тебе, кажется, знаком? – Ирина не пропускала нужное ей мимо ушей.

Петя замялся.

– Знаешь, проверить бы надо.

– А потом, по результатам проверки, найдут тебя, как всадника – без головы? И знания при тебе останутся? Лучше делись сейчас, – Ирина свято помнила принцип: чем меньше народа посвящено в тайну, тем легче ее утратить.

– Логично. Темка это, Михайлов.

– Кто такой?

– Тоже проклятийник, и не из худших. Но до меня не дотягивает, – приосанился Петя. – Числом берет, силой его Бог не особо наделил. А вот объединять нескольких людей, сосать силу, как пиявка, это он может. Это ему всегда хорошо удавалось. И я не удивлюсь, если трое из четверых, которые сейчас это проклятие накладывали, или болеют, или еще что…

– Высосал много?

– Да. Ты учти на будущее, так безоглядно, как мне – не доверять. Вмиг высосут.

– Я не банка с пепси. Часть силы высосут, еще появится.

– Так-то да. И появится, и может, даже прибавится. Это как упражнения на раскачку резерва. Но есть и другое. Пока ты слаба, ты беззащитна. В спортзале ты тренируешься не до «упасть и не встать», а до усталости. Тогда правильно получается. А если упасть, где стояла и сил нет… знаешь, сколько на тебя можно гадости подцепить?

– Не знаю, но верю. Значит, Артем Михайлов.

– Да.

– Телефон?

– Держи.

Самый простой номер сотового. Ни шестерок, ни единичек, ни какой-либо «цифровой крутости», вам достанутся самые лучшие номера, только запишитесь у нас. Наоборот, запомнить номер было сложно.

– Кстати, ты магией на нее действовала?

– Нет, – растеряyно посмотрела Ирина. – Попросту смыла водой рунный круг, там ведь все мелом было нарисовано, и привезла подругу в больницу.

– Повезло.

– Почему?

Петя рассмеялся очень неприятным смехом.

– Потому что идиоты, вот что.

– Что именно? – насторожилась Ирина.

– Сами привыкли даже задницу с магией чесать, вот и думают, все такие. Недоумки, – продолжал веселиться проклятийник.

– Объясни? – потребовал Кирилл.

– А чего тут. Проклятие сильное, мощное, но… понимаешь, проклинают обычно на то, что легче поддается.

– Это как?

– Как при гриппе. Больны у тебя легкие – получишь осложнение на легкие. Больное сердце – сердце и рванет. Так же и с проклятиями. Баб хорошо проклинать или на безбрачие, или на бездетность, или на что-то в том же духе.

– Ага…

– Мужиков – на бездетность их заклясть намного сложнее. А вот на что-то родовое – милое дело, у мужиков в подкорке заложено род продолжать, вот, род проклясть и можно. Станут там безумцы рождаться, или в каждом поколении один ребенок родительским горем будет… в тюрьме сгинет, или картежником станет, или алкашом… у баб, кстати, с этим сложнее, они не свой род, а чужой продолжают.

– А у евреев?

– А их, кстати, проклинать вообще сложно, – фыркнул Петя. – У них как с письменностью, у всех людей слева направо, а у них справа налево. Там столько надо учитывать… можно попробовать проклясть, а в итоге благословение получится. А тот, кто проклинать просил, сам пострадает.

– Энергетическая защита?

– Да нет. Специфика для каждого своя. Ты ж не будешь африканца морозами проклинать, он их в глаза не видел, если на крайнем Севере не был. В их аду жарко, а у алеутов, к примеру, холодно. Понимать надо. Проклятия – это не таракан начихал, это дело весьма индивидуальное. Подход быть должен.

– А к Люсе это какое отношение имеет?

– Да самое прямое. Вот если бы ты на нее магией подействовала, ты бы как раз и проклятие завершила, и ее своей силой подпитала, и… и мне бы тут делать было нечего.

– Почему?

– Сейчас проклятие как надстройка. А было бы – как основа. Фундамент. База. Потому ее в круге и оставили, что это не сразу срабатывает, сил много нужно, небось, там и подпитка какая была, просто ты не заметила.

Кирилл развел руками. Может, и была, да кто ж теперь узнает? Не возвращаться же?

– Урод, – от души припечатала неизвестного ей Михайлова Ирина. – Если бы все удалось, и Люся бы стала марионеткой, бррр! Это действительно могло бы получиться. Я бы не почувствовала ничего, да?

– И никто не почувствовал бы. Вы двое померли, а кто-то третий остался с вашей силой.

– Дважды урод.

