Изабель ожидала от особняка Эшей чего-то внушительного, и он действительно не подвёл.

В богатом Садовом квартале дом притаился среди густых деревьев и магнолий, пышной зеленью скрывавших двор от любопытных глаз. Ворота не заперли, как и обещал Даниэль, поэтому Изабель беспрепятственно прошла внутрь. Газон был аккуратным, дорожка ровной и похожей на естественную, но каждый камень так идеально и плотно прилегал к другим, что не оставалось сомнений, здесь поработал ландшафтный дизайнер.

Деревья же расположились в природной небрежности, а за домом хоть и смотрели, но тут и там виднелись следы возраста, которые хозяева не пытались замаскировать: цвет стен выглядел неравномерным, с одной стороны был блёклым из-за долгого воздействия солнца. На оконных рамах и декоративных элементах виднелись потёртости, но они лишь придавали шарма.

Разросшаяся магнолия скреблась ветвями в окна второго этажа и скрывала крыльцо, поэтому сидевшего там Даниэля Изабель заметила, только поднявшись по ступенькам.

Москитной сетки не было, крыльцо выглядело сумрачным из-за деревьев, в одной его стороне висели качели, больше похожие на диван с подушками, подвешенный на крепких цепочках. Там и пристроился Даниэль. Он был в той же белой рубашке и джинсах, что и накануне, теперь курил и приподнял брови в удивлении:

– Спасибо, что так быстро приехала.

– Ещё бы знать зачем, – пожала плечами Изабель.

Она сидела в магазине, отпустив Молли пораньше. Генри прислал сообщение, что будет с Заком и Мэттом и на ночь, скорее всего, останется у Зака. Изабель размышляла, стоит ли ей задержаться и сделать больше по работе, чтобы на завтра отдохнуть, или всё-таки вернуться домой.

Тогда её и застало сообщение от Даниэля. До этого они списывались в соцсетях, а телефонами обменялись на продавленном диване среди руин того, что однажды было домом семейства Бенуа. Для Даниэля вокруг шелестели лоа, Изабель слышала одних лягушек и цикад, да на кончиках пальцев покалывало неприятное ощущение.

Тогда договорились, что Изабель продолжит искать дом на сайтах недвижимости, а Даниэль попробует найти Руби. С помощью знакомых или детективов, Изабель не уточняла.

Её поиски не увенчались успехом или хоть сколько-нибудь значимым результатом. Не было ничего похожего на дом, описанный Генри. Увидев сообщение от Даниэля, Изабель обрадовалась, неужели он так быстро нашёл Руби? Но оказалось, он спрашивал о другом. Всё ли в порядке с Генри, и могут ли они приехать в особняк Эшей. Прямо сейчас. Особенно она.

– Где Генри? – спросил Даниэль.

На его лицо и фигуру ложилась тень от магнолии, скрадывая очертания и выражение.

– С твоим братом, – ответила Изабель. – И с Заком. Генри заявил, у них какие-то дела с призраками.

– Значит, с ним всё в порядке?

Изабель насторожилась и медленно произнесла:

– Да. С Генри всё хорошо.

– Он спал этой ночью? – продолжал допытываться Даниэль.

– Впервые в жизни ходил. Его на дороге подхватил какой-то мужчина и подвёз до дома. Генри съел призраков животных, поэтому сегодня он крайне бодр. Ночью был немного не в себе.

– Немного? Хорошо.

В голосе Даниэля не слышалось облегчения или каких-то тёплых эмоций, он сам казался отстранённым, думающим о чём-то другом, а его движения, когда стряхивал пепел сигареты, выглядели резче, чем до этого. Сначала Изабель не поняла, откуда Даниэль узнал, что происходило ночью с Генри, вряд ли предположил, а Генри докладывать не стал бы, и через Мэтта не успел, но тут Изабель осенило:

– Айвори, да?

Даниэль кивнул:

– Он позвонил с утра. Мы с ним… договорились, ещё давно, что при любых подобных ситуациях он звонит мне. Айвори сам не понимал, что происходит, он тоже ходил во сне, пришёл в себя на окраине города. Хорошо хоть телефон с собой был.

– С ним всё в порядке?

– Я привёз его сюда. Не самое лучшее решение, но мне показалось, так надёжнее.

Он резко затушил сигарету в пепельнице и пружинисто поднялся. Изабель поняла, что он так и не ответил на вопрос, всё ли хорошо с Айвори.

