Народу в «Абсентовом безумии» становилось всё больше. К барной стойке подходили молодые люди с дредами, дешёвыми массивными кольцами и голодом в глазах – тем голодом, который могли унять такие же, как они, изломанные, потерянные и со шрамами, скрывавшимися в душах.

Мутный клубный свет выхватывал капельки пирсинга и запутывался в крашеных волосах, повисал на густо намазанных тушью ресницах и отражался в зрачках. Двое из тех, чьи тела покрывали чернильные узоры татуировок, узнали Айвори, и вскоре он пробормотал, что пойдёт подышать свежим воздухом, и поспешно ретировался с бутылкой минералки. Пить ещё кофе не хотел, от алкоголя отказался.

Мэтт увлёкся беседой с Джорджиной. Генри тоже её знал, но не слишком близко, больше её парня Энди, игравшего в одной из групп. Его самого видно не было, а она живо обсуждала литературу с Мэттом. Она родилась и выросла не здесь, случайно оказалась в Новом Орлеане, и его болота больше никуда её не отпустили.

Оглядевшись, Генри увидел знакомых, но решил всё-таки проверить Айвори. А то ещё уснёт где-нибудь на пороге клуба.

Айвори не спал. Но сидел и вправду почти на пороге.

«Абсентовое безумие» стояло у дороги. Пыльной дороги с растрескавшимся асфальтом, положенным лет двадцать назад и с тех пор никем не тронутым. Наверняка на окраине местные перекладывали ответственность на город, а тот открещивался, что это не его территория.

Вокруг стояли маленькие одноэтажные дома, кое-как восстановленные после «Катрины», таращившиеся покосившимся стенами. Многие окна были заклеены целлофаном, у одного домика крыша сползала на землю.

Дома находились довольно далеко, машины по дороге проезжали редко, и хотя это считалось пусть и захолустьем, но всё-таки Нового Орлеана, место выглядело пустынным. Даже автобусная остановка чуть дальше.

С другой стороны на клуб наползали болотные кипарисы, слышалось кваканье лягушек на множество голосов. Несколько деревьев выступили от болот и подкрались к дороге, раскидывая ветви и даря благостную тень. Под одним таким и сидел Айвори, скрестив ноги, смотрел на пустую дорогу.

Подходил Генри нарочито шумно, но опомнился, что Айвори может и не оборачиваться, но всё равно знать, кто к нему подходит.

– Надеюсь, ты здесь не уснул, – нервно усмехнулся Генри.

Наконец пошевелившись, Айвори повернул в его сторону голову, легонько кашлянув в кулак. Он казался бледным и каким-то прозрачным, как мотылёк, бьющийся в стекло чердака, с солнечными лучами за спиной. Он слабо улыбнулся, показывая, что рад Генри. Тот помедлил, но потом плюхнулся на жидкую траву рядом.

– Надеюсь, ты не на зов пошёл?

Спросил Генри беззаботно, но подобрался, понимая, что Айвори ушёл из клуба и теперь сидит не просто где-то, а на обочине дороги. Но тот тихонько усмехнулся, не громче треска ветвей в лесу.

– В клубе шумно. Я не люблю толпу.

– А мне она нравится. Когда у меня прилив энергии.

– А сейчас?

– Сейчас она утекает в чёрную дыру зова.

Задумчиво кивнув, Айвори предложил Генри бутылку с водой, взятую в клубе, самую обычной, она ещё хранила прохладу, и Генри с благодарностью глотнул.

– Это ведь я позвал тебя в дом Руби. – Айвори склонил голову, но смотрел куда-то мимо Генри.

Его голос звучал хрипловато, в такт негромкому клокотанию в его груди. Оно было хорошо слышно сейчас, в жарком тихом дне, на фоне ровного гула цикад.

– Эй, ты же не думаешь, что в чём-то виноват?

На рассеянное пожатие плечами Генри яростно возразил:

– Ты ощутил там что-то интересное! Мне тоже было любопытно. Я же знал, что это дом жены того культиста. Как его…

– Уайт Гиллори.

– Вот он, да. Я думал о её доме, слышал о нём раньше. Я бы всё равно рано или поздно там оказался. Думаю… думаю, зов и без того тянул меня к этому месту. Ты чувствительнее и уловил его даже раньше. Это скорее я виноват, что ты оказался втянут.

