Утро началось со стонов.

Точнее, Изабель к тому моменту давно встала и сидела на кухне с открытым ноутбуком. Несмотря на субботу, отвечала на рабочие письма, попивая кофе и чуть прищурившись от яркого солнечного света. Кухня была небольшой, на окнах висели выцветшие рулонные шторы, они неплохо затеняли, но не защищали полностью от солнца. С улицы привычно звучал гомон насекомых.

Послышался шум из комнаты, судя по неаккуратности, от того, кто плохо здесь ориентировался, а значит, не Генри. Да и по лестнице никто не спускался.

Изабель оказалась права: на кухню ввалился Мэтт Эш. Он замер, прищурился и поморгал, рассматривая Изабель. Потом выпалил:

– Привет.

Приподняв брови, Изабель постаралась сохранить серьёзное выражение лица, но не смогла промолчать:

– Ты сейчас выглядишь как похмельный воробей.

Мэтт уставился с забавным недоумением, Изабель спохватилась, что совсем его не знает. Может, он обидится? Аккомпанементом служил стрёкот цикад, но, наконец, реакция дошла до пока ещё заторможенного мозга Мэтта, и он хрипловато рассмеялся:

– Не помню, когда я в последний раз так пил!

Улыбнувшись в ответ, Изабель кивнула на холодильник:

– Есть яйца…

– Ой, нет! К чему я точно не готов, так это к еде. Кофе найдётся?

– Конечно.

Мэтт помялся, хотел помочь или сам сделать кофе, но Изабель махнула ему рукой, нажала несколько кнопок кофемашины. Мэтт наконец-то уселся на стул по другую сторону ноутбука, с любопытством оглядываясь. Это можно было бы счесть бестактным, но взгляд был бесхитростным, Изабель не сомневалась, ему всего лишь интересно. Она не понимала, с чего такое любопытство, но Мэтт тут же сам всё объяснил:

– Я не так часто бываю у других колдунов. Тем более у тех, кто видит призраков!

– Подожди, ты ведь Эш. Дом твоей семьи – это дом колдунов.

– Да, но это другое. У моего брата тоже своя квартира, я люблю там бывать… но это же брат. И никто из моей семьи призраков не видит.

Поставив перед ним кофе, Изабель вернулась на место за ноутбуком. Как Мэтт оглядывал кухню, так сама Изабель с любопытством смотрела на Мэтта. Он походил и на Генри, и на Зака. Не внешностью. Даже не манерами. Скорее, чем-то неуловимым, что то и дело мелькало в его взгляде, что-то такое, что ощущаешь, если твои отношения с загробным миром не такие, как у других людей.

Мир, который видели Мэтт и Зак, который ощущал Генри, он отличался от того, как воспринимали обычные люди или даже такие, как Изабель. Их окружение пронизано росчерками смерти, мерцает в уголках глаз призраками, пахнет влажной землёй могил. Изабель не пыталась понять этот мир, но ей нравилось понимать Зака или Генри. Внутри них властвовали бури, и мертвецы лишь подливали масла в огонь. Если твой мир шире, то и ураганам есть где разгуляться.

Возможно, внутри Мэтта то же самое. Генри рассказывал, что Мэтт долго отрицал свой дар, поэтому сейчас в Генри едва ли не впервые видел того, кто смотрел в ту же сторону, что и он сам. В сторону призраков.

Мэтт поднёс чашку к губам, отхлебнул, и его движения казались резковатыми, как и у Генри. Изабель думала, у брата это из-за приливов и отливов энергии. Но может, из-за призраков? Может, они заставляли дёргаться, спешить, терять плавность?

– И как тебе? – спросила Изабель.

Вздрогнув, Мэтт посмотрел на неё и моргнул, то ли собираясь с мыслями, то ли по-прежнему медленно соображая. И наверняка не из-за призраков. Просто не стоило вчера так напиваться.

– Что? – переспросил Мэтт. – Что как мне?

– Дом другого колдуна, который видит призраков.

Он пожал плечами и вроде бы немного смутился:

– Очень мило. Вы здесь вдвоём живёте?

– Дом нашей бабушки. Мы тут мало что меняли.

Мэтт ткнул пальцем в постер на стене со «Звёздными войнами»:

– И это от бабушки?

– От Генри, но он повесил его, когда бабушка ещё была жива.

Постер пообтрепался по краям и немного выцвел, но если не знать, каким он был, то выглядел аккуратно. И не скажешь, что висит здесь лет десять. Бабушка бережно относилась к вещам.

Дом хранил следы её присутствия – вязаные салфетки, открытки из церкви, на которых стояли потёкшие восковые свечи. Но на всё это тонкой вуалью легло присутствие Генри и Изабель. Его наушники, зацепленные за спинку стула. Её кружевная шаль. Его пачка с недоеденными чипсами и её антикварные часы, Изабель не успела отвезти их в магазин, а теперь они почему-то стояли на кухне, и нарисованные на боках фигурки изображали жизнь плантаций прошлого.

– У моего брата есть похожая, – сказал Мэтт.