Поднявшись с качелей, Даниэль подошёл к светлой двери, за ней оказалась вторая, с сеткой. Пусть это шикарный особняк в исторической части города, пусть тут живёт семья колдунов, Эши остаются обычными людьми, они не хотят, чтобы в дом залетали насекомые или заползали змеи.

Внутри Изабель обняли сумрак и прохлада. Пахло старым деревом, древностью и немного кофе. Пройдя в гостиную, Изабель не скрывала любопытства. Особняк выглядел ровно так, как она себе представляла: массивная, плотно составленная мебель, деревянные панели на стенах, занавешенные окна, даже настоящий камин имелся! Правда, судя по виду, его зажигали примерно никогда, но Изабель легко представила, как раз в год кто-то из Эшей чопорно вызывает настоящего трубочиста, и тот залезал в дымоход, чтобы привести его в порядок.

– Здесь так прохладно, – поразилась Изабель.

Прежде чем она успела продолжить мысль, размышляя, так ли ощущается колдовство, Даниэль улыбнулся:

– Это климат-контроль.

– Серьёзно? Я уж предположила, что это могильный холод.

– Призраки в доме, правда, есть, но они предпочитают чердак.

Сначала Изабель подумала, он шутит, но быстро поняла, улыбался Даниэль не из-за того, что сказал шутку, ему попросту нравилось находиться внутри дома. Он сразу расслабился, перестал выглядеть собранным и серьёзным.

К тому же его брат видел призраков. Уж точно они доподлинно знали, кто живёт в их доме, может, детьми играли с этими призраками в прятки. Пусть Даниэль их не видел, но доверял брату. Если Мэтт указывал в угол, заявляя, что там призрак, у Даниэля и мысли не возникло бы усомниться в его словах.

Изабель ощущала что-то неуловимое в доме. Что-то почти живое. Стены настороженно наблюдали за ней, пытаясь понять, кто она и чего от неё ожидать.

– Ты сказал, что Айвори в доме надёжнее. Почему?

Вместо ответа Даниэль подошёл ближе к одному из занавешенных окон и поманил за собой Изабель. Она колебалась мгновение, прежде чем с любопытством приблизилась. Взяв за запястье, Даниэль поднял её руку. Его касание оказалось на удивление мягким, почему-то Изабель ожидала, что хватка будет такой же твёрдой, каким выглядел обычно Даниэль.

Он приложил ладонь Изабель к стене, чуть ниже того места, где заканчивалась деревянная панель, сменяясь цветочными обоями.

– Послушай, – почти шёпотом сказал Даниэль. – Чувствуешь?

Изабель замерла, распутывая клубок собственных ощущений. Они были странными. Покалывание в пальцах, но на самом деле она его не чувствовала. Биение далёкого сердца – или барабаны. Но на самом деле она их не слышала, как и шёпоты, налетевшие волной или стаей саранчи и тут же отступившие.

– Магия, – пробормотала Изабель, опуская руку.

Чужая магия, в которой переплеталось слишком много всего. Вуду Чёрного континента, местные верования, закованные в цивилизованные кости и металл, отголоски ритуалов, проводившихся в этом доме, кровь, впитавшаяся в доски пола. Биение самой жизни рода, оно пронизывало поколения и стягивалось в нынешний момент.

– Здесь заклинания? – спросила Изабель с любопытством.

Даниэль покачал головой:

– Лоа. Я не единственный, кто умеет с ними говорить, в нашей семье в каждом поколении есть такой человек. А остальным лучше удаются ритуалы вуду. В эти стены вплетено и то и другое. Семейные лоа, которых просили о защите, ритуалы риса и крови от моих предков.

– Укрепление?

– Защита. Поэтому Айвори с его даром некомфортно в особняке, но у него есть амулет, и в этих стенах надёжнее, чем у него в квартире.

– Ты думаешь, ему что-то угрожает? – нахмурилась Изабель.

– Зов угрожает. Точно не несёт ничего хорошего.

Прежде чем Изабель успела спросить, что он имеет в виду – или назвать параноиком – Даниэль предложил:

– Чай?

– Айвори…

– Он наверху. И я хочу услышать все подробности о ночных похождениях Генри.

– Тогда кофе. С молоком.

Он кивнул и ушёл по коридору, видимо, на кухню. Изабель за ним не последовала, решив оглядеться в гостиной. В конце концов, она достаточно слышала об Эшах, чтобы ей стало интересно, оказавшись у них дома.

