Иногда Генри бесил сам себя.

Спокойная Изабель его уравновешивала. Она не действовала импульсивно, и пусть у неё бывало плохое настроение, как и у всех, но не было резких скачков. Некоторые считали Изабель отстранённой, но он-то лучше многих понимал, что она не считает нужным показывать тёплые эмоции незнакомым людям. Вежливость, но не более того.

С Генри она не была холодной, да и в общении с родителями и подругами тоже. Но спокойной и сдержанной. Генри воспринимал это как спокойную гавань, защищённую от штормов. Прекрасную, глубокую и мирную.

Сам же Генри оставался открытым морем, где то царил штиль, то поднимался настоящий ураган. Причём всё это чередовалось, и каждый раз никаких полутонов. Генри либо унывал, либо его пёрло.

Изабель называла это приливами и отливами и связывала с призраками и их поглощением. Врачи ставили диагнозы и называли циклотимическим расстройством – после смерти отца Генри много побывал у докторов, пил выписанные таблетки, но с поглощением призраков они сочетались не очень хорошо. Точнее, не оказывали никакого действия.

Сам он считал, что истина где-то посередине. В конце концов, Генри решил, что надо принимать, как есть. И в моменты подъёма его всё устраивало.

Другое дело во время спада.

Бо2льшую часть утра он промаялся, не в силах собраться и что-то сделать. Хотя бы приготовил завтрак, и к тому моменту, когда встала Изабель, её на кухне ждали варёные яйца и тосты. Сонная, растрёпанная, она с подозрением глянула на Генри:

– Ты рано.

Он пожал плечами:

– Да нормально я спал.

Они до позднего вечера приводили дом в порядок, раскладывая вещи и проверяя, что ничего не пропало. Генри тут же заказал новые замки, но поставят их только через пару дней.

Но спал Генри плохо, проснулся рано и с тяжёлой головой, что тоже раздражало. Да что такое, даже сна нормального нет! Всё утро Генри унывал. Это его и бесило.

Он ничего не мог поделать со своими эмоциями, не было у него внутри волшебного тумблера, чтобы их переключить.

– Тебе надо в город? – спросила Изабель.

– Нет. Буду писать. А ты уверена, что хорошая идея ехать в лавку? Вдруг опять Джо заявится.

– Сегодня со мной Молли. При посторонних он ничего не посмеет. А вот ты здесь останешься совсем один, в доме на отшибе…

– Думаешь, он заявится с ружьём? Вряд ли он держал что-то тяжелее карандаша.

– Тебя уже хотели похитить!

– Прекрати, Иззи. Я могу о себе позаботиться.

Генри зря бесился, Изабель не имела в виду ничего такого, она всего лишь волнуется. И всё равно его эмоции были сильнее его самого.

Чтобы не наговорить лишнего, Генри ушёл к себе в комнату, где честно собирался писать. Это позволяло ему воплотить бушевавшее внутри, сделать ровнее. Если лишнюю энергию он скидывал в бурном веселье и движении, то излишние отрицательные настроения переплавлял в истории, щедро нашёптанные призраками.

Сегодня вышло погано. Может, дело было в том, что Генри слишком давно не ел призраков. Может, его плохое настроение сказывалось на делах. В итоге он выкурил с десяток сигарет, выпил три чашки чая, но не продвинулся дальше одной страницы. Взял ноутбук и переместился в гостиную, где вытянул ноги и водрузил их на стол.

Генри размышлял о пропавших людях. Он не представлял, для какого колдовства их использовали. А ещё от того мужчины несло свежей смертью, но Генри не ощущал Стивена абсолютно мёртвым. Да и трупов в последнее время нашли не так много. Может, болота не всех отдали?

Генри притащил вниз несколько потрёпанных бабушкиных книг, но ни в одной не нашёл чего-то похожего. Каким бы колдовством ни пользовались, для чего бы не пытались использовать, у Генри пока не было идей.