Он кивнул в сторону фигурки Девы Марии. Ещё бабушкина. Краска поблёкла, на руках и кое-где на одежде облупилась. Статуэтка была небольшой, в несколько ладоней высотой, а у её ног сгрудились огарки свечей. При бабушке ещё и лежали свежие головки цветов. Изабель их не приносила, свечи не зажигала, но и убрать статуэтку не решалась. К тому же она нравилась Генри.

– Твой брат религиозен? – вежливо спросила Изабель.

– Мой брат учился в семинарии, но нет, он не религиозен.

Вроде бы вместе с Айвори, если Изабель не путала рассказы. Для неё это казалось удивительным. Пусть бабушка исправно ходила в церковь и возносила молитвы дома, Изабель считала это частью жизни, но не представляла, чтобы захотела уйти учиться в семинарию.

Хотя в школе у неё в классе было два мальчика, они однажды завели такие разговоры. Один из набожной семьи и всерьёз хотел связать жизнь с религией. А второй хотел в семинарию, чтобы вырваться из-под опеки родителей.

Насколько знала Изабель, второй уехал в Лос-Анджелес и теперь играл второплановые роли в сериалах. А первый влюбился в девушку, которая жила на месте старого индейского кладбища, и стал заклинателем змей.

Что ж, это Новый Орлеан, типичные для него истории. Как и семья Эшей, занимающаяся вуду в роскошном особняке Садового квартала.

С кофе Мэтт заметно оживился. Или попросту протрезвел.

– Извини, что мы вчера так напились, – сказал он.

– Ну вы не изгадили мою гостиную, даже диван в порядке, извиняться не за что.

– Догадываюсь, что пьяные тела не совсем то, что ты ожидала увидеть, когда вернулась домой.

– Да. На самом деле я думала, что вы здесь нарисовали меловой круг с веве, и придётся оттирать всё от куриной крови. Обычно мой брат развлекается именно так. А пьёт вне дома.

– Тогда я польщён, что напиться он решил с нами.

Подперев голову рукой, Изабель посмотрела на него с любопытством:

– Вы что-то праздновали? Печалились? Поддерживали, как кто-то расстался с девушкой? Генри особо не говорил.

– Мы делились историями о призраках.

Изабель удивилась:

– У моего брата их полно. Ты, я так понимаю, видишь призраков. Но Джейден точно нет.

– У него есть брат, который с этим связан. И он волнуется за него.

Зак утверждал, что у Джейда нет оснований волноваться. Да, их мать слишком сильно погрузилась в шёпоты призраков, ушла за ними и погибла, но Зак воспринимал их иначе, пусть ему и передался дар. Он крепко держался за реальный мир.

Но Джейден волновался. И у него наверняка имелось много историй о призраках. Много беспокойства, чтобы разделить с теми, кто поймёт этот могильный холодок.

То, как сказал об этом Мэтт… у него ведь тоже есть брат. Наверное, были причины за него бояться. Проведя рукой по волосам, Мэтт улыбнулся:

– На самом деле, было здорово поговорить с теми, кто разделяет… моё виденье мира. Но признаю, мы слишком увлеклись. Где Джейден?

– Зак его вчера забрал, а тебя решили не трогать.

– Спасибо.

– Может, всё-таки поешь?

– Ну… наверное, стоит, да.

В этот момент что-то громыхнуло, и Мэтт чуть ли не подскочил на месте, обернулся, озираясь и заглядывая из кухни в гостиную:

– Мне показалось? Это Генри?

– Это надоедливый лоа, – проворчала Изабель. – На заднем дворе.

– У вас есть задний двор? И лоа? Можно я?..

– Конечно.

Не понимая, что конкретно хочет увидеть Мэтт, и почему его это интересует, Изабель указала в сторону гостиной и дальше двери из дома. Мэтт зашагал уверенно, вышел и прищурился от бившего в глаза солнца.

Задний двор представлял собой небольшое пространство, отгороженное стареньким забором. Отделял он в основном от соседей с одной стороны, но там дом стоял слишком далеко. С другой были болота, как и впереди. Там забор давно снесли, точнее, он сам обвалился. Изабель помнила, как была маленькой девочкой, и отец чинил его. Пусть соседей с этой стороны не было, а вот дикие животные зайти могли.

Бабушка тогда держала кур, поэтому аллигатор с болота учинил бы много бед. Потом возиться с птицей бабушке стало сложно, а забор рухнул в нескольких местах, доски до сих пор гнили там, где упали. У Изабель с Генри руки не доходили починить.

Курицы жили в просторном курятнике, им позволялось свободно бродить по двору. Сейчас это приземистое строение служило сараем, куда складывали всевозможные предметы. А вот оставшиеся клетки, в которых куриц обычно перевозили для ритуалов, постоянно каким-то образом оказывались на улице. То Генри в поисках лопаты выбросит и забудет убрать. То Изабель, недоумевая, на кой брату в принципе лопата, ищет насос, чтобы подкачать шины пикапа, и достаёт клетку, чтобы почистить или выкинуть… напрочь о ней забывая.