Помимо магии, отражавшейся в стенах, дом выглядел обычным. Большим, роскошным, но обычным. Правда, и роскошным его можно было считать скорее из-за размера, внутри вещи стояли хорошие, но старые, Изабель имела дело с антиквариатом, могла определить.

Ей перестало казаться, что дом смотрит на неё и оценивает. Это были всего лишь старые стены, где в лучшем случае заменили проводку. За особняком точно следили, любили его, но в то же время не пытались переделать на современный лад.

А ещё внутри было уютно. Как в доме, где собирается большая семья. Тут и там виднелись следы жизни: оставленный на одном из диванов плед, книжка с закладкой на столике, милая в своей нелепости скатерть, старинная ваза с цветами. Подойдя к букету, Изабель коснулась его пальцами и с удивлением поняла, что это настоящие цветы, кем-то заботливо срезанные и оставленные. Матерью Даниэля? Вроде бы в доме сейчас жили Роберт и Мэри Эш и старик Бернард.

Рядом громоздились оплывшие свечи, а вся стена за ними была увешана картинами разных размеров, где нашлось место и натюрмортам, и старинным гравюрам. Между ними пристроилось обычное распятие без украшений.

Камин привлёк больше всего внимания, а над ним Изабель увидела расшитое полотно семейного древа. Оно разветвлялось, но каждый член семьи был заботливо вышит вместе с годами жизни.

Жена Бернарда давно умерла, как и его сын Кевин, хотя у последнего остались жена и дочь, тоже отмеченные на древе. У дочери Бернарда мужа не было, Роберт с Мэри, а от них шли Мэтт и Даниэль… у которого Изабель с удивлением увидела жену.

Через пару мгновений поняла, что линия между ними не такая, а рядом с именем Анаис значился не только год рождения, но и год смерти. Чуть больше трёх лет назад. Видимо, они должны были пожениться, но девушка умерла. Она была отмечена тремя иксами, как и некоторые другие не Эши на древе. Такой знак рисовали на могилах колдунов. Видимо, и здесь отметки означали, что эти люди и без Эшей имели отношение к вуду.

Помимо этого, в каждом поколении около имени одного из Эшей стояла отметка прямого креста.

Изабель знала этот символ. Он не имел отношения к христианству, как можно было подумать. Вертикальная линия – трость Папы Легбы, а горизонтальная – дорога, где он ходит. Знак использовали в его веве, им часто обозначали Легбу. Тот, кто открывает перекрёстки. Тот, с кого начинается общение с любыми лоа.

Из последних поколений так был обозначен Бернард, его умерший сын Кевин и сам Даниэль. Скорее всего, те, кто может говорить с лоа напрямую. Те, кому не нужен Легба или кто сам в определённом смысле им был.

У Изабель возникло ощущение, что она заглянула во что-то личное, то, что не полагалось видеть посторонним. Знаки крестов, мёртвые невесты. Это не то, что показывают пришельцам, даже если те хотят помочь.

Последний раз взглянув на гостиную, Изабель направилась на кухню, где шумел Даниэль.

Он крутился у стола спиной к двери и что-то напевал вполголоса, открывая бутылку с молоком. Слов не разобрать, скорее простенькая мелодия, точно далёкая от ритуальных вуду-напевов. Песня, которая могла звучать в такси или из открытой двери кафе.

Почему-то этот звук удивил Изабель. Вот древо над камином с крестиками на десяток поколений назад – это нормально. Разговоры о лоа и потусторонних зовах, проникавших в сны, – нормально. Холодная отстранённость нормальна, а вот к уютному дому и напевающему Даниэлю Изабель оказалась не готова.

Хотя тот же Генри постоянно мурлыкал что-то под нос, иногда танцевал под музыку в наушниках. Обернувшись, Даниэль не выглядел удивлённым появлением Изабель и протянул ей чашку кофе с молоком.

– Сахар там, если нужен.

Он ткнул пальцем в сторону стола, но Изабель сразу пригубила кофе, пока Даниэль занимался второй порцией для себя.

Если гостиная так и дышала временем и напоминала о старине, то на кухне, наоборот, всё казалось современным и элегантным. На столе тоже стояла небольшая ваза с цветами.

– Насчёт Айвори, – сказала Изабель.

Она пока не понимала, что с ним не так, но постепенно начала заражаться беспокойством Даниэля. Он умел усмирять лоа разговорами, он всю жизнь рос с вуду. Такой человек вряд ли стал бы волноваться из-за проклятия. Но этот странный зов и то, как он влиял на Айвори, его тревожили. А ведь та же штука воздействовала и на Генри.

