Генри маялся.

Он успел надоесть Мэтту, и тот с раздражением уточнил, что, у Генри больше дел других нет, как доставать его? Генри догадывался, что причина не в нём. Мэтт не выспался, ворчал, а к полудню скрылся в своей комнате, и Генри не удивился бы, если он завалился спать. Ранние подъёмы плохо на нём сказывались.

У Генри остались смутные воспоминания о том, что было ночью. Выспался он на удивление хорошо, но с ощущением чего-то неправильного. Сны отпустили его, но мягко колыхались волнами за стенами дома, наполняя часы ощущением нереальности.

Утром Мэтт нашёлся внизу, Мэри и Роберт уже ушли, а Изабель с Даниэлем уехали ещё раньше. В доме оставались они, Бернард и Айвори, ещё не спускавшийся. Мэтт скрылся у себя, Генри остался в гостиной.

У него с собой ничего не было, кроме телефона. Изабель отписалась, что они будут ждать, пока Руби уедет, лоа говорили, она куда-то собирается. Духи же остались следить за домом, когда Изабель прислала фото неаппетитного бургера то ли из ближайшей кафешки, то ли с заправки.

Поискать себе еду на кухне Генри стеснялся, тем более без Мэтта. Но плюнул на всё и сделал себе сэндвич. Поговорил с Заком, спрашивавшим, как они, и просил передать Айвори, что взял его сегодняшнего клиента в салоне.

К тому моменту Генри успел полазать по всему первому этажу особняка, почитать ленты соцсетей и ответить нескольким собственным клиентам. Айвори не спускался, и Генри решил проверить, как он там. Насколько он знал, Айвори как раз был из тех, кто вскакивал с утра пораньше и был при этом омерзительно бодр.

В самом Генри ещё пульсировали съеденные призраки у дороги, он перескакивал через ступеньку, по кругу обошёл дверь в комнату Бернарда Эша, Генри справедливо опасался после всего, что о нём слышал. Комнату Мэтта тоже сразу пропустил.

Помешкав немного перед оставшимися дверьми, Генри наконец-то попробовал ту, что у самой ванной, она ещё и стояла приоткрытой. Айвори действительно нашёлся там: свернулся на кровати поверх одеяла в одежде, как будто уже вставал, но решил снова лечь.

– Эй, ты живой? – спросил Генри, потому что на стук в дверь реакции не было.

Произносил он в шутку, но едва успел договорить, стало не по себе. Время перевалило за полдень, Айвори даже не спускался! Присев на постель, Генри тронул его за плечо и не сдержал облегчения: Айвори дышал глубоко, размеренно, как обычный спящий человек, на мёртвого точно не похож.

Генри потряс его за плечо, но Айвори не дрогнул. Тогда Генри потряс сильнее, но всё, чего он добился – это лёгкое шевеление, как у человека, отмахивающегося от тех, кто пытался разбудить.

Подскочив с кровати, Генри метнулся к другой комнате, которую до этого обходил, и забарабанил в дверь. Мэтт открыл спустя несколько мгновений, помятый, мрачный, но Генри подумал, что он не спал.

– Я не могу разбудить Айвори! – выпалил Генри.

Нахмурившись, Мэтт спросил, уже выходя из своей комнаты:

– В смысле, не можешь?

– Он не спускался, я пошёл проверить, а он спит. Но я не могу его разбудить!

Всё это Генри излагал уже спине Мэтта, который двигался по коридору широкими шагами.

Действовал Мэтт решительно. Когда и на его попытки Айвори только что-то пробормотал, Мэтт молча поднялся, прошёл в ванную, а вернулся со стаканом воды, бесцеремонно вылив на спящего.

С Генри однажды проделали нечто подобное. Ещё в школе он ночевал с друзьями после вечеринки, и один умник решил, что это будет весело. Он перевернул стакан с водой на Генри, а тот вскочил почти мгновенно, громко вопя матом и с размаха зарядив шутнику кулаком. Это был естественный рефлекс, но тот парень неделю с синяком ходил и обиженно косился на Генри, а тот считал, что был абсолютно прав и нечего подкрадываться к спящим людям!

Сейчас он отступил на шаг в коридор, на всякий случай. С трудом представлял, как хрупкий Айвори может впечатать кулак в Мэтта, да и наверняка тот увернулся бы… но мало ли.

Айвори действительно проснулся, но, к удивлению Генри, просто сел на кровати, потирая глаза. С его волос текло за шиворот футболки, лицо, плечи, руки были мокрыми, но Айвори словно не замечал и выглядел как человек, силящийся разлепить глаза.

– Что происходит? – пробормотал он.

– Это ты мне скажи, – мрачно заявил Мэтт, нависая над кроватью со стаканом.

