Диван стоял буквально посреди ничего.

Когда Даниэль предложил встретиться, Изабель удивилась, но и сама хотела больше поговорить о культистах.

Накануне дома, после разговора с лоа на заднем дворе, Мэтт пытался справиться с головной болью, Изабель отпаивала его травяными настойками по рецепту бабушки. Даниэль же расспрашивал Генри о той истории. Как именно захватили Генри, где он находился, что там было. Полиция была на месте, но Даниэль с досадой сказал, что они затоптали многие следы, и он имел в виду не физические.

Он не рассказал, почему его так интересует это дело, а на предположение, не может ли всё быть взаимосвязано друг с другом, неопределённо повёл плечами. Как поняла Изабель, он не давал ответов, в которых не был уверен, но не исключал возможностей.

Прогулку по болотам всё-таки отложили, Даниэль с Мэттом уехали довольно быстро, а Изабель до вечера маялась мыслью, что ей нужно узнать больше о том, с чего у Даниэля такой интерес. Он бы не стал копаться в этом ради помощи полиции. Должно быть что-то ещё.

Он сам написал ей и предложил встретиться. Она согласилась и приготовилась к встрече в каком-нибудь пафосном городском кафе. Только бы не Французский квартал! Всё втридорога, толпа туристов. Зато самые модные места города.

Даниэль предложил встретиться в точке на карте, повороте на какую-то дорогу.

– Я буду там в полдень.

Ночью Генри опять плохо спал. Он не жаловался, но с утра сидел, подперев голову, и одной рукой просматривал сайты с недвижимостью. Выглядел он осунувшимся, наверняка вскочил ещё среди ночи.

– Я помогу тебе, как вернусь, – пообещала Изабель.

Надев светлое кружевное платье, она подумала, что её зовут куда-то на дороги и болота, поэтому достала старенькие ковбойские сапоги и утащила шляпу Генри. На пикапе доехала до указанного места и с удивлением увидела, что это и правда обычный поворот на дороге.

На обочине виднелся мотоцикл, чуть дальше, почти у болот, валялся строительный мусор, похоже, здесь когда-то стоял дом, его снесли, часть мусора вывезли, а что-то осталось. По крайней мере, Изабель хотелось верить, что часть и временно, а не попросту бросили всё, что было, и не думали убирать.

Пристроив пикап за мотоциклом, Изабель выбралась наружу. Солнце палило нещадно, поправив шляпу, Изабель двинулась к сваленному мусору. Чувствовала она себя неуютно. Всё-таки шла непонятно куда, вокруг ни души. Мотоцикл вроде означал, что Даниэль здесь, но его она, в конце концов, тоже почти не знала.

Может, пафосное кафе во Французском квартале было не такой уж плохой идеей.

Порадовавшись, что надела ковбойские сапоги, Изабель осторожно обогнула раскрошившуюся бетонную плиту и увидела диван.

Он стоял посреди ничего, и на нём устроился Даниэль. Сегодня он не выглядел так официально, как вчера, хотя не изменил своей приверженности белым рубашкам. Но эта была не строгой, а самой обычной, с закатанными рукавами и расстёгнутыми верхними пуговицами. Никакого галстука. И простые синие джинсы.

Даниэль сидел неподвижно, и его взгляд был устремлён на деревья, хотя на самом деле скорее в пустоту. Расфокусированный, с чуть прикрытыми веками.

На миг Изабель испугалась, что с Даниэлем что-то не то. Он точно не услышал, как она подходила, хотя Изабель не скрывалась. Генри, бывало, выглядел похожим образом, слушая истории, принесённые призраками, которых он поглотил. Но никогда настолько отстранённым.

По-настоящему испугаться Изабель не успела. Даниэль не вздрогнул, не удивился, но моргнул несколько раз, его взгляд стал осмысленным и сосредоточился на подошедшей девушке.

Даниэль поднялся в знак приветствия, но не пытался лезть обниматься, как делали многие знакомые, предпочитая оставаться сдержанным.

– Доброе утро, Изабель, я рад, что ты пришла. Отлично выглядишь.

– Ты это всем девушкам говоришь?

