У бабушки был старенький телевизор, Генри помнил его с детства.

Большой, громоздкий, он притаился в углу и давно не включался. Бабушка постелила сверху вязаную салфетку и поставила статуэтку какого-то святого. После её смерти Генри с Изабель почти не трогали вещи, в том числе и телевизор. Генри не имел представления, работает ли старая рухлядь, или, может, кто заинтересуется антиквариатом в магазине сестры.

Телевизор стоял с мёртвым, выключенным экраном.

Таким же ощущал себя Генри. Давно остывшие внутренние детали, неизвестно, будет ли работать, если включить. Или отзовётся чёрно-белыми помехами, как при настройке на пустой канал.

Генри тоже был настроен на пустой канал. На приём сигнала, которого не было, а может, и не существовало. На зов, манивший в болота, где среди кипарисов и испанского мха притаился особняк. То ли сохранившийся с колониальных плантаторских времён, то ли чья-то несбывшаяся фантазия о семейном гнёздышке. Или его вовсе не существовало.

Отстранённо Генри понял, что шагает вдоль дороги. Смутно ощущал босыми ногами неровности земли, мелкие камушки и веточки. Насекомые вились вокруг голых рук и шеи, иногда пытались усесться на джинсы или футболку. Генри не чувствовал их укусов.

Вокруг раскинулась луизианская ночь, шумная от кваканья лягушек. Мимо изредка проезжали машины, но ни одна не остановилась, чтобы окликнуть босого паренька, шагавшего вдоль дороги.

Генри видел себя почти со стороны. И в то же время ощущал, как шагает вперёд, приближаясь к неведомому зову. Он тянул его, манил, наполнял пустым каналом, лишая собственных мыслей, но Генри не протестовал. Не потому, что не мог, а потому, что это было возможностью узнать, что же таится за этим странным зовом. Что это за дом? Зачем туда настойчиво зовут?

Последняя мысль оказалась ярче других, кольнула, ведь раньше Генри думал о том, что ощущает зов, но ему казалось, он исходит от дома. Но так ли это? Он покачнулся, отчасти выходя из транса, и на шаг или два зашёл на дорогу, машина пронеслась мимо и обдала ветром.

Это отрезвило.

Торопливо Генри сошёл на обочину. Попадать под машину среди ночи совсем не входило в его планы. И всё-таки он зажмурился, пытаясь вызвать образ дома и приблизиться хотя бы мысленно. Заглянуть в одно из тёмных выбитых окон. Узнать, что за ним таится.

Смерть.

Она дохнула холодом, вцепилась в кончики пальцев и потянула к себе. Войди внутрь, и твоё сердце остановится, все призраки, которых ты поглотил, скрываются за дверьми и зовут к себе.

Закашлявшись, Генри мысленно отпрянул, пытаясь полностью вернуться в здесь и сейчас. Он понял, что упал на колени на землю, но зов дома по-прежнему не отпускал, вцеплялся в загривок и тащил к себе. Зарывшись пальцами в землю, Генри потянулся, пытаясь ощутить рядом хоть чью-то смерть.

Он поглощал остатки жизненной силы недели две назад. Мрачный дом, куда позвал Айвори. Пока он лазил по руинам, Генри подцепил одного из призраков и съел. Хорошая энергия, хотя история призрака горчила на языке. Айвори тогда так и не понял, что не так с домом.

Сейчас Генри не требовалось энергия, её ещё предостаточно. Но требовалось что-то, чтобы заземлиться.

Птица. Недалеко в кустах умерла птица, и остатки её жизненной силы цеплялись за деревья, как и искры угасшей змеи в её гнезде. Генри потянулся и испил их до дна, глубоко вдыхая вместе с душным влажным воздухом.

– Эй, парень, у тебя всё в порядке?

Поморгав, Генри повернулся и увидел остановившуюся рядом старенькую машину, забрызганную грязью. Фары рассекали луизианскую ночь, дверца была открыта, из неё вылез крепкий мужчина в клетчатой рубашке и с большой окладистой бородой. Он остановился рядом и повторил:

– Ты в порядке? Перепил и не можешь добраться домой?

В голове прояснялось, остатки липкого зова опадали на землю, не в силах противостоять энергии съеденных призраков. Генри покачал головой:

– Я… нет… я… ходил во сне?

– Лунатик? – хмыкнул мужчина и прищурился.

Он как будто оценивал Генри и в конце концов счёл, что тот не похож на пьяного или чего похуже.