– Ага. Думаешь, легко такое накладывать? И свои силы потратил, и чужие, и твоих еще хватило бы на достройку конструкции. А ты ее, как обычного раненого – и в госпиталь. Потому и жива она до сих пор.

– Брррр… – поежилась ведьма.

– Повезло тебе. Повезло, что магией действовать не стала, затянуло бы.

– Ну, не такая уж я и дура.

– Не знаю, не знаю…

Ирина решила не спорить. Умные женщины никогда не мешают мужчинам считать их дурами.

* * *

– Что тут происходит?

А врача-то кой черт принес? Хорошо хоть все уже в сумке, и свечки, и пирамидки…

– Мы уже уходим, доктор, – Ирина примирительно подняла руки ладонями к врачу. Сдаюсь… – Просто я волновалась за подругу.

– Поэтому в палате полно нестерильного народа?

– Что вы, коллега, – Петя примирительно улыбнулся. – Я уже ухожу. И не нужна ей стерильность, вы и сами понимаете. Это не инфекция, не ожоговое отделение, не открытая рана. Не стоит так уж перегибать.

– Покиньте немедленно отделение!

– Уходим.

Троица послушно вышла на улицу, по дороге избавляясь от халатов и бахил.

– Поехали ко мне за книгами, – скомандовал Петя. И ухмыльнулся. – Ишь ты… защищать он кинулся.

– И что такого?

– Тоже мне, нашелся принц со спящей царевной.

– Петь, ты в своем уме?

– А вот посмотришь.

– Ты же проклятийник…

– Но уж точно не дурак.

Ирина пожала плечами. Она особо во вспыхнувшую любовь не верила, но кто ж его знает? Надо Люську сейчас вылечить, а потом уж и разбираться, кто там кому нравится.

* * *

Наутро Ирина отправилась на работу. Как обычно…

Рутина обходов, одни и те же кварталы, дома, люди…

Скучно?

Да помилуйте! Вы просто ничего не понимаете! Ирина видела в этой работе нечто стабильное, постоянное, удивительно надежное. Мир может лететь ко всем чертям, строить капитализм или социализм, ставить и свергать президентов, а порядок поддерживать кто-то должен. Как ее дед в девяностые.

Шел и работал. И никаких оправданий, вроде: «путча», или там «это не хулиганство, а агитация за нашу партию» не допускал.

Рисуешь ты на заборе?

Это не наглядная агитация, а хулиганство. И изволь отвечать за него по всей строгости. А именно – баллончики долой, ведро с краской в зубы и вперед. По примеру Т. Сойера, пока забор не покрасишь, домой можешь не приходить.

Не нравится?

Так у грамотного участкового всегда есть рычаги воздействия. Шантаж?

Что вы! Как можно! А ты не пей водку, не шляйся по чужим женам, не воруй, и будет тебе счастье. Ну а если уж нарушил заповеди – прости, друг. Компромат, он и у фараонов был компроматом.

Вот и сейчас Ирина накрыла компанию подростков, которые рисовали на заборе интернациональное слово из трех букв и высшей математики. И чем им забор не угодил?

По результатам разговора пришли к общему знаменателю.

Слово могут дорисовать. Но потом надо его закрасить. А если есть свободное время, мы его потратим с пользой для дела, не оформляя «хулиганку». А то ведь можно…

Можно.

И жизнь потом будет не то чтобы порушена, но осадочек останется. Ну зачем таким милым молодым людям такие проблемы? Подумаешь, хозяин дома – козел!

Вот и рисовали бы козла. Высокохудожественно.

А то все буквы кривые, все косые… позорище!

Молодые люди вняли увещеваниям и согласились все закрасить. А что там они в процессе себе под нос бурчали, ну так это ерунда. У людей несварение желудка приключилось, всякое бывает.

Потом позвонил Кирилл.

Ирина подхватилась и отправилась к Серафиме Сигизмундовне.

Пока Кирилл повез ее выбирать диваны и стаканы, она прекрасно справится со своей задачей.

Сим встретил хозяйку вдохновенным мурчанием и потерся об ноги. Ирина погладила его за ушами.

– Ну что, мохнатый, обрел дом?

– Мау…

– Отсюда тебя не прогонят. Живи, сколько пожелаешь. А если гулять захочешь, мы тебе ошейник с биркой наденем. Чтобы не потерялся.

Сим всем видом показал, что нагулялся на ближайшие лет двадцать. Вот, если к весне… там посмотрим.

И Ирина принялась за важное дело.

Защита.

Все, кто хоть как-то наделен экстрасенсорными способностями, свои дома защищают. Вот в принципе. Мой дом – моя крепость, для них это не просто слова, это образ жизни. Дом должен быть такой, чтобы в него зло не проникло.