Изабель сама не знала, почему ответила так грубо. В конце концов, обычная вежливость со стороны Даниэля. Похоже, его расфокусированный взгляд испугал Изабель больше, чем она хотела признавать, и она пыталась замаскировать страх.

Ничуть не обидевшись и не удивившись, Даниэль тонко улыбнулся:

– Но не всех девушек зову на развалины, где кишат лоа.

Так вот почему в этом месте такое странное ощущение! В чём-то даже пугающее, тревожное, хотя никакой настоящей опасности не видно.

Как и места, куда присесть. На лице Даниэля мелькнула растерянность. При всей аккуратности его ничуть не смущал диван, оставшийся от хозяев снесённого дома. Он почистил обивку от бетонной пыли, но Изабель перестала сомневаться, что Даниэль, как и Мэтт, легко залезет в какое-нибудь болото по колено в грязищу.

Генри тоже. Да и сама Изабель.

Поэтому она спокойно уселась на диван, и Даниэль опустился рядом.

– Так ты говорил с лоа? – спросила Изабель. – И часто ты так?

Даниэль кивнул:

– Мой брат терпеть не может, когда я так делаю.

– Почему?

– Он боится, что я слишком увлекусь лоа и уйду за ними.

– А у него есть причины так думать?

Изабель вспомнила о Заке и его матери, с ней что-то подобное и произошло. Неопределённо поведя плечами, Даниэль посмотрел в сторону:

– Я не заслушаюсь лоа до такой степени, но понимаю опасения Мэтта.

Отчасти Изабель восхищалась умением вот так вроде бы ответить, но в то же время не дать ничего определённого, ускользнуть от темы. Если Даниэль и в семейной компании ведёт дела подобным образом, то наверняка он успешный бизнесмен. Хотя Генри вроде говорил, оба младших Эша не жаждут заниматься семейным делом, оно сейчас сосредоточено в руках их отца.

– И Мэтт никогда не хотел, чтобы ты перестал слушать лоа?

Во взгляде Даниэля отразилось так много недоумения и удивления, что Изабель едва сдержала усмешку. Обычное человеческое выражение шло Даниэлю куда больше отстранённого.

– Конечно, нет, – сказал Даниэль. – Это ведь то, кто я есть. Мэтт волнуется. Это как если бы Генри отказался есть призраков.

Вспомнив, что когда такое действительно произошло, Генри чуть не умер, Изабель сухо сказала:

– Для него это вопрос выживания. Мы же едим обычную пищу.

– Согласен, неудачный пример. Хорошо, а ты? Смогла бы оставить бабушкино колдовство, целительство? Переехать в город, ходить в офис на работу?

– Выйти замуж за обычного парня, который держит кафе с каджунской кухней, – улыбнулась Изабель, продолжая мысль и вспоминая разговор с Шарлоттой. – Ты прав, для меня это было бы невозможно.

– Так и я не хочу отказываться ни от лоа, ни от семейного наследия. Это то, кто я есть. Пусть временами бывает опасно. Но переходить дорогу тоже опасно, от пьяного водителя из-за угла никто не застрахован. От этого мы не перестаём ходить по улице.

Даниэль Эш нравился Изабель. Отчасти тем, что у него, как у Изабель, была жизнь, не связанная с местной магией. Как Изабель занималась делами магазина, так и Даниэль работал с отцом в бизнесе и писал книги.

Но потом их обволакивал бой ритуальных барабанов сквозь вязкую пелену времени. Они ловили на болотах змей и шептали заклинания. Изабель помогала костям срастаться, а ожившие существа из палочек танцевали после её прикосновений. Даниэль приносил жертву лоа бурбоном и рисом, позволял духам слизывать собственную кровь и приказывал им на латыни.

А ещё у них обоих были непутёвые младшие братцы. Изабель напомнила себе, что ей необходимо узнать больше о культистах и их возможной связи с тем, что сейчас происходит с Генри.

Но она не могла не спросить:

– Ты поэтому здесь? Из-за лоа, что здесь вьются?

– Ещё, конечно, из-за того, что люблю свалки и старые вещи. Как думаешь, этот диван ещё можно спасти?

– Знаю одного мебельщика, он поможет отреставрировать обивку.