– Наверное, стоило подождать. Может, к тому моменту полиция нашла бы что-то на Руби и арестовала.

– И что бы изменилось? Если зов висел там и ждал меня, я бы всё равно пошёл. Есть Руби или нет, не так важно. Не она ждёт на том конце зова.

А странный дом, которого не существовало в реальности. Дом, который звал, но стоит открыть его дверь, и по ту сторону не будет ничего, кроме холода и мрака. Будет…

– Смерть, – тихо сказал Айвори.

Отчасти Генри было даже любопытно, почему именно образ особняка на болотах. Скорее всего, так представляла смерть сама Руби, или дом что-то для неё значил. Если вспомнить её детство, многое становилось понятнее. Она жила с деспотичным отцом, занимавшимся чёрной магией, да весь их дом пропитывала смерть! Он сам был для неё смертью и в то же время единственным, что она долгое время знала. Место гибели её матери, последнее пристанище отца, которого она сама убила. Смерть въелась в волосы Руби, в её душу. Смерть представала в образе дома.

Может, поэтому Генри и сам не сразу понял, что зов тянет его к мраку. Для него самого у смерти был аптечный запах, её тьма мерцала огоньками больничной аппаратуры. Или отдавалась на языке горелой резиной, раскалённой дорогой.

Задумчиво Генри уставился на асфальт, мимо как раз проехала одинокая машина. Интересно, а какая смерть для Айвори? Почему-то казалось, у неё будет привкус болот. И наверняка оружейный запах. А для Изабель? Для Мэтта? Даниэля?

Генри так увлёкся своими мыслями, что не сразу понял, что негромко сказал Айвори:

– Иногда мне кажется, может, и лучше сдаться этому зову, да и всё.

Фраза оборвала бурный поток мыслей Генри, ухнула куда-то в желудок. Он открыл рот, чтобы яростно возразить. И закрыл. Придвинул колени и обхватил их. Положил голову, чтобы видеть Айвори:

– Ты сейчас напоминаешь меня, во время отливов. У меня тогда мало энергии.

– И ты ешь призрака?

– Ага. Иначе становится плохо.

– Жаль, я так не могу.

– У каждого свои такие призраки. Наверняка у тебя есть что-то своё.

Ему показалось, Айвори задумался, его губы тронула улыбка. Он качнул головой в такт своим мыслям:

– Тогда мне придётся есть моих призраков всю жизнь.

– Ну я так и делаю. Не так уж плохо.

По губам Айвори снова скользнула улыбка:

– Спасибо, Генри.

Дверь клуба распахнулась, ударившись о стену, и на пороге появился Мэтт. Он прищурился на солнце, как кот, вылезший из своего укрытия. Поморгал, но сориентировался быстро, увидев Айвори и Генри. Зашагал к ним, сунув руки в карманы:

– В няньки я, конечно, не нанимался, но приходится за вами следить. И вы ничего не делаете легче! Куда свалили?

– В клубе слишком шумно, – пожал плечами Айвори. – Нужно было проветриться.

– Закончили? Пошли обратно. Или поехали в особняк. Ты вроде больше не засыпаешь.

Неизвестно, правда, не начнёт ли Айвори отрубаться, когда вернётся в прохладное спокойствие дома Эшей. Но сейчас он и правда выглядел бодрым, насколько Айвори в принципе может быть бодрым. То есть не как Генри, у которого обычно свербило, но вполне себе.

Сам Генри ощущал наваливающуюся усталость и думал, что перед возвращением стоит попробовать пройтись к болотам и отыскать каких-нибудь призраков, чтобы съесть. Иначе будет таким же потерянным, как Айвори.

Мысли оборвались на полуслове, и в следующий миг зов захлестнул и Генри с новой, отчаянной силой, как будто кто-то подпалил фитиль, и он полыхнул, ослепляя, поглощая без остатка.

Мир вокруг смазался, поплыл, и Генри попытался судорожно ухватиться за что-то, но рядом не было ничего, кроме травы, воздуха и Айвори. Пальцы вцепились в чужое предплечье, и это немного заземлило Генри. Ощущение было как после бутылки бурбона.

А потом мир дрогнул и окончательно размазался, пересложился, его смахнули в сторону, и он стал болотами и домом. Звавшим с такой неудержимой силой, что Генри не видел даже возможности ему сопротивляться.

