Пристегнув ремень безопасности, Генри подумал, что Изабель будет волноваться. Не стоило вот так сбивчиво объяснять и сбрасывать. Телефон тут же зазвонил, и Генри собрался извиниться и рассказать подробнее, но тут экран померк.

Изабель постоянно ворчала, что Генри не удосуживался заряжать телефон. Как она права! Он просто забывал. А теперь с удивлением смотрел на бесполезный телефон. С раздражением убрал его в карман. Ну и ладно, двадцати минут не пройдёт, как он окажется дома, там всё объяснит.

На зеркале заднего вида покачивались чётки, сделанные из змеиных позвонков, и костяной крест. Рёбра Генри ныли, и он осторожно потёр их. Может, он погорячился, говоря, что нет синяков. Ремень безопасности сдавил весьма ощутимо, когда машина стукнулась о дерево, ещё и по старым переломам.

– Всё в порядке? – спросил водитель. – Ты попал в аварию?

– Ничего серьёзного. Здорово, что ты оказался рядом.

– Проезжал мимо. Почему бы не помочь.

Генри радовался, что машина оказалась небольшим фургоном, развозившим грузы. После аварии Генри избегал обычных легковых машин, они слишком напоминали ту, в которой они ездили с отцом. Поэтому и себе взял потрёпанный пикап, ничего общего с новыми манёвренными автомобилями, любимыми отцом.

Здесь тоже было всего два места, а за стеной металла – закрытый кузов. Совершенно непохоже, но Генри всё равно ощущал себя до странного неуютно.

Он покрутил в руках телефон, но тот вряд ли мог зарядиться от густого влажного воздуха в кабине. Ощущение неуютности не пропадало, и Генри больше опустил окно со своей стороны, отчасти радуясь, что в машине нет кондиционера.

Встречный ветер нещадно трепал волосы, путал их, но освежал лицо. Адреналин после встречи с деревом схлынул, и Генри ощущал одну усталость. Неимоверно хотелось спать, и только неясное беспокойство мешало сонливости.

Водитель спросил что-то незначительное, Генри ответил. Но на самом деле сосредоточился на собственных ощущениях. Ему было тесно в кабине машины, дыхание сбивалось, но он долго не понимал причину.

Болтались на зеркале чётки из змеиных позвонков.

Здесь несло смертью, внезапно осознал Генри. Не трупами, к ним он привык, не задержавшимися ошмётками призраков, чтобы их поглотить. Ничем… естественным. Это смрад смерти. Отголосок запёкшейся крови, забившейся под ногти или в щели машины.

Генри покосился на водителя. Мужчина средних лет в клетчатой рубашке, лицо скрывала густая борода. Внимательные глаза под кустистыми бровями. Руки на руле казались мощными и натруженными, как у того, кто много работал физически. Совсем не похожи на тонкие кисти Генри. Он иногда кривился, что у него руки, как у музыканта какого-то, но Зак хмыкал:

– У тебя руки колдуна.

Генри не мог отделаться от мысли, что у водителя руки убийцы. Дело было не во внешнем виде, а в ощущении. Этот человек легко мог отнять чужую жизнь, и отголоски этих смертей висели на нём ошмётками чужой незримой плоти.

Генри поднял собственные ладони и уставился на них. Интересно, он так же ощущается? От него такой же холодок по коже, и невольно поднимаются волоски на загривке?

Машина аккуратно свернула на узкую неасфальтированную дорогу, к которой вплотную теснились деревья, так близко, что наполняли дорогу сумраком. Генри тут же забыл о руках и вскинул голову:

– Эй, я думал, ты прямо едешь. Мне туда нужно!

Водитель не отвечал, и Генри нахмурился:

– Тогда я здесь выйду. Спасибо, что подвёз.

Генри отцепил ремень безопасности, тут же дёргая дверцу, но она не поддавалась. Похоже, водитель заблокировал.

– Не кипишись, – спокойно сказал мужчина, – я же не могу остановиться посреди дороги. Сейчас чуть проеду, и выйдешь.

Генри тут же понял, что это ощущение смерти и от мужчины, и от самой машины. От того, что тянулось за этим водителем, или того места, куда он вёз. От него тянуло смертью, гнилью и трупами, использовавшимися в колдовстве. Может, он сам не практиковал тёмное вуду, но точно был связан с тем, кто это делал.