Изабель не была уверена, шутит ли Даниэль, он снова уставился на лес, его взгляд стал задумчивым и говорил он точно серьёзно:

– Я действительно здесь из-за лоа. Они привязались к этому месту, но… потерялись, когда его не стало.

– А что тут было?

Взгляд Даниэля скользнул по свалке, по остаткам бетонных блоков, что некогда были домом. Чуть в стороне валялся поломанный стул.

– Здесь стоял одинокий дом. Вроде бы давным-давно жил местный смотритель или кто-то вроде того. Он работал на плантатора. Но плантации исчезли, Новый Орлеан разросся, а дом так и стоял, переходил от поколения к поколению, от одной семьи к другой. Пока лет сорок назад здесь не поселился чернокожий колдун Джон Бенуа. Говорили, он бокор и практикует самые тёмные обряды вуду. К нему шли, если хотели наслать проклятие или убить врага, он умел создавать зомби и усыплять так, что человек не просыпался. Все эти ритуалы он творил около своего дома. Здесь.

– Охотно верю, – поёжилась Изабель.

– Что-то чувствуешь? – с интересом спросил Даниэль.

– Тревогу. Тут… неспокойно.

– Ты права. Лоа волнуются, они невольно привязаны к этому месту. Но это не вся история.

Обычно жертвы приносились рисом, бурбоном или вот курицами, которых в своё время разводила и продавала бабушка как раз для подобных целей. Но в самом тёмном и мрачном колдовстве, особенно в том, где предполагалась смерть другого человека, требовались большие жертвы. Считалось, что бокоры обходятся крупным скотом. Но были рассказы и о том, что этого может быть мало для лоа и самого мрачного колдовства.

– Джон Бенуа женился, – продолжал Даниэль. – У него родилась дочь Руби. Он заставлял домашних помогать с клиентами и ритуалами, мрачное колдовство стало их семейным делом. Но Руби не была такой жестокой, как отец, ей не нравилось тёмное вуду. Возможно, она была похожа на тебя, хотела лечить людей, а не убивать. Кое-чему ей удалось обучиться у отца, но уехать или стать жрицей вуду мамбо он не разрешал.

Голос Даниэля лился мягко, обволакивал, как неторопливые воды байу. Чувствовалось, что он умел рассказывать истории, и невольно Изабель увлеклась, ей стало интересно, что случилось потом. Как она подозревала, ничего хорошего.

– Однажды они проводили тёмный и мрачный ритуал. Зарезали трёх коз в жертву лоа, но всё равно не удавалось привлечь достаточно сильного, который был способен исполнить разрушительное проклятие и умертвить названного клиентом человека. Джон злился, его жена пыталась его урезонить, и он ударил её, велел молчать. Тогда-то Руби и не выдержала. Ей было всего пятнадцать, но она прекрасно знала, как резать глотки животным. Вот и здесь она подскочила к отцу и полоснула его по горлу.

Вздрогнув, Изабель бросила быстрый взгляд на руины. Теперь они казались ещё мрачнее.

– Перекрёстки открылись, лоа явился, – продолжал Даниэль. – Руби отдала кровь отца как жертву и попросила о помощи. Она хотела стать свободной.

– Как неконкретно, – пробормотала Изабель.

Даниэль кивнул, выдерживая паузу, и Изабель поняла:

– Лоа исполнил желание, но по-своему, да?

– Конечно. Ему дали хорошую жертву. Он убил мать Руби, остановил её сердце, убил Джона, пока тот истекал кровью. Теперь девушка была свободна от всех и вольна делать что хочет. Но то, что случилось, сломило Руби. Она притащила тела отца и матери в дом, усадила за столом. Она пять дней жила в доме с мертвецами, пока не приехал новый клиент к колдуну и не нашёл их. Он и вызвал полицию.

Хмыкнув, Даниэль подвёл итог истории, даже тон изменив на будничный:

– Это произошло лет двадцать назад, дом снесли. Я приезжал несколько раз и ещё придётся, постепенно уговариваю всех лоа уходить отсюда. Скоро место перестанет быть таким мрачным.

– Зачем тебе?