Он отпустил плечо Айвори и поднялся.

Не было больше клуба, идущего от него Мэтта, деревьев и лягушек. Нет, лягушки и стрёкот насекомых остались, неизменные спутники любого болота. Вместе с липким жаром они казались реальнее оставленного где-то в другой плоскости клуба.

Генри стоял на траве и смотрел на дом. Дом таращился на него. Манил. Звал.

Даже не осознавая толком, что он делает, Генри сделал несколько шагов вперёд. Вспомнил слова Айвори. Не лучше ли и правда сдаться и больше не мучиться? Не искать Руби, причины, не биться в попытках снять этот зов. Просто открыть чёртову дверь.

Генри сам не заметил, как оказался у крыльца. Он мог рассмотреть каждую выщербленную ступеньку, витую потускневшую ручку. Белая краска облупилась, отслаивалась лохмотьями, обнажая потемневшие стены. Стёкол на окнах не было, они оставались абсолютно чёрными, непроницаемыми.

Открой дверь, Генри. Войди внутрь.

Он ощущал запах жжёной резины, в него вплелось плотное, густое больничное облако лекарств. Пальцы Генри коснулись дверной ручки, огладили её. Прохладная и очень настоящая на ощупь. Он чувствовал каждый выступ кончиками пальцев.

Дверь поддалась легко, и Генри с любопытством заглянул в притаившийся за ней мрак. Он не ощущал страха. На него дохнуло прохладой, ночь клубилась у порога, и Генри знал, что нужно войти внутрь. В эту пелену тьмы, за которой его дыхание остановится, и он сам, возможно, станет призраком.

Даже пахнущая больницей бездна не пугала. Зов вытеснил из головы Генри любые мысли, оставив единственное желание и стремление.

Из мрака выступила фигура. Генри так удивился, что в первый миг даже не узнал. Потребовался ровно один удар сердца.

– Отец?

Он был не таким, как запомнил Генри на больничной койке. Не разбитым после аварии, почти мёртвым, жаждущим освободиться. Отец стоял ровно таким, каким сохранился в памяти Генри, как наверняка представляло его подсознание, как он отстранённо подумал. Потому что от отца не осталось призрака, это Генри знал точно.

Спросить Генри ничего не успел. Подавшись вперёд, отец надавил на грудь Генри, отталкивая, тот отшатнулся и, не удержавшись на ногах на ступеньках, плюхнулся задницей на траву у крыльца.

В тот же миг дом исчез, зов ослаб, мир был зыбким, но Генри снова видел клуб и деревья, серьёзное лицо Айвори. Слышал голос Мэтта, трясущего его за плечи.

– Что… происходит? – Язык ворочался с трудом, и Генри отчаянно заморгал, пытаясь прийти в себя.

Зов снова стиснул. Снова потащил к дому на болотах, к распахнутой двери, но на этот раз никого в ней предупреждающе не стояло.

– Съешь его! Давай!

Голос Айвори вплетался в резкие окрики Мэтта, Генри не разбирал, кто из них говорит. Бурный Мэтт или видящий чуть больше Айвори? Но это не имело значения.

– Я не могу, – онемевшими губами произнёс Генри. – Это не проклятие!

Да и проклятия он ел буквально пару раз, с должными ритуалами. Здесь так не выйдет. Это слишком странный зов, Генри не мог нащупать его, ту часть, что он способен поглотить.

– Генри, он действует только на тебя. Руби где-то рядом, дёргает поводок. Ты можешь его ощутить. Съешь его, а не сам зов.

Это точно Айвори, он один говорил так спокойно и разумно посреди хаоса. И эти ровные интонации пробивались сквозь пелену, выковыривая Генри из вязкого зова своей логичностью. Айвори в порядке. Значит, Руби правда должна быть неподалёку, чтобы направить зов чётко на Генри. Не как раньше. Сейчас должна быть связь.

Он сосредоточился, поднял руку, пытаясь кончиками пальцев нащупать нить зова. Не его самого. А то, что связывало сейчас Генри и Руби.

Он вдохнул.

Он съел то, что нащупал.

Почти тут же мир прояснился, а желудок скрутило, и следующие долгие мгновения Генри выворачивало на траву, пока он буквально висел на руках Мэтта.