Неловко пожав плечами, Айвори опустил руку, его глаза снова закрылись, и он, по всей видимости, хотел лечь обратно спать прямо мокрым, но Мэтт его перехватил и буквально рывком поставил на ноги.

– Нет уж, давай приводить тебя в чувство.

Он потащил Айвори вниз, бросив Генри:

– Напою его ударной дозой кофе, а ты спроси у сестры, как у них дела.

Оставшись в дверях комнаты в одиночестве, Генри с растерянностью смотрел как Мэтт ругался себе под нос, а Айвори шёл вяло и молча. Они скрылись на лестнице, Генри обернулся на комнату, на мокрое пятно, оставшееся на кровати. Да такое кого угодно поднимет!

Он подошёл и провёл по пятну кончиками пальцев, не удивляясь, что воду Мэтт использовал прохладную. Ничего нормального в сне Айвори не было. Он, может, и не уходил босым из дома вслед за зовом, но Генри легко представил, что в следующий раз никакая вода не поможет, и Айвори так и не проснётся.

Уж лучше ночная паника, как у Генри. Он её пережил и дальше бодрячком.

Достав из кармана телефон, Генри написал сестре, и ответ от неё пришёл почти сразу: они с Даниэлем вернулись на исходную точку и ждали, когда Руби уедет. Изабель упомянула, что они попытаются найти и понять, как она создала этот зов, и снять его.

Что ж, им лучше поспешить.

Изабель спросила, как они, и Генри в ответ послал смайлик руки с поднятым большим пальцем. Нет, ну ничего критичного пока не случилось, а беспокоить сейчас ни сестру, ни Даниэля не хотелось. Они и так постараются изо всех сил. Нужно их дождаться.

И проследить, чтобы Айвори больше не уснул.

Самого Генри точно не тянуло ко сну. Он убрал телефон в карман и пошёл по коридору к лестнице. Зов не влиял на него таким образом, но ещё от кофе он не откажется! Особенно если его сделает Мэтт, а не сам Генри.

Но на верхней ступеньке он остановился. Нахмурился. Развернулся и постучал в ближайшую дверь, где, как он знал, жил Бернард Эш.

Опуская руку, Генри почти передумал и понадеялся, ему никто не ответит, и он тихонько улизнёт на кухню, сделав вид, что глупого жеста вовсе не было. Но хрипловатый голос позвал:

– Заходи.

Бернард Эш был фигурой легендарной в определённых кругах. О нём знали все в Новом Орлеане, кто хоть немного имел отношение к вуду и колдовству. Эши были известны и раньше, Бернард многие десятилетия оставался формальным главой семьи и их дистрибьюторской компании, управляя железной рукой и стальной волей. Дорогу ему старались не переходить.

В последнее время Бернард отошёл от дел. Генри не помнил подробностей, но вроде бы старика хватил удар, поэтому он оставался в своей комнате, не выходил из дома, но умирать пока не собирался.

Запах лекарств чувствовался и в коридоре, но стоило Генри толкнуть дверь, как ощущение больницы буквально окутало его. Сама комната была уютной, видно, что её старались содержать в неизменном порядке. Огромная кровать, старинный туалетный столик, шкаф, развесистые ветви с листьями прямо у окна.

Вопреки ожиданиям Бернард не лежал в кровати, хотя постель оставалась неприбранной. Он устроился в кресле, положив ноги на маленькую подставку. В белой рубашке и штанах, напомнивших Даниэля, но с самым настоящим пледом на коленях. Но и эта деталь не делала Бернарда типичным «стариком». Его седые волосы были густыми, руки сжимали блокнот, на страницах виднелись веве лоа, но больше всего внимания привлекали глаза Бернарда, яркие и живые, ничуть не потускневшие с возрастом.

Россыпь лекарств лежала на столике, их запах был настолько сильным, что Генри замер. Слишком ярко это напомнило больницу, когда он попал туда вместе с отцом. который из неё так и не вышел.

– Что стоишь? Садись, раз пришёл.

Наваждение разбилось осколками и упало на пол от голоса Бернарда, ворчливого, старческого и скрипучего. Он указал на свободный стул, и Генри машинально сел. Тут же спохватился и снова вскочил, представляясь:

– Меня зовут Генри. Генри Ли. Мы с сестрой знакомые Даниэля и Мэтта.

– Да знаю я, кто ты такой, – вздохнул Бернард.

Генри замер в восторге. Вряд ли Эш о нём слышал, поэтому оставался единственный вариант:

– Лоа рассказали?

Бернард посмотрел на него, как на дебила:

– Мэтт с Даниэлем вчера.

– Оу.

Смущённый Генри уселся на стул. Да, не всё связано с лоа, даже если ты разговариваешь с патриархом Эшей.

– Но я слышал о тебе и раньше, – прищурился Бернард. – Ну-ка, дай на тебя посмотреть.