– Правда, что ли? – искренне удивился мужчина. – Ты где живёшь?

Генри повертел головой, пытаясь понять, где он находится. Взгляд зацепился за большой дуб с расщеплённой молнией кроной.

– Там, – махнул рукой Генри. – Я живу дальше по дороге.

– Тебя подвезти?

Генри кивнул. Он по-прежнему сидел на земле, зарывшись в неё пальцами. Мужчина помог ему подняться, тело ощущалось шальным после сна.

– Часто такое случается?

Они уселись в машину, Генри пристегнулся и покачал головой:

– Первый раз.

– А, так ты поэтому такой потерянный? У меня племянник ходит во сне. Неприятно, но не смертельно.

Генри вздрогнул. Тот дом обещал ему объятия всех возможных призраков – и смерть, именно смерть. Она звала его как старого знакомца, как того, кто слишком часто соприкасался с ней. Не думал же Генри, что это не будет иметь последствий?

Он думал. Так он и думал до этой ночи.

– С тобой точно всё в порядке? – спросил мужчина. – Могу отвезти в больницу.

– Нет-нет, не нужно.

Постепенно приходя в себя, Генри потёр лицо, пытаясь стереть с него остатки вязкого сновидения, просочившегося в реальность. В машине ярко горел свет, пахло хвойным ароматизатором и старой кожей. Никаких снов или зова.

– Не нужно, – твёрдо сказал Генри. – Если подвезёте до дома, буду очень благодарен.

Они двинулись неторопливо, и почти всю дорогу мужчина рассказывал о том, как его племянник так же лунатит, а проснувшись, ничего не помнит и теряется. Генри не мог не признать, что чувствует себя похожим образом, и будь это обычный лунатизм, то неприятно, конечно, и странно, почему вдруг сейчас, но в этом зове не было ровным счётом ничего обыденного. Из-за него Генри босым шагал по дороге.

Они подъехали к дому, и на тёмном крыльце что-то шевельнулось, на ступеньках показалась Изабель. Она куталась в шаль и выглядела обеспокоенной.

– Генри!

Увидев брата, она кинулась к нему, порывисто обняла, посмотрела на мужчину, остававшегося в машине. Тот пожал плечами:

– Нашёл его на дороге, парень ходил во сне.

– Спасибо, что подвезли, – вежливо сказал Генри.

Изабель тоже поблагодарила, а когда автомобиль отъехал подальше, посмотрела на брата. Но Генри чувствовал себя таким уставшим, что пробормотал:

– Давай поговорим завтра, а?

Утром Изабель встала раньше, а Генри скрылся в ванной, и это дало ему время хорошенько привести себя в порядок, не столько внешне, сколько внутренне. Он собрался с мыслями, все сны и зовы отступили, пасуя перед светом дня, и Генри прикинул, как лучше говорить о прошедшем, чтобы не пугать Изабель.

На кухню Генри спустился, лучась жизнерадостностью и совсем не наигранной. На тарелке уже лежала яичница, а Изабель скрестила руки и смерила его внимательным взглядом:

– Ты кого-то съел.

Смутившись, Генри опустил глаза и начал старательно атаковать яичницу вилкой:

– Птичку и змею.

Не так здорово, как остатки настоящего призрака человека, и прилив не всепоглощающий, зато и энергию сбрасывать не нужно. Генри пытался видеть положительные стороны. Но от Изабель, конечно же, ничего не укрывалось:

– Ты за этим среди ночи куда-то потащился?

– Почему нет? – невинно поинтересовался Генри, не поднимая глаз. – Не спалось, решил потратить время с пользой…

– А обратно тебя подвезли?

– Да!

– Генри, ты был босиком.

Генри вздохнул и честно сказал:

– Кажется, я ходил во сне.

Он наконец-то прямо посмотрел на Изабель, как раз чтобы увидеть отразившееся на её лице недоумение:

– В смысле? Как лунатик? Ты не помнишь, как оказался на дороге?

В последней фразе удивление сменилось беспокойством, и Генри торопливо помотал головой:

– Нет-нет, не так всё плохо!

То есть, может, и плохо, но здесь он точно помнил, как было на самом деле.

– Я осознавал, что иду, мог проснуться, но мне хотелось узнать, могу ли я пройти по зову. До той его стороны в доме.

– И как?

– Вышло не очень. И ноги устали. Тот мужчина остановился и предложил подвезти, я не стал отказываться.