– Какая мерзость, – прошипел Генри, утирая выступившие слёзы тыльной стороной ладони. – Хуже проклятий.

Энергия вымораживала внутренности, такая горькая, что Генри сразу захотелось сладкого чая. Ему в руку сунули платок, и Генри благодарно кивнул, вытираясь.

Тут же вскинул голову, но смотрел не на Мэтта или Айвори, а на окружающие дома, силясь уловить, откуда исходила та энергию, которую он сейчас съел.

– Там, – уверенно кивнул Генри в сторону одного из домов. – Руби там.

– Ты уверен? – уточнил Айвори.

А вот Мэтт задаваться вопросами не стал. Он твёрдым шагом направился в сторону указанного Генри дома. Тот, кряхтя, еле успел подняться и, пошатываясь, поковылять за ним. Его вовремя подхватил Айвори и всучил бутылку с оставшейся водой, до двери они добрались почти одновременно.

Дом был тем самым, с заклеенными окнами и съехавшей крышей. Выглядел заброшенным и давно нежилым, даже дверь висела всего на одной петле. Не церемонясь, Мэтт выбил её ногой и нырнул внутрь. Оставалось пожалеть, что у него нет лоа, как у Даниэля, они бы сейчас могли послужить прикрытием или оружием.

Генри не отставал, Айвори держался рядом, покашливая. Они все понимали, что Генри не съел сам зов, тот по-прежнему витал вокруг них, ожидая момента, чтобы вцепиться, или когда Руби сможет залатать свой поводок, проделать пару-тройку ритуалов и снова дёрнуть.

Внутри дома царила разруха. Похоже, он сильно пострадал после урагана «Катрина» да никто не озаботился восстановлением. На окнах ещё висел клочьями целлофан, но большинство зияли дырами, пропуская солнечный свет. Он безжалостно выхватывал отслоившиеся от стен обои, вздутый пол и остатки мебели. Её было совсем немного, буквально пара раздолбанных столов, прислонённый к стене стул без двух ножек.

Прихожая открывалась в гостиную, светлую, грязную, но мусор из центра был торопливо откинут к стенам и разодранному дивану, из обивки торчали пружины и отчётливо воняло кошачьей мочой.

В пыли на полу виднелись следы и стоял пяток свечей, была рассыпана земля, на скорую руку нарисованы несколько знаков и лежала шляпа Генри.

– Я забыл её у последней клиентки! – поразился Генри.

Или не забыл. Или её попросили забрать за определённую плату. Клиентка хотела амулеты, но, возможно, на самом деле Руби заплатила, чтобы получить одну из личных вещей Генри. Чтобы вот так подобраться и не надеяться на зов, а самой его ускорить.

Стоял отчётливый запах едва затушенных свечей, и, когда Руби внезапно показалась из другой комнаты, бывшей, видимо, раньше ванной, Генри даже не удивился. Худая, в длинном чёрном платье, с двумя рыжими косами – и ружьём в руках. Которое уверенно смотрело в их сторону. В грудь Генри.

– Не двигайтесь, – коротко бросила она.

– Да как ты меня нашла? – поразился Генри.

Её брови чуть приподнялись, даже хватка на ружье ослабла, но несильно. Кажется, Руби удивилась, что Генри волновали подобные вещи, а не направленное в его сторону дуло.

– Заплатила одному типу за слежку за домом Эшей, – сказала Руби. – Едва поняла, что ты окопался там и не собираешься идти за зовом.

Генри нагло оскалился:

– А ты что, думала, я так легко сдамся?

Похоже, ей доложили, что они вышли из дома, и Руби отправилась за ними, а Даниэль с Изабель подобрались к её дому. Оставалось надеяться, они там справятся с зовом. Здесь же пока надо справиться с Руби.

Разумеется, ружьё очень даже волновало Генри. Но это не первый раз, когда в него тыкали оружием, а Руби хоть и хотела его убить, но пока что трепалась с ним.

Краем глаза Генри видел, как застыл Айвори, неотрывно смотря на ружьё, его-то оно наверняка пугало. А вот Мэтт в момент выходящей из ванной Руби стоял чуть в стороне от них. И медленно двигался к Руби.