Чтобы любого, кто с недобрым идет, с дороги сворачивало, а то и вообще – наизнанку выворачивало. Вот, как Прасковья, ведьма старая, свой дом защитила, так оборотень и не мог дороги найти. И вовек не нашел бы, если б не померла старуха. Но и тогда силу она смогла передать сама. Кому судьба покажет, а не тому, кто за ней охотился.

Ирине до таких высот было, как до Китая раком, но кое-что уже и она могла.

К примеру – кольнуть шприцом мизинец, выпуская на пластиковую тарелку капельку крови. И нарисовать кровью руну «Альгиз».

Над дверью, там, где это видно не будет, за притолокой, под подоконниками во всех комнатах, по дымоходам и даже на балконе. Лишним не будет.

Ирина бы и перед подъездом нарисовала, но это уж будет чересчур. Всех она защищать не нанималась.

Палец пришлось колоть еще раза три. Больно, кстати говоря.

А еще трава полынь, еще зверобой и тимофеевка.

Все это было Ириной перетерто в порошок, и сейчас она одной рукой удерживала зажженную свечу, второй сыпала порошок по углам квартиры и еще умудрялась произносить заговор.

– …и не будет дороги ни пешему, ни конному, ни по пути прямому, ни по окольному…

Сколько лет было заговору?

Сто? Двести? Или и того больше? Ирина и знать не хотела, ей было достаточно, что подействует. И никто без ее позволения в дом не войдет.

Или – Светланы Сигизмундовны. Но тут разговор будет другой, войти человек сможет, а вот если решит зло причинить…

Возможны вариации.

Как с гриппом – осложнение бьет туда, где есть слабость. Так и здесь, магия найдет, куда ударить. Сердце, разум, да что угодно, хоть бы и прободение язвы…

Да хоть острый понос!

Поди, побычься на хозяев, если в буквальном смысле слова на навоз исходишь?

Ирина знала, как это будет.

Человек со злым умыслом вообще не дойдет до квартиры. А если дойдет, то ему же хуже будет – медицина обогатится новым случаем.

В квартиру можно попасть, если неприязненно относишься к ее хозяевам, но поднять на них руку? Или еще какое зло учинить?

Попробовать можно. А вылечиться потом будет сложно.

Ирина закончила процедуру и улеглась прямо на пол в своей комнате.

Чистый, паркетный, лакированный…

Хорошо!

Потолок высокий, комната светлая, уютная, она сюда поставит диван, компьютерный стол и шкаф для одежды. И хватит с нее. Нечего захламлять. Можно еще цветы в горшках. Или какую-нибудь полезную траву. И разве что тумбочку у дивана для всякой мелочевки.

В самый раз будет.

Ладно, полежать минут десять, а потом надо заниматься уборкой. Смести всю траву в совок и выкинуть. Она свое дело сделает, а оставлять этот порошок по углам ни к чему. Может, потом букеты сухой травы для аромата по углам наставить и в них эту траву подмешать? Для защиты?

Посмотрим…

* * *

Когда приехали Светлана Сигизмундовна с Кириллом, Ирина уже была в полном порядке, равно как и квартира. Кирилл подмигнул – и принялся таскать коробки.

Ирина только головой покачала.

Посуда и бытовая техника, какие-то вазы и чайник, шторы и постельное белье…

– Вы решили скупить половину гипермаркета?

– Только треть, – отмахнулся клыкастый.

Ирина хотела было треснуть его по голове и от души поругаться – она не нищая, чтобы ей белье покупали! И вообще, что за наглость!

Но лицо Светланы Сигизмундовны сияло таким искренним счастьем…

Все же для женщины это важно – пройтись по магазинам, ни в чем себе не отказывая. Но если нет денег, и выживаешь на крохотную пенсию?

А сегодня тетя Света позволила себе оторваться.

И у Ирины язык не повернулся обругать наглое хвостатое животное, которое воспользовалось ситуацией. Ладно…

Будет на нашей улице праздник, а на твоей шкуре – крем с депилятором.

Кирилл все отлично понимал, но только нагло ухмылялся. А потом и вовсе предложил:

– Ириш, мне тут позвонили, помнишь тех двоих? Мужчину и девушку?

– Да…

– Они готовы пообщаться. Хочешь, вместе проедемся, поговорим с ними.

– Хочу, – тут же согласилась Ирина.

Она понимала, что на обычный язык это переводится так. «Мы из них все вытянули, что могли, теперь и тебя пустить можем». Ну и ладно.