Генри ощущал себя никчёмным. Зачем чёртово вуду, зачем эти поглощённые призраки, если он всё равно ничего не может? Бесполезный. С этими распирающими эмоциями, от которых хочется спрятаться под одеяло и скулить, но легче не станет. Генри не мог это описать, однажды Изабель спросила, а он промямлил что-то вроде «просто ощущаю, что мне плохо». Поэтому обычно предпочитал писать другими словами, описывая истории, но выдавливая эти и многие другие переживания в чернила.

Он уткнулся лбом в сложенные на столе ладони и плыл сквозь часы. Не сразу услышал, как входная дверь открылась, и никак не мог заставить себя подняться.

– Генри?

В её голосе прозвучало беспокойство, и он резко поднялся, моргая.

– Генри, ты в порядке? – Изабель присела рядом с ним на диван.

– Ага. Кажется, задремал, – с удивлением сказал Генри.

Это было правдой, а он и не заметил как. Он ощущал себя уставшим и измотанным.

– Я привезла немного еды. К машине надо привыкнуть, но мне нравится.

Она ещё что-то говорила, а Генри смотрел на неё, тихонько улыбаясь. Ему нравилось слушать плавную речь сестры и спокойный голос, он не особенно вникал в слова. Свет из окна подсвечивал Изабель с одной стороны, путался в её тёмных собранных волосах. Сегодня она надела кружевную кофту со стоячим воротником, и он подчёркивал длинную шею.

Генри любил сестру, был искренне к ней привязан, и сейчас, когда она вернулась домой, ощущал всё это вместе с исходившим от неё умиротворением. Как и собственные вгрызающиеся изнутри эмоции.

Он не хотел ничего портить. Не хотел портить вечер Изабель. Но понимал, что в нём слишком много волнения, раздражения, которые он будет срывать на сестре.

Так не годится.

Генри подскочил с дивана, не зная, куда ему деваться и что делать. Он сделал круг по комнате и метнулся к двери.

– Мне надо проветриться.

Схватив ключи со стола, Генри нырнул в душный луизианский вечер и внутрь пикапа. Он понимал, что позорно сбегает, но проветриться – это лучшее, что он мог сделать. На дорогу Генри выехал без особой цели. Главное, не увеличивать скорость и не въезжать ни в какое дерево.

Не прошло и десяти минут, Генри придумал, что ему нужно.

Генри думал, будет сложнее. В конце концов, последние ритуалы поиска, проведённые Изабель, не принесли результатов, болота надёжно скрывали свои тайны и похищенных людей. Забранных, как предпочитал думать Генри. Их забрали для какой-то цели. Возможно, хотели забрать и его.

Но к Костлявому Билли он заехал не для того, чтобы найти Стивена или того парня из машины. Если у Изабель не получилось, то и у Билли не выйдет. Генри предпочитал решать насущные вопросы. Пока они не придумали, как отыскать тех, кого забрали, но уж с Джо он способен разобраться.

Генри подходил к лачуге Костлявого Билли, закатное солнце струилось сквозь бороды испанского мха, свешивавшегося с дерева. В этом свете метались многочисленные насекомые. Сняв очки, Генри постучал, помня о том, что не стоит врываться в дом к человеку с ружьём.

Костлявый Билли принял его радушно, напоил чаем и раскинул на столе косточки аллигатора, воскурил какие-то травки, насыпал риса для лоа. Генри наблюдал за чужим ритуалом из угла, слушая напевы Билли под перестук многочисленных распятий под потолком.

– Лоа говорят, он в баре «Кузница Лафита». Во Французском квартале.

– Турист, – пренебрежительно фыркнул Генри.

Поблагодарил, допил чай и напоследок задел шляпой пару распятий у двери. Новый пикап оказался куда манёвреннее и податливее прежнего, и Генри развил максимально допустимую скорость, внимательно смотря за дорогой.