Соображал Генри быстро. Если Мэтт подберётся достаточно близко, они с Айвори успеют нырнуть вниз, за диван. Оставалось надеяться, Айвори не совсем остолбенел, а Генри сумеет отвлечь Руби достаточно для манёвра Мэтта.

– Зачем тебе это, Руби? – спросил Генри.

Теперь он смотрел на неё в упор, на неё одну, не отводя взгляда и не отвлекаясь на Мэтта, следя за ним краем глаза, чтобы не пропустить нужный момент. Не то чтобы его действительно интересовали мотивы Руби, но немного любопытно всё-таки было.

– Ты разрушил то, что мы строили.

– Культ, что ли? – Генри удивился так искренне, что на миг забыл о Мэтте. – Вы людей убивали!

– Ничто не происходит без жертв.

– Человеческих! Вы хотели вызвать сильного лоа? Или кого?

– Того, кто сможет править. И больше не будет ни смертей, ни насилия.

– Ты же сама при этом убиваешь!

Локтя Генри невесомо коснулась рука Айвори, и сначала Генри решил, тот его предостерегает не провоцировать Руби, потому что ружьё и правда дёрнулось. Но тут же Генри понял, что Айвори всё-таки не остолбенел, прекрасно уловил план и теперь показывал, что Мэтт вот-вот готов к рывку.

Изабель убьёт Генри за все эти самоубийственные манёвры. А Даниэль наверняка выскажет Мэтту, что думает о том, чтобы кидаться на людей с оружием. Но главное, будет кому высказывать.

Стоило пальцам Айвори сжаться на его локте, Генри, нырнул вниз, увлекая их обоих за диван, а Мэтт кинулся на Руби, чтобы ударить её и выбить оружие. Генри почти ожидал выстрела, как во всех фильмах, но то ли Руби не дёрнулась, то ли у Мэтта вышло всё быстро: никаких хлопков не последовало, только шум возни и ругань.

Долго ждать Генри не привык, прополз вдоль дивана, кривясь от запаха мочи, и вынырнул с другой стороны, чтобы увидеть, что Мэтту удалось выбить ружьё из рук Руби, и теперь он бесцеремонно уселся на неё сверху, прижимая руки к полу.

– Ещё бы скрутил! – восхищённо сказал Генри.

– Умный такой, да? Найди чем связать.

– Да я не умею связывать людей.

– Я умею, – подал голос Айвори.

Уточнять, откуда у него такие умения, Генри не стал, как и заморачиваться, где Айвори найдёт верёвку. Он почему-то не сомневался, что найдёт. Если не в доме, то в клубе у Ронни точно будет.

Не поднимаясь, Генри подполз к Мэтту, который удерживал Руби. Она извивалась, пыталась вырваться, но хватка у Мэтта была крепкой. Генри же интересовало другое.

– Ого! – сказал он. – От неё смертью разит!

Обычно Генри ощущал такую энергию от мертвецов и призраков. Ошмётки жизненных сил, куски историй, зацепившиеся за ветви деревьев, взбаламутившие болотную воду. То, что оставалось от мёртвых. Но здесь оно лепилось к Руби.

– Чувствую, – пробормотал Мэтт неуверенно. – Не могу понять…

– Да она в остатках призраков, как рождественская ёлка! Вот почему смогла зов наслать. А, Руби?

Она зашипела, как змея, но ничего не ответила. Генри уже видел, что он прав. Куски мертвецов покрывали Руби, она соскабливала их и творила своё странное колдовство. Вручила их лоа, наслала зов на Айвори и Генри. Они разъедали их изнутри, как плесень на влажном дереве.

Ненависть Руби. Все смерти из её детства и наслоившиеся жертвоприношения.

– Ты сможешь их съесть? – бросил Мэтт. – Ты сможешь. Хотя бы часть. И она больше не сможет творить такое колдовство.

– Зов не исчезнет, – с сомнением протянул Генри.

– С этим разберутся наши брат с сестрой.

Генри хмыкнул:

– Может, они и улики найдут. Руби, в твоём доме есть улики? Сядешь рядом с мужем. Не только за вооружённое нападение.

Руби внезапно замерла, и Генри решил, что она ошарашена таким поворотом, и порадовался, наверняка у неё дома и правда какая-то дичь. А потом Руби хихикнула:

– В моём доме осталась пара смертельных подарочков для гостей.