Генри энергично принялся за поедание яичницы, радуясь, что рассказал Изабель все факты, но не слишком пугал. Тем более он и сам пока пытался понять ночные ощущения, и что всё это значит. И догадывался, с кем можно обсудить. Но смерть не область Изабель. Она будет беспокоиться, а посоветовать вряд ли что-то сможет. Не её сфера.

– Ты выглядел измученным, – заметила Изабель.

– Да, это отнимало энергию.

– После того как съел птицу и змею?

Генри нахмурился. Он сам об этом не задумывался, а ведь правда. Сегодня он чувствовал себя прекрасно, как и должно быть во время небольшого прилива. Но ведь ночью, сразу после поглощения, он ничего подобного не ощущал. А должен был! Тогда всего лишь казалось, что съеденная энергия окончательно заставила его проснуться.

– Это странно, – нахмурился Генри, искренне не понимая. – Ночью… не знаю, вся энергия уходила в зов, как в чёрную дыру.

Как в смерть, которая зовёт и гасит любую жизнь.

– Но сейчас всё в порядке! – бодро заявил Генри. – Мне нужно сделать один амулет на заказ, и встречусь с Заком, может, он что посоветует.

– Почему Зак? Он разве ходит во сне?

Потому что Зак умеет говорить с призраками, и если зов связан со смертью, он может что-то знать об этом. По крайней мере, есть шанс выяснить больше.

– Потому что он мой друг, – заявил Генри. И это было правдой. – И я хочу узнать, у Айвори такой же зов, как у меня, или есть отличия.

Что тоже было правдой.

Накануне Изабель встречалась с Даниэлем Эшем. Генри и думать забыл о той женщине, чей призрак съел в развалинах. Её история показалась блёклой. Не столько из-за событий, сколько из-за того, как мало от неё осталось, ещё и сцепилось с мелкими лоа, так что Генри без проблем поглотил энергию, но она по приливу была сравнима, ну, может, не с птичкой, но с аллигатором.

Айвори больше рассказал о том месте, чем поведали остатки призрака. Хотя полную картину выяснил уже Даниэль. И встретиться с Айвори Генри теперь хотел, даже не сразу понял, почему сам ему не позвонил? Почему в это влез Даниэль.

– Даниэль сказал, Айвори плоховато всё переносит, – пояснила Изабель. – И он сомневался, что происходящее существенно. Это Даниэль понял, что Айвори почти не спит. А из-за рассказов Мэтта начал подозревать, что и у тебя нечто похожее. Понял, где вы были вдвоём и когда всё началось, узнал о Руби Гиллори.

– Ему бы в детективы! – восхитился Генри и отправил в рот огромный кусок яичницы.

– Он попросту поговорил с лоа.

– Надо как-нибудь напроситься, пусть покажет, как он это делает.

– Ты видел у нас на заднем дворе.

– Ой, это другое!

– Давай сосредоточимся на твоих снах и зове.

– Я уже! – заявил Генри, подбирая последний кусок и всерьёз думая, стоит ли облизать тарелку, или Изабель будет ругаться. – Вот и спрошу сегодня Айвори. Может, вместе до чего догадаемся.

Тарелку Генри всё-таки облизал.

Изабель, конечно же, возмутилась и запустила в него тряпкой, от которой Генри с весёлым смехом убежал в гостиную.

Жаркие новоорлеанские дни Генри предпочитал пережидать дома, в прохладе кондиционера. В крайнем случае на крыльце, остававшемся в тени, и пусть не давало прохладу, зато представало этаким уютным гнёздышком с сеткой от насекомых. Вот уж кого Генри ненавидел! У него укусы распухали и неделю чесались.

Изабель уехала, забрав пикап, а Генри спокойно собрал амулеты для заказчицы и подождал Зака. Тот ездил по делам и был недалеко, обещал подбросить до города.

Солнце висело ещё высоко, но уже клонилось к горизонту, а лягушки с болот орали особенно громко. Генри проворно кинул рюкзак на заднее сиденье и устроился рядом с Заком. Тот мельком глянул, его глаза скрывали солнечные очки, и сразу выехал на дорогу.

– Думал, ты быстрее, – вздохнул Генри. – Успеем?

Встреча с заказчицей у него была назначена через полчаса. Зак кивнул:

– Да, извини, думал, управлюсь раньше.

– А куда ездил? За чем?