Конечно, было бы намного проще, умей он сам проводить подобные ритуалы, но они ощущались так, будто он пытался залезть в одежду на пару размеров меньше. Вот если речь шла о смерти, хаосе, разложении, тогда Генри чуял их так же хорошо, как охотничий пёс лисий след.

Невольно вспомнились слова Костлявого Билли о том, что у Генри волчья душа, а у Изабель змеиная.

Сестре Генри тоже написал, сразу после лачуги Билли. Предупредил, что припозднится.

Пару часов спустя после того, как он уехал из дома, Генри подходил к нужному бару. Машину пришлось оставить и добираться пешком, Генри не был против, боялся только, что Джо уйдёт раньше.

Французский квартал бурлил толпами туристов. Слышалась речь на разных языках, а во влажном и душном воздухе носились ароматы из всевозможных заведений.

Генри шагал по Бурбон-стрит, и вдалеке за его спиной можно было разглядеть небоскрёбы. Но тут оставалось старое сердце Нового Орлеана, с небольшими деревянными домиками, неизменно приводящими в восторг туристов. С ажурными перилами балконов, так любимых самим Генри. Он не надел очки, а вот шляпу снимать не стал, невольно улыбаясь этой заразительной энергии гудящего улья.

«Кузница Лафита» была стареньким зданием на углу, которое наверняка указано во всех путеводителях. Генри не бывал в этом баре и презрительно думал о Джо, решившем выпить именно там. Неудивительно, если апельсиновый сок. Или наоборот, он любит что покрепче и тогда ощущает себя великим?

Генри щурился на свет из бара, слепивший в опустившихся сумерках. Думал, как бы не пропустить Джо у бара, где много дверей. Может, зайти и чётко сказать, что ему стоит держаться подальше?

Пока Генри размышлял, он чуть было не упустил момент!

Спохватился, когда понял, что вышедшая фигура – это как раз Джо. Если в баре он с кем-то и встречался, то сейчас стоял один, вертел в руках очки и протирал их платком.

– А ты не особо изменился, – нахально заявил Генри, подходя к нему. – Лишь синяк прошёл.

Джо вздрогнул, явно удивился, но тут же нахмурился и водрузил очки на лицо.

– Генри Ли. Кто бы сомневался, что сестричка снова пошлёт тебя разбираться. Не надоело быть у неё на побегушках?

Генри открыл рот, чтобы заявить, что никто его не посылал, но прикусил язык, понимая, что чуть было не повёлся на провокацию.

– Не смей к ней приближаться. К ней и к нашему дому. Ты был ничтожеством на нейтральной территории, а теперь пришёл на нашу. Неужели думаешь, что здесь ты что-то значишь?

Джо хмыкнул. Испуганным он не выглядел.

– Я подготовился, – заявил он. – Изабель много рассказывала об этом крае и о вашей семье. Не волнуйся, мальчик, можешь бить мне морду, как неотёсанная деревенщина, но на этот раз я знаю, с чем имею дело. Клин клином вышибают.

Генри ничего не понял, кроме того, что Джо хорохорится. А ещё почуял его уверенность, в прошлый раз он таким не был. Значит, действительно явился не просто так. Генри не любил недооценивать противника.

И всё равно не предполагал, что сделает Джо. А тот стянул с шеи мешочек, похожий на гри-гри. Но у Джо это не было талисманом. Он потянул за тесёмки и вытряхнул на Генри содержимое. Ни изящных жестов навроде подуть, ни красивых движений.

Генри опешил и закашлялся, больше всего содержимое походило на муку. Он потёр глаза, а Джо отступил на безопасное расстояние.

– Я подготовился! – с торжеством заявил он. – Не лезь ко мне больше, Генри Ли! Мы с Изабель взрослые люди и в состоянии нормально поговорить. Без необузданных младших братьев.