Генри вспомнил о пропавшем Стивене и обо всех, кто исчез в последнее время в этом направлении. Он не верил во всевозможные городские легенды, потому что знал, что тем, кто уже мёртв, живые не нужны. А вот другим людям – очень даже. Джейден предполагал, что у них завёлся маньяк, и трупы вскоре начнут всплывать в болотах или останутся погребены там навеки, сожранные трясиной и аллигаторами. Зак считал, здесь замешано колдовство.

Теперь Генри был склонен с ним согласиться. Прогнившее колдовство, тёмное и вязкое, как муть со дна болот. Если у них имеется настоящее дно.

– Я хочу выйти, – ровно сказал Генри.

Может, зря он паникует. Обычный работяга и без того подвёз его, ну свернул, не разобрался, куда Генри надо. Бывает. Сейчас Генри вернётся на дорогу и поймает какую-нибудь попутку.

Если этот человек замешан в тёмной магии вуду, пусть и в исчезновениях, не могло же Генри так повезти наткнуться на него средь бела дня!

– Успокойся, – сказал мужчина. – Не волнуйся, Генри.

– Откуда знаешь моё имя?

– Ты сказал.

– Я не говорил. Останови машину.

Мужчина усмехнулся, как усмехался человек, осознающий свою силу и власть. Что тогда он возит в кузове? Может, от него так и несёт смертью?

Генри больше разозлился, а не испугался. Похоже, мужчина был уверен, что ему хватит сил справиться с хрупким юношей, едва они остановятся. Может, его там поджидает сообщник с ружьём.

Может, они на кого-то работают. Но он знает его имя, Генри не сомневался, это не случайность. Оставалось удивляться, зачем он нужен тем, кто похищает людей. Если это действительно они.

Генри не может здесь оставаться. Он должен вернуться к Изабель. Она ведь ждёт его!

– Останови чёртову машину!

Мужчина не глянул в его сторону, и тогда Генри схватил его за плечо и позволил себе ощутить ток его жизни. Это происходило примерно как с призраками, но тех он ощущал, не напрягаясь. Здесь пришлось сильно сосредоточиться, жизнь мужчины не была тонкой и полупрозрачной, которую можно есть. Она ощущалась пульсирующей, яркой, но Генри без раздумий сжал её.

Он мог бы поглотить, если захотел. Он сжал сильнее, и сердце мужчины пропустило удар. Водитель вдарил по тормозам, машина дёрнулась, но Генри не отпускал.

Ему нравилась магия. Он не испытывал брезгливости, взрезая горло курицам или танцуя дикие танцы вуду. Приходил в восторг, взывая к лоа, и те отвечали на его зов. И наполнявшие энергией призраки не смущали. Ведь человек не думает о салате, отправляемом в рот, для Генри призраки были такой же пищей.

Сейчас он тоже ощущал ликование, мысленно сжимая жизненную силу этого мужчины. Ощущая, как она трепещет пойманной птицей, курицей, которой могут перерезать горло. Генри попробовал чуть вобрать эту силу. О да, он мог поглотить! Выпить этого маньяка как изысканный коктейль, под завязку напитаться его силой!

Отстранённо Генри услышал, как водитель захрипел. Тут же Генри резко отпустил его, заморгал, приходя в себя.

Машина стояла посреди узкой дороги, мужчина лежал головой на руле, постанывая и держась рукой за сердце. На миг Генри захлестнула паника, он же мог убить его! Легко съесть жизненную силу! Руки тряслись, когда Генри нажимал кнопку открытия двери.

Он почти вывалился на пыльную дорогу. Перед глазами плыло, но больше от осознания, что он только что чуть не сделал. В последний раз судорожно оглянувшись на машину, Генри заторопился обратно.

Он сам не помнил, как добрался до дороги и побрёл по обочине в сторону дома. Мимо проезжали редкие машины, но Генри не хотел садиться ни в одну из них. Он шагал, механически переставляя ноги. Думал вовсе не о том, что мужчина охотился за ним.

Он думал о том, что чуть не убил его.

Изабель места себе не находила.

Конечно же, слова о том, что Генри попал в аварию, сильно взволновали, она хорошо помнила, чем окончился прошлый раз. В голове эхом звучало сообщение о совсем другой аварии, обернувшейся гибелью отца. Да и сам Генри тогда слишком близко подошёл к краю.

Изабель верила, если Генри говорил так бодро, вряд ли сильно пострадал. Но вдруг он недооценивает ущерб? В детстве он не осознавал, если начинал серьёзно болеть из-за нехватки энергии. Ещё легкомысленнее относился к обычным бытовым травмам. Раскроив однажды палец о нож, с восторгом смотрел, как хлещет кровь, пока перепуганная мать пыталась её остановить. Отец увёз в больницу, маленькую Изабель не взяли с собой, и Генри потом гордо показывал сестре зашитый палец.