Воображение тут же нарисовало маленькие магазинчики по дороге к Батон-Руж, где можно купить что угодно по сходной цене, от чипсов до распятий, вручную покрытых позолотой. Генри знал одного такого умельца, правда, он жил ближе к заливу. У парня отец был плотником, он сам окончил семинарию, продолжил семейное дело. Вырезал фигурки святых и распятия, раскрашивая вручную. Недурно выходило. Интересно, Айвори с ним знаком? Да наверняка. Ещё, небось, и одну семинарию закончили.

– У меня тут приятель-автомеханик, я к нему из-за шин заехал.

Генри посмотрел на сосредоточенного на дороге Зака:

– Шины? То есть ты за шинами ездил?

– Не совсем. Они спускать начали. Он глянул, теперь всё в порядке.

Выдержав драматичную паузу, за которую Генри успел подумать, что это невыносимо скучно, Зак хитро добавил:

– И в магазин заехал. Там рядом одна милая лавочка… в общем, глянь, это подарок Изабель.

Вывернувшись в ремне безопасности, Генри сунулся между сиденьями. Когда он кидал рюкзак, то действительно заметил большой свёрток в настоящих газетах, перевязанный бечёвкой. Невозможно было предположить, что это. Проворно расковыряв дырку, Генри стащил несколько слоёв газеты.

– Аллигатор! – восхищённо сказал он и повернулся к Заку. – Ты подаришь моей сестре башку аллигатора?

– Изабель говорила, что хотела нечто подобное в магазин, над входом повесить. Думаешь, ей не понравится?

– Она будет в восторге!

Вернувшись на место, Генри рассеянно поправил ремень, а в голове уже строил планы на вечер.

– Можем заехать в «Дьявола» к Айвори и успеем к Иззи в магазин. Или лучше завтра к ней?

– Мы не поедем к Айвори. И давай ты сначала расскажешь, что произошло ночью.

Генри не понял, что не так с визитом в тату-салон, и пожалел, что успел в сообщениях ляпнуть Заку, что ночью кое-что произошло. Но ему в любом случае хотел рассказать всё, поэтому не упустил никаких подробностей, даже показал дуб с разбитой молнией кроной, когда они проезжали мимо. Слушал Зак молча, только хмурился.

После того как Генри закончил, Зак поднял очки на лоб. То ли потому, что солнце нырнуло за кроны деревьев, то ли потому, что при серьёзных разговорах хотелось видеть лицо собеседника.

– Мне это не нравится, – мрачно сказал Зак. – Генри, ты уверен? Насчёт того, что это…

– Зов смерти? – уточнил Генри. – Конечно, нет. Но от него несёт смертью. Я уж в ней кое-что понимаю.

Он резко замолчал. На самом деле, возвращаться к этим мыслям не хотелось, но и сбегать от неприятных вещей Генри не привык. Он встречал их лицом к лицу. Не отворачиваясь.

– Мне кажется, – негромко сказал он, – я слишком много и долго… работал со смертью. Теперь она хочет получить меня целиком.

Он поднял руку, пошевелил пальцами, рассматривая их в косых солнечных лучах. Возможно, к подушечкам пальцев прилипло слишком много призраков, смертей, которые он ел. Костлявый Билли в последний визит говорил, что Генри слишком юный, его душа юная, но чует смерть, поэтому надо закаляться призраками, чтобы самому не умереть.

Но может, чужих смертей стало слишком много. Так много, что он чувствовал их зов.

– Ерунда! – резко заявил Зак. – Айвори тоже снятся похожие сны. Он знает всякое, но со смертью никак не связан. Поэтому мы поедем к Мэтту.

– Зачем? – удивился Генри.

– Попробуем с ним вызвать призраков и поговорить с ними. Если ты прав, и зов связан со смертью, то кто, как не призраки, о нём расскажут?

Доля здравого смысла в этом была. Тем более вчера и Генри, и Изабель весь день искали дом на сайтах с недвижимостью, но не нашли ничего даже отдалённо похожего. А после нынешней ночи Генри уже не был так уверен, что здание существует в реальности.

– Ладно, – вздохнул Генри. – Может и получиться. А почему без Айвори? Он в этом увяз, как и я.

– Он сегодня на работу не пошёл, написал, что не может. Подозреваю, его ночь тоже прошла неспокойно.

– Эй, с ним всё в порядке? – встрепенулся Генри. – Надо узнать.

– За ним есть кому присмотреть.