Люся в больнице, а ей просто надо узнать, кто все это затеял – и оторвать наглецу голову. Можно – не сразу, можно в порядке очереди, и начать с ног. За все хорошее.

– Тогда поехали? А тетя Света пока тут разберется? Справитесь, теть Свет?

– Справлюсь, Кирюша, – улыбнулась женщина.

Ирина только головой покачала.

Спелись.

Ну и ладно.

– Сим, составим с тобой коалицию?

Кот повернул голову, посмотрел с подушки своими зелеными глазами, и мурлыкнул. Потом выпустил когти и вдумчиво так оглядел их. Типа, составим. Обязательно…

С левой лапы, с правой лапы…

Ирина подумала, что надо будет привязать фамильяра. Но не сейчас, нет. После того, как она все и всех разъяснит.

Фамильяр – не просто себе животное. Он живет столько же, сколько и ведьма, и погибает вместе с ведьмой. А Ирина не была настолько уверена в своих силах и своем бессмертии.

Тетя Света устроена, кот устроен, подруга в порядке… будет. А сама Ирина не будет рисковать никем из них.

Нечего!

Кот, словно прочитав ее мысли, крепко цапнул гладящую его руку. И фыркнул.

Не смей так думать! Справимся! У кошек девять жизней, а у подонков – одна, мы их просто количеством задавим! Когтями на ленточки распустим.

Ирина рассмеялась, еще немного почесала вальяжно подставленное ухо и отправилась надевать кроссовки.

* * *

Светлана Сигизмундовна поверить не могла в свое счастье.

Тишина.

Спокойствие.

Уют и чистота. И не надо ни от кого шарахаться, не надо вдыхать атмосферу ядовитой ненависти и злобной склоки, которая так и висела раньше в старой коммуналке, не надо терпеть, глотать обиды…

Можно просто жить.

Она еще раз перебрала драгоценные воспоминания. Когда Кирилл пришел в коммуналку с двумя мордоворотами за спиной и, мило улыбаясь, постучался сначала в одну комнату, а потом в другую.

И жильцам было предложено – или они переезжают, или переезжает Светлана Сигизмундовна. А на ее место вселяется скромная и тихая цыганская семья из четырнадцати человек. Такая уже есть на примете, только дайте отмашку.

Понятное дело, начался скандал.

Кирилл все выслушал и потыкал пальцем в кнопки телефона.

Появившаяся на пороге семья была… она внушала ужас и благоговение.

Благоговение – перед матерью, которая рожала столько детей. Ужас – перед их количеством.

Цыганята просто кишели, а их родители, весьма колоритные личности, тут же умудрились переорать всю коммуналку.

К вечеру решение было принято единогласно. Единокомнатно. Да и чего за эти комнаты держаться, если своя квартира будет? Отдельная?

Ах, на выселках?

Ничего страшного, автобус и туда ходит, раз в час – точно, не нравится – осваивайте велосипеды или покупайте машины. За все приходится платить, и за издевательства над пожилыми людьми тоже. Рано или поздно, так или иначе…

Светлана Сигизмундовна потом спросила у Кирилла, откуда он взял эту семью.

Ответ просто убил.

Кирилл договорился со знакомыми, те собрали детей по трем семьям, и явились в гости. Но вообще-то у них только четверо своих, и профессия самая что ни на есть мирная. Актеры они. А что? Хорошо ведь сыграли!

А сейчас она сидит в квартире, разбирает кучу дорогих новых вещей, а скоро еще бытовую технику привезут, но это часа через три. А пока можно пойти в ванную, новенькую и чистую, накапать в горячую воду ароматическое масло и полежать.

И ни о чем не думать.

Почитать книгу в планшете, который ей подарили, и в который закачали, наверное, шесть библиотек, выпить чая, послушать музыку, а не осточертевшее радио, которое постоянно орало на кухне…

Ирочка?

Да Светлана Сигизмундовна готова была девочку на руках носить. И что-то ей подсказывало, что они уживутся. Даже неплохо уживутся.

Девочка умная, грамотная, постоянно занятая на работе, ей нужно, чтобы кто-то о ней заботился. И о коте, кстати…

– Сим, иди сюда, лапа. Мы тебе вкусняшек купили.

Против вкусняшек кот не возражал. Сырое мясо, конечно, котам лучше не давать, но иногда можно побаловать животное. Все равно его еще не проглистовали, если что – всех паразитов сразу перетравим.

Кот принял кусочки мяса, красиво уложенные в зеленую мисочку, и вежливо взял один зубами.

Вкусно, мурррм! Хор-рошо!

Хорошо, когда дом.