– Ну. – Даниэль как будто смутился. – Это не очень хорошо для лоа, быть привязанными к подобному месту. Лоа не добрые и не злые, но после такой энергии могут стать более агрессивными. Это ни к чему.

– То есть ты заботишься о бездомных лоа?

– Тебе стоило задать другой вопрос.

– Какой?

– Откуда я знаю всё в таких подробностях.

Звучало почти зловеще, но как и у этого места постепенно пропадал ореол мрачности, так и Изабель чем дольше сидела на пыльном продавленном диване рядом с Даниэлем, тем больше чувствовала себя на своём месте. Тут не было ничего зловещего, только прошлые смерти, плохая энергия и туча растерянных лоа.

– Двадцать лет назад ты был ещё мальчиком, – сказала Изабель. – Мог что-то слышать. А богатое воображение достроило. Ты книгу об этом написал? Или…

Изабель осеклась, а Даниэль кивнул:

– Да, Генри был здесь и поглотил призрака мадам Бенуа. То, что от неё осталось, зацепилось за это место и продолжало мучиться. От неё Генри и узнал эту историю.

– Он не говорил.

– Я так понимаю, это был последний призрак, которого он съел. Он приезжал сюда с Айвори, тот позвал его в это место, чуял, что здесь что-то не так, но не понимал, что именно. Ты знакома с Айвори?

Изабель кивнула. Она действительно припоминала, недели две назад Генри поглотил призрака, он говорил об этом… точно, он был с Айвори! Историю так подробно не рассказывал, Изабель в тот момент была занята поставкой в магазин посуды времён Гражданской войны, там возникло много сложностей. А вот у Генри, наоборот, всё прошло легко, не о чем было вдаваться в подробности.

– У него не было проблем, – нахмурилась Изабель. – Но… подожди, это было около двух недель назад. После этого Генри и стал сниться дом. Этот?

Даниэль покачал головой:

– Точно нет. Генри бы узнал. И он ничего от тебя не скрывал, вряд ли связал эти два события. Айвори связал. Потому что он знает многое, недоступное другим людям. И потому что ему тоже снятся сны о странном доме, который его зовёт.

Изабель не знала, радоваться ей, что Генри не один с этим, или дело принимало скверный оборот, если одинаковые сны снятся обоим.

– Я не только уговариваю лоа уйти отсюда, – пояснил Даниэль. – Я пытаюсь понять, как обычное поглощение призрака повлекло за собой странные сны, и что это за зов такой. Айвори – мой друг.

– То есть разговор о культистах вчера был всего лишь предлогом встретиться с Генри? Но почему ты ему ничего не сказал?

– Решил сначала показать место тебе и рассказать обо всём. Ты сможешь лучше подать это брату. И культисты не были предлогом. Ты знаешь, как звали того, кто всё организовал на болотах?

– Уайт Гиллори. – Изабель совершенно не понимала, к чему клонит Даниэль. – Он в тюрьме, ожидает суда, но там вопрос в том, сколько десятков лет он будет сидеть.

– Его жену так и не нашли. Её причастность не доказана, никто из культистов не видел женщину. Руби Гиллори. В девичестве Бенуа.

Ошарашенно Изабель огляделась, смотря на руины совершенно по-другому. Это не просто место, где свершались тёмные ритуалы, где лоа до сих пор цеплялись за невидимые капли пролитой крови. Не только место, где юная девушка неделю жила в компании трупов своих родителей.

Даниэль прав, всё как-то связано. Кусочки пазла идеально подходили друг к другу, но те, что в центре картины, ещё предстояло собрать, чтобы увидеть её целиком.

– Я знал об этом от детективов, они же привлекали меня для оценки ритуальных убийств. Поэтому, когда Айвори рассказал об этом месте, я навёл справки… и скажи, Изабель, ты же не считаешь это совпадением? Генри выводит на чистую воду культистов, но жена главаря скрывается. И после того как Генри и Айвори приезжают на место её старого дома, куда тянет Айвори, они оба начинают видеть странные сны. Я пока не понимаю, какого чёрта тут происходит, но готов поспорить, что Руби Гиллори знала о занятиях своего мужа. И это всё связано с ней.