Может, и сейчас ему стоит ехать в больницу, а не домой.

Телефон, конечно же, сообщал о том, что абонент недоступен. Изабель не сомневалась, Генри в очередной раз попросту его не зарядил. Она решила, что лучшее, что может сделать – это подождать. А когда брат вернётся, тогда и даст ему крепкий подзатыльник.

Спустя полчаса Генри ещё не было. За это время можно доехать от самого Нового Орлеана! А он явно звонил откуда-то по пути. Изабель маялась, набрала Зака, быстро рассказав о произошедшем и уточнив, может, Генри с ним связался.

– Нет. – Судя по голосу, Зак нахмурился. – Не волнуйся, это же Генри. Скорее всего, потерял счёт времени и заболтался с водителем попутки. Или умудрился заехать к нему, чтобы разобраться с каким-нибудь ошмётком призрака из позапрошлого века.

– Он бы позвонил!

– Мог и закрутиться. Успокойся. Думаешь, он бы тебе не сказал, если б авария была серьёзной?

– Он бы не стал звонить.

– Вот именно. Раз позвонил и предупредил, значит, всё в порядке.

Изабель вздохнула, Зак же прав. Она покосилась на пол, где уже разложила ритуальные предметы, чтобы искать Стивена. В конце концов, если Генри не вернётся, у неё есть способ его найти.

– Не волнуйся, – в очередной раз повторил Зак. Помолчал. – Хочешь, попрошу призраков поискать?

Изабель подумала. Это было бы идеальным вариантом, но в последнее время Генри так категорично отказывался есть призраков, что если они начнут виться рядом, это может быть не очень хорошо. Она всё ещё не знала, в чём причина такого поведения Генри, а рисковать не хотелось.

– Не стоит, Зак. Спасибо.

– Тогда позвони мне позже. Если Генри так и не появится, я возьму машину и сам поеду по той дороге, посмотрю, что и как.

Что означало, Зак тоже обеспокоен, но куда более рассудителен. Не стоит торопиться, если не ясно, надо ли волноваться.

Изабель поблагодарила ещё раз и повесила трубку. Вышла на веранду, затянутую москитной сеткой, и уселась в любимое кресло Генри. Вечерами он часто сидел здесь, нацепив наушники и придумывая сюжеты. Как он говорил, позволял им плыть сквозь себя и, как сито, удерживал самые интересные.

Изабель любила в это время устроиться с ноутбуком рядом, за шатким бабушкиным столиком. Иногда они разговаривали с Генри, чаще нет, но это молчание было уютным.

Обычно сетка, скрывавшая веранду, радовала Изабель, пусть крыльцо толком не видно, зато можно сидеть, не отмахиваясь от насекомых. Сетка была старой, ещё отец натягивал. Они тогда давно переехали в город, но бабушка любила сидеть вечерами на крыльце. Генри унаследовал от неё привычку.

На веранде стояла жара и духота. Изабель видела дорогу чуть в стороне и замирала с каждой проносившейся мимо машиной. Ни одна из них не остановилась.

Пот тёк по спине, Изабель решила освежиться. Она вернулась на прохладную кухню и начала делать лимонад. Ко всему прочему, простые действия отвлекали и успокаивали. Мельком Изабель глянула на старые бабушкины часы, оглушительно тикавшие. Залив лимонад в кувшин, она как раз прикидывала, сколько конкретно времени прошло со звонка Генри, когда наконец-то услышала, как открывается входная дверь.

– Генри!

Он посмотрел на неё растерянно. Живой и здоровый, но что-то было в его взгляде, что Изабель прикусила язык и не стала сразу вызнавать, что произошло.

Генри смотрел сквозь неё, хмурился, пытаясь сосредоточиться:

– Извини, телефон вырубился. Я не хотел пугать.

– Главное, с тобой всё в порядке.

Изабель сама слышала вопросительные нотки в своих словах. Генри пожал плечами, но это не было знаком неуверенности, скорее, он не понимал, с чего начать, или как сказать то, что думал.

– На болотах кто-то есть. Кто-то, кому нужны чужие смерти. Его надо остановить. Это плохие смерти. Плохое колдовство.

Он вздохнул, словно признавал, что совершенно не может выразить словами то, что хочет. Как ни странно, Изабель поняла, что Генри что-то такое ощутил на болотах.

– Я его чуть не убил, – внезапно сказал Генри. – Он знал, кто я, стал увозить в болота. От него несло чужими смертями.