Генри совсем смутился, тем более Бернард рассматривал его в упор и не стесняясь, Генри осмелел и тоже начал искоса на него поглядывать. Он понимал, откуда такая жёсткая репутация у Эша. Будучи стариком, не выходящим из дома, он припечатывал так, что не оставалось сомнений, кто здесь приказывает лоа.

– Внуки похожи на вас, – выпалил Генри.

Бернард хмыкнул и приподнял кустистую седую бровь:

– Правда?

– Конечно. Вот Даниэль может быть таким же строгим. А Мэтт ворчит, как вы.

– Надеюсь, он не только ворчит, но и занимается чем-то полезным.

Что напомнило Генри, зачем он пришёл. Мэтт отпаивал Айвори кофе, и стоило поговорить с Бернардом Эшем именно об этом, что им делать-то? Вот так зов действует на Айвори? Но Генри не знал, как толком сформулировать вопрос, и не понимал, что известно Бернарду. Если внуки с ним вчера говорили, они всё рассказали?

– Тебя любит Костлявый Билли, – неожиданно заявил Бернард. – Утверждает, в тебе есть потенциал. Если ты будешь его развивать и не помрёшь раньше времени.

Генри удивился:

– Вы знакомы с Костлявым Билли?

Тут же он хотел оскорбиться, чего это он помрёт? Он не собирался. Но решил прикусить язык, связь с Билли интересовала куда больше. Он что, сюда приходит? Старик, живущий на болотах, в доме с ружьём и сотнями распятий, висящих под потолком.

– В молодости мы много дел наворотили, – кивнул Бернард. – Билли и тогда был не в себе. Колдовство проросло в нём, крепко вцепилось в голову. Сейчас мы пишем друг другу.

– И он говорил обо мне?

Ответить Бернард не счёл нужным. Он смерил Генри долгим взглядом, то ли оценивая, то ли попросту удовлетворяя любопытство. Почему-то казалось, Бернард из тех людей, которые могут как первое, так и попросту второе.

– Утверждал, что у тебя волчья душа, – хмыкнул Бернард. – Но я в его терминах ни черта не понимаю. Хотя в одном он был прав.

– В чём? – Генри аж вперёд подался, боясь пропустить хоть слово.

– Ты приятель смерти.

Звучало зловеще, но в уютной старинной комнате и от Бернарда Эша – как само собой разумеющийся факт. Генри ошарашенно прочувствовал, что Бернард тоже жил с лоа и вуду, с колдовством и семейным наследием. Оно не впиталось в него. Оно текло по его венам, гонялось вместе с кровью, как бы плохо ни работало сердце.

– Это же нормально? – уточнил Генри.

– С чего должно быть плохо? Мэтт тоже в этом. Правда, он говорит с призраками, а ты… другой. Мэтт не забрал бы энергию ни духа, ни человека, а ты можешь.

Напоминание об этом неприятно кольнуло, и Генри поёжился, опустив голову.

– Я бы не хотел трогать людей, – пробормотал он.

– Ну так и не трогай.

Звучало настолько обыденно и просто, как указание не совать пальцы в огонь, если не хочешь обжечься. Подняв голову, Генри посмотрел с удивлением, но Бернард оставался спокоен.

– Твоя сфера, мальчик, среди остатков призраков и смерти. Не хочешь трогать людей – так и не трогай.

– А если случайно?

– Тебе надерут задницу и правильно сделают. Но все ошибаются, что ж теперь, бояться этого и из дома не выходить? Уж поверь, я давно сижу тут и могу сказать, что это хреновое времяпровождение.

Генри невольно улыбнулся. Он и сам во многом смирился с тем, кто он есть, да и после истории с культистами понял, что пусть он может даже убивать, забирая жизнь, но не обязан этого делать.

– Ты поговорить пришёл или так, попялиться на меня?

Спохватившись, Генри начал рассказывать, Бернард его нетерпеливо прервал, и оказалось, что ему известно всё насчёт зова, внуки с ним уже советовались. Генри рассказал о том, как с трудом разбудили Айвори.

Эш покачал головой:

– Парню совсем плохо.

– Почему? – спросил Генри. – Я проснулся отлично. И мы в доме…

– Ты чем слушаешь? Ходишь под ручку со смертью, но Айвори не имеет к ней отношения. И в особняке он может быть благодаря амулету, иначе тут его собственный дар ведёт себя как взбесившийся компас. Его зов заберёт быстрее.

– В смысле, заберёт?

– Он не проснётся.

Генри аж привстал, вцепившись ладонями в стул:

– А нам-то что делать? Даниэль с Изабель сейчас у Руби, нам надо дождаться, они выяснят, как снять зов.

– И твоя сестра ещё втянет их в неприятности, – ворчливо сказал Бернард.