– Ему нужна, – Изабель запнулась, осторожно выбирая слова, – моя целительная сила?

Даниэль покачал головой. Обхватив кружку руками, прислонился к столу под шкафчиками, но садиться не стал:

– Моя сестра неплохо лечит. Ворчит, правда, но это потому, что латать ей обычно приходится меня или Мэтта. Но нет, тут другое.

Он как будто смутился, но сказал как есть:

– Айвори твердит, что зов касается жизни и смерти. Я знаю, что Генри связан со смертью, его поглощение призраков, но ты – с жизнью. Возможно, ты сможешь понять больше.

Изабель нахмурилась. Генри попросту мог не почувствовать чего-то в зове, если это тоже связано со смертью. Или не сказать об этом ей. Из лучших побуждений, разумеется, чтобы не беспокоить, да и что она действительно могла с этим сделать? А вот Эши, возможно, в силах. Если объединиться и узнать больше.

– С Айвори что-то не так после зова, – тихо сказал Даниэль. – И этот зов крепнет. Сегодня он выдернул их обоих из кроватей, заставил шагать во тьму. Ты знаешь, что на той стороне, в доме? Может, открытие его двери не принесёт ничего хорошего. Может, это смерть. Не проклятие, его бы лоа почуяли и рассказали мне. Но это может быть чем-то другим, что связано с теми культистами или Руби. Подпитанная её ненавистью смерть. Я хочу понять и заставить этот зов исчезнуть.

Не согласиться с ним было сложно. Генри не волновался, утверждал, что нужно отыскать дом, взывавший так навязчиво. Поначалу Изабель думала, может, там кому требуется помощь или это потерявшийся призрак. Но дом Руби, Айвори… Изабель помнила, каким был Генри ночью. Он выглядел потерянным, бледным, тенью самого себя.

Таким он был, когда отказался есть призраков и приблизился к смерти.

– Расскажи про ночь, – попросил Даниэль. – Что говорил Генри?

Усевшись на удобный кухонный стул, Изабель без утайки рассказала о том, что произошло. Даниэль хмурился, едва заметно, и между бровями виднелась складка. Он не прерывал, ничего не спрашивал, в конце сказал:

– Похоже на то, что было у Айвори. Насколько я понимаю.

Изабель недоумевала, почему слушает один Даниэль, почему Айвори об этом не рассказать? Лучше бы сюда притащить самого Генри, но Изабель начала догадываться, что её младший брат не просто так сегодня встречался с теми, кто видит призраков. Может, они выяснят что-то с точки зрения смерти.

Изабель же попытается с точки зрения жизни. С Айвори это явно проще, чем с Генри, пропитавшимся чужими смертями.

Даниэль повёл наверх. Лестница скрипнула под ногами в одном месте, коридор второго этажа утопал в тенях. Первые комнаты оказались закрыты, Даниэль прошёл мимо них к следующей и распахнул дверь, входя первым.

Это походило не на комнату для гостей, а на обычную жилую, со шкафами, висящим на стене распятием и мягкими игрушками на верхней полке. Айвори подвинул кресло к окну и свернулся в нём, забравшись с ногами. Он был в футболке и светлых джинсах, но без кожаных браслетов на запястьях, запомнившихся Изабель. Если он не заезжал домой, то наверняка попросту не надел их, когда пошёл блуждать лунатиком.

– Думал, ты ещё спишь, – сказал Даниэль.

Так вот почему он не торопился подниматься!

– Не сплю, – пробормотал Айвори.

Его голос звучал ломко. Он поднял голову от книги, перевёл взгляд на Изабель, и она вспомнила, как Даниэль терялся и говорил «с ним что-то не так». Она думала, он не хочет уточнять, но теперь поняла, что «не так» и вправду самое ёмкое значение.

В тату-салоне Айвори походил на цветок магнолии с его бледной кожей и светлыми волосами, сейчас подвял, лепестки потемнели от гнили. На руках проступали голубоватые вены, под глазами залегли синяки, взгляд блуждал.

Айвори задал вопрос на французском, Изабель не поняла ни слова, кроме имени брата. Даниэль кивнул:

– Да, Генри тоже ходил во сне.

– Где он?

– С Мэттом и Заком.

Айвори нахмурился. Его рука дёрнулась и коснулась запястья, но пальцы соскользнули, не найдя привычных браслетов.

– С ним всё в порядке? С Генри.

– Да, – кивнула Изабель.

Она бросила быстрый взгляд на Даниэля, подошла ближе к окну. Присесть было некуда, поэтому Изабель пристроилась на краешке кровати, оказавшись на одном уровне с Айвори.