– Он хотел забрать тебя? – ахнула Изабель.

Генри снова растерянно пожал плечами и направился в гостиную. Мазнул взглядом по пучкам травы, подготовленным на полу, и залез на диван с ногами, свернувшись клубком. Помедлив, Изабель взяла кувшин с лимонадом и два стакана.

Он не отказался и выпил залпом. Посмотрел на сестру, как будто собирался прыгнуть в омут с головой:

– Я не хочу, чтобы ты разочаровалась во мне… но и не хочу секретов. Они разъедают изнутри.

Изабель молчала. Генри на самом деле хотел рассказать не о том, что произошло сегодня. А наконец-то о том, что мучило его в последнее время.

– Я убил человека, Иззи. Не специально… но и случайностью это не было. Я виноват в его смерти, потому что забрал его жизнь.

Он вздохнул и опустил глаза, рассматривая пустой стакан в руках.

– То проклятие, месяц назад, которым наградила меня Кортни. Я съел, но оно не было как призраки. Оно было… ядовитым. Или я ищу себе оправдания. Энергия меня переполняла, голова была шальной, как после бутылки бурбона. Ты помнишь? Я поехал её скинуть.

Изабель, конечно, помнила. В этом не было ничего необычного. Иногда призраки заполняли Генри, но порой этой энергии оказывалось слишком много, и ему требовалось скинуть лишнее. Обычно он уходил в бары или клубы, много двигался, немного пил и выплёскивал себя в окружающий мир. Делился с ним своей энергией.

– Всё было как обычно. Центр Нового Орлеана не спит, он полон туристов, развлечений и способов потратить энергию. Стояла середина ночи, я распрощался с новыми знакомыми, так и не узнав их имён, и завалился в маленький бар.

Там был парень. Он хорошенько надрался, пытался приставать к таким же не шибко трезвым женщинам. Громко смеялся, мешал и раздражал всех вокруг. Но в ответ на просьбы угомониться громче хохотал. Его почему-то никак не выставляли прочь. Не могли. Или не желали.

Я хотел, чтобы он прекратил. Так раздражал! Он чуть не завалился рядом со мной, я поддержал его под локоть и пожелал, чтобы он заткнулся. Ощутил кожей его жизненную энергию, это оказалось не сложнее, чем с призраками. Остатки проклятия жглись, как яд. Я смотрел на того парня и дёрнул его энергию себе. Это походило на океан! Огромный, безбрежный! Он полностью смыл проклятие. И тут я увидел, что тот парень валяется на полу. Кто-то закричал, что у него сердечный приступ, кто-то побежал вызывать скорую. А я видел, как он лежит с остановившимся сердцем и пустым взглядом. Я убил его.

Руки Генри дрожали, он поставил пустой стакан на стол, не смотря в сторону Изабель. Она же не удивилась сказанному. После той истории с отцом Изабель подозревала, что при желании Генри сможет проделать что-то подобное и с обычным человеком.

Отнять его жизнь. Силы.

– Что ты сделал с энергией?

– Выпустил обратно. Тот человек пробыл мёртвым минуты, но я ощутил, что его сердце снова забилось. А я трусливо сбежал. Я не думал, что могу убить! И не хочу навредить кому-то. Ты часто рядом, когда я ем призраков, вдруг вот так заберу твою жизненную силу?

И тут Изабель наконец-то поняла.

Генри был хаосом, ощущал кончиками пальцев чужие смерти, но не хотел эту смерть нести. И уж точно не хотел навредить кому-то.

– Ты же сам сказал, влияло проклятие, – мягко сказала Изабель. – И тот человек не умер.

– Сегодня я сделал то же самое.

– Ты испугался. Он угрожал тебе.

– Я так торопился домой… ты ведь ждала. Волновалась. Но это не оправдание, Иззи. И больше не говори о призраках, я не буду их есть. Никогда.

Изабель решила, что эту проблему придётся решить позже. Без призраков Генри не мог, как бы ни отрицал это. Но теперь она хотя бы понимала, в чём дело.

– Генри, я знаю, ты не убийца. Знаю, что произошедшее будет грызть до конца жизни, но не позволяй сожрать себя.

Изабель накрыла сцепленные руки Генри своей ладонью, ощущая его дрожь. Он дёрнулся, чтобы сбежать, но замер.

– Иди сюда, Генри, тебе надо отдохнуть.

Он с готовностью прильнул к сестре, свернулся, прижимаясь к ней. Изабель обняла Генри, мягко гладя по пыльным волосам. Она слышала, как вскоре его дыхание выровнялось, и он уснул.