Короче, Изабель считала, что самая большая местная магия вот в этих клетках. Сейчас одна такая висела во дворе, подрагивая раскрытой дверцей. Мэтт остановился, уставившись, но зависший в воздухе курятник был не тем, что могло его впечатлить. Остановившись рядом, Изабель приложила ко лбу руку козырьком, рассматривая выходку лоа.

– И часто у вас так? – поинтересовался Мэтт.

– С тех пор как тут поселился дурной лоа.

– Я ничего не вижу. Значит, точно лоа, не призрак. Могу позвать брата, чтобы он поговорил с этим лоа.

Изабель пожала плечами, опуская руку.

– Не думаю, что стоит его беспокоить и заставлять сюда тащиться. Лоа безобиден.

– Мой брат такое обожает. А ещё…

Мэтт замялся, и в этот момент живо напомнил Изабель Генри, который так же тушевался, когда хотел сказать что-то более личное или откровенное, но не знал, как это сделать или уместно ли будет выдать что-то такое прямо сейчас.

– Ты хочешь, чтобы он приехал. – Изабель была достаточно проницательна, чтобы понять.

Вмиг изменившееся выражение его лица тут же подсказало, что она права. По какой-то причине Мэтт хотел, чтобы брат приехал. И явно этого смущался.

– Нет желания возвращаться в город одному? – предположила Изабель. – Или не протрезвел?

– Ничего такого, я уже большой мальчик.

Мэтт фыркнул и в этот момент не выглядел тем, кто не может самостоятельно доехать до дома или будет просить брата забрать. Мэтт не терялся и мог решить свои проблемы, даже если сам их и создал. Тем более если сам их создал.

– Я хотел, чтобы мой брат поговорил с Генри, – признал Мэтт.

– О чём?

– О культистах, которых Генри недавно встретил на болотах.

Тысяча вопросов вертелись на языке Изабель, но в этот момент дверца клетки с лязгом захлопнулась, она совершила круг и врезалась в стену курятника, упав покорёженной в траву.

На самом деле, этот лоа раздражал Изабель и внушал не то чтобы опасения, но ей не нравилось подобное соседство. Да и те культисты не давали покоя, она была не против о них поговорить.

– Думаю, у меня найдётся ещё одна кружка для твоего брата, – сказала Изабель.

Кивнув, Мэтт достал телефон и тут же что-то застрочил. Не зная, будет ли он писать или позвонит, Изабель вернулась на кухню, чтобы не мешать. Она как раз успела закончить работу на ноутбуке и закрыть его, когда зашёл хмурый Мэтт. Как подозревала Изабель, хмур он был часто, но не от плохого настроения. Это может значить что угодно или всего лишь обычное выражение лица.

– Этот дом старый, – неожиданно сказал он. – Здесь нет призраков… но их обрывки цепляются за гвозди.

Вот теперь Изабель лучше, чем всё время до этого, видела сходство своего брата и Мэтта.

– Остатки историй, – пояснила Изабель. – Генри называет это так. Он же рассказывал?

– Упоминал.

Он плюхнулся обратно на стул, обхватил чашку с кофе руками и невпопад заявил:

– Такой интересный задний двор.

– У Эшей в доме нет?

– Я живу в квартире, там и крыльца нет, – хмыкнул Мэтт. – В семейном особняке есть, но он не такой… открытый. Он уютный! Я его в детстве обожал, как и крыльцо. Но здесь у вас чувствуется простор.

Изабель кивнула:

– Дальше болота. Можем попозже сходить, если хочешь. Генри с радостью составит нам компанию. Когда протрезвеет. Твой брат?..

– Да, мы давно не были на болотах.

Изабель сама не знала, зачем предложила прогулку. Но ещё час назад она была уверена, что Мэтт или сразу уедет, или продолжит призрачную вечеринку с Генри, уже без алкоголя. А в итоге это она сидит вдвоём с Мэттом на кухне, планирует прогулку на болотах и ждёт его брата.

– Он ведь приедет?

Дождавшись кивка Мэтта, Изабель уточнила:

– А что у него за интерес в этих культистах?

– Дана иногда зовут детективы, если сталкиваются со странным. Он у них что-то вроде вуду-специалиста. Внештатного.

– Это детективы насмотрелись «Секретных материалов»?

– Нет, это они однажды хотели задержать Дана за ритуальное убийство.

– А он не был с ним связан?

– Конечно, был, но совсем не так, как предполагали детективы. Долгая история.

– Так твой брат связан с культистами через детективов?

– Их поймали и стали искать трупы. Нашли. Никто не сомневался, что убийства ритуальны, даже если не верили в магию. Позвали Дана, он подтвердил. Сейчас он хочет знать больше.

– Культистов же посадили? Зачем ему всё это?

– У Дана личный интерес.

Судя по интонациям Мэтта, распространяться он не хотел. Звучал жёстко, Изабель будто дали щелчок по носу. Она не обиделась. Рассказывать истории, связанные с Генри, она бы тоже не хотела.

Тем временем спустился Генри. Отчаянно зевающий, но успевший принять душ и хотя бы выглядевший не особенно помятым. Он выпил две чашки кофе и раз пятнадцать горестно постенал, что больше никогда не будет так пить.

А потом наконец-то приехал брат Мэтта.