– Он прекрасно себя чувствует, – сказала Изабель. – А ты нет?

– Я? Не знаю.

Он потёр переносицу, снова пробормотав что-то по-французски. Изабель посмотрела на Даниэля, надеясь, что тот переведёт, но тот хмурился и сказал:

– С утра Айвори был совсем потерян. Потом нет. Но к вечеру… снова вот так.

Ага, поняла Изабель. Поэтому Даниэль позвал её именно сейчас. Чем ближе ночь, тем хуже чувствовал себя Айвори. Он сам тем временем опустил руки и виновато сказал:

– Простите. Не хотел доставлять неудобства.

– Не говори ерунды, – ответил Даниэль. Его голос звучал мягко, без резких нот. – Ты можешь что-то понять об этом зове?

– Он о смерти. О жизни. Я… нет. У меня такого не было.

Изабель не стала уточнять, не было зова или странных колдовских штук, которые Айвори не мог объяснить. Вроде бы он как раз многое знал, но теперь терялся. Наверное, поэтому происходящее его дезориентировало.

– Айвори, – сказала Изабель, – я могу попробовать…

Она замялась, не зная, как сформулировать, но Айвори кивнул без лишних вопросов. Тогда Изабель подняла руку и положила её на плечо Айвори, мимолётно удивившись, каким хрупким оно ощущается, как птичьи косточки.

Она думала о ритуалах, но не сомневалась, что их Даниэль мог провести и без неё. С его семьёй он точно умел больше, чем она, позвал ради другого. Поэтому сейчас Изабель попробовала сосредоточиться и ощутить что-то тем, что дремало внутри неё самой, что оживляло веточки или следило за жизненными токами внутри человеческого тела.

Это было нелегко – из-за Генри. Изабель думала о брате, о том, что этой ночью ему точно не стоит ночевать у Зака, и, может, Даниэль не будет против, если и Генри останется здесь, под защитой Эшей? Если вчера зов вытащил так далеко, и теперь к вечеру Айвори даже тут терялся, кто знает, куда уйдёт Генри. Не привязывать же его к кровати! А закрытые двери Генри не удержат.

Усилием воли Изабель постаралась отогнать эти мысли. Как и те, что надо как можно быстрее отыскать дом или Руби, чтобы суметь всё это понять и прекратить.

Хватит, мысленно приказала себе Изабель. С Генри всё в порядке. Она позвонит ему чуть позже. Но сейчас нужно сделать то, на что способна только она.

Стоило выкинуть из головы постороннее и сосредоточиться, Изабель сразу ощутила биение жизни в комнате. Больше всего удивил Даниэль, он ощущался как могильный холод, причём так сильно, что его и касаться не нужно было. А вот Айвори действительно был хрупким, Изабель сразу распознала рану в его груди, вроде бы от пули, его больное сердце, но это были застарелые рубцы, врачи сделали всё, что могли, Изабель, возможно, сумела бы больше, если б раны были свежими, но не теперь. Она поняла, что Айвори сложно дышать, временами ему больно, но не обязательно это физическая боль.

Сейчас было другое. Его оплетали тонкие нити, которые липли, мешали. Он не понимал их, не видел, но чувствовал, и они сбивали его, как если бы кошке обрезали усы, лишив привычных способов ориентироваться в пространстве.

Аккуратно Изабель отцепила несколько этих нитей, но полностью не избавилась, тут же появлялись новые и тянулись куда-то вдаль.

Изабель сделала что могла, и, когда открыла глаза, Айвори смотрел удивлённо, а на его лицо начали возвращаться краски. Он сказал по-французски, запнулся, а потом просто:

– Спасибо. Не знаю, что ты сделала…

– Отцепила часть зова. Но не полностью.

– И так хорошо… спасибо, Изабель. В голове прояснилось.

Ей нравилось, как он произносил её имя, тоже на французский манер. Оставалось корить себя, что Изабель не посмотрела подобным образом Генри. Но он обычно шарахался от «целительских примочек», как их называл, как-то раз сказав, что чувствует себя с ними неуютно. Похоже, его энергия была слишком другой. Да и сама Изабель пока ещё училась.

Завибрировал телефон, и Даниэль достал его из кармана. Глянул на экран и вздохнул:

– Это Мэтт.

– Он разве не с Генри и Заком? – спросил Айвори.

– Вот именно!

Айвори улыбнулся:

– Наверняка что-то напортачили.