– Кто кого, – буркнул Генри. – А нам что делать?

– Не помереть до этого. Не дать Айвори уснуть. Пройдитесь.

– В смысле? Из дома?

– Ну можешь по лестнице вниз и вверх, но да, зов пытается пробиться через защиту особняка, она уже так не работает и усыпляет Айвори. Парню надо встряхнуться, а вам проследить за ним. И за тобой, конечно. И не натворить глупостей.

Вскочив со своего места, Генри готовился уже поблагодарить и унестись к остальным, но важно сказал:

– Я – сама разумность!

Бернард хмыкнул и махнул рукой:

– Да-да, мои внуки говорят так же, перед тем как начать творить дичь.

По скромному мнению Генри, они всё-таки обошлись без «дичи».

Он спустился на кухню и нашёл Мэтта, наливавшего очередную чашку кофе, и вялого Айвори, перед которым стояло несколько пустых.

– Мэтт, я больше не могу это пить.

Айвори устало навалился на стол и потёр глаза, а хмурый Мэтт замер рядом с чашкой. Подкравшись, Генри проворно захватил кофе и заявил:

– Мне нужнее! А нам стоит проехаться.

– Куда? – не понял Мэтт. – Ты там головой стукнулся, что ли?

Вздохнув, Генри смерил его долгим взглядом, как он надеялся, задумчивым, пронзительным и проникающим в суть вещей. Судя по тому, что Мэтт смотрел на него, как на придурка, вышло не очень.

– Сразу видно, чей ты внук, – вздохнул Генри. – Тебе говорили, что ты похож на деда?

– Каждый раз напоминают, когда ворчу.

– Вот и я о том же.

– Кончай трепаться… а, подожди, ты говорил с дедом?

Генри важно кивнул и коротко рассказал, Айвори пошевелился и поднял голову, посмотрев на стоящих Мэтта и Генри:

– Я думаю, это правда. Мне нужно пройтись, иначе усну. Кофе не помогает.

Мэтту идея не нравилась, но если с Генри он бы точно начал ругаться, то авторитет Бернарда Эша оставался непререкаемым. Да и знал он на порядок больше их всех, раз говорил, что это единственный способ, значит, так и есть. Не спать и подождать Изабель с Даниэлем.

Сначала прошлись вдоль улицы. Сворачивать к кладбищу Мэтт наотрез отказался, а через пару кварталов и он, и Генри единогласно согласились, что шагать просто так глупо и надо что-то придумать. Айвори молчал, периодически кашляя. Зато неожиданно активно согласился на предложение Генри поехать в клуб, где они обычно зависали с Заком.

«Абсентовое безумие» располагалось на окраине города, в нетуристической его части. Внутри был один большой зал и несколько поменьше, переходящих друг в друга. Народ начинал собираться после обеда, хотя самая толпа, конечно, бывала вечером. Генри это место обожал и находил его по-своему уютным: столики у стен, барная стойка, какие-то украшения из частей аллигатора, граффити на стенах и одна обычная белая с маркерами, где посетители сами писали пожелания, цитаты и даже откровения.

В скудном освещении и без толпы клуб тоже казался Генри уютным, но он забеспокоился, что утончённый Айвори или Мэтт после особняка сочтут «Абсентовое безумие» уж слишком убогим. Но оба оглядывались с любопытством, а Мэтт даже сказал:

– И где было это место, когда я был помладше?

– Ещё не открылось, – ответил Генри. – Ронни год назад всё замутил. Или даже меньше.

Сам хозяин стоял за барной стойкой. Мускулистый Ронни с густой бородой и крепкими руками, покрытыми татуировками.

– Ого, вы рано! – сказал он взгромоздившемуся на стул Генри. – Чего налить?

Обычно Генри пил слабоалкогольные коктейли или чуть позже вечером что покрепче, но сейчас хотел сохранить ясную голову. Айвори попросил кофе, и Генри присоединился к нему.

– Правильно, – заявил Мэтт. – А вот мне можно и виски!

Телефон в его кармане завибрировал почти одновременно с телефоном Генри. Это было лаконичное сообщение от Изабель, что они заходят в дом. Видимо, Мэтту пришло что-то аналогичное от Даниэля, потому что он вздохнул и буркнул:

– Ладно, мне тоже кофе.

А то кто знает, с чем придётся разбираться в ближайшее время. Конечно, Генри надеялся, что пока они сидят в полумраке клуба с тяжёлым роком, звучащим на заднем плане, Изабель с Даниэлем где-то там разберутся, что сотворила Руби, и зов исчезнет сам собой.

Но почему-то больше верилось в то, что стоит оставаться начеку. Просто обычно не бывает. Да и кто знает, может, всё будет наоборот, и это их помощь понадобится.