Он пятился назад, не особо изящно и благородно, а Генри наконец понял, что на него высыпали. Заговорённый настоящим хунганом, жрецом вуду, прах с кладбища. Не особо опасная вещь, даже на лёгкое проклятие не тянет, но дезориентирует хорошо.

Генри качнуло, и он едва не упал, упёршись ладонью в стену старого здания. Опустился на один из стоявших плетёных стульев, мотая головой, как пёс. Вряд ли кого-то из прохожих удивлял его вид, у бара его посчитали пьяным.

Зажмурившись, Генри переждал основное действие праха, попутно смахивая его с плеч, стирая с лица и пытаясь стрясти с волос. Наконец, голова перестала кружиться, и Генри перевёл дух. Джо, конечно, уже и след простыл.

– Вот урод, – пробормотал Генри.

Он поднялся и нетвёрдой походкой двинулся к месту, где можно вызвать такси и добраться побыстрее до дома. Лучшим средством от этого праха оставалась самая обычная вода.

Генри удалось проскользнуть в дом почти незамеченным. Почти. Изабель всё-таки услышала, вышла из своей комнаты:

– Что случилось?

– Твой бывший прикупил заговорённый прах! – возмутился Генри. – Представляешь? Мне надо помыться.

– Ты что, решил встретиться с Джо?

– Случайно.

– Ерунда.

– Ну… не совсем случайно. Костлявый Билли помог.

– Генри!

– Да ладно тебе, я всего лишь хотел поговорить.

– Ты пришёл, обсыпанный прахом мертвеца. Так себе разговор.

Генри закатил глаза и юркнул в ванную. Скинув одежду на пол, Генри залез в душ и выкрутил ручку побольше. Его взбодрила прохладная вода, а когда она стала теплее, в голове хорошенько прояснилось. Генри позволял струям смывать с тела чью-то трупную пыль с заговорами, собственный пот и усталость.

Вот ведь гад этот Джо! Сначала Генри бушевал и строил планы мести. Потом успокоился. Вряд ли Джо понимает, как работает колдовство, он и тут-то наверняка заплатил денег, чтобы ему дали мешочек. А в руках профана колдовство может быть опасно. И попадать под такую раздачу Генри совсем не хотел. Не сейчас, пока он не ест призраков и надеется, что сможет без них.

Лучше ненавязчиво присматривать за Изабель. Чтобы и к ней Джо со своим мусором не приближался.

Генри вылез из душа и хорошенько вытерся полотенцем, оставив волосы мокрыми. Прошмыгнул в свою комнату и оделся в чистую одежду, а старую собрал с пола ванной перчатками и вынес на задний двор. Касаться не стоило, и плитку надо сполоснуть.

За шиворот иногда стекала вода с мокрых волос, но это было даже приятно.

На заднем дворе остались старые бабушкины клетки для птиц, сейчас пустые и в большинстве своём ржавые. Генри клятвенно обещал себе разобрать этот хлам, но каждый раз находились дела поважнее. К тому же это было что-то такое из детства, когда бабушка держала куриц, а они с Изабель бегали на болото.

Генри быстро разжёг костёр и закинул в него весело занявшуюся одежду. Стирка, может, и помогла бы, но Генри уверен не был. Пламя расцветило южную ночь, сверчки сегодня стрекотали особенно оглушительно. Генри взял из гостиной плед и завернулся в него около костра. Не столько для тепла, сколько защитой от насекомых. И ощущением некоего уюта, от старого одеяла пахло камфорой и травами.

Теперь, в тиши вечера и дома, Генри снова начал ощущать усталость. Она копилась где-то в глубине. Дыра, которую должна занимать энергия от призраков. Но перед глазами тут же вставал тот парень из бара, как он бледным бездыханным кулём лежал на полу, пока вокруг кричали и звали врача.

Подперев подбородок кулаком, Генри задумчиво смотрел на огонь, где почти догорела одежда.

Он услышал, как открылась дверь дома и бесшумно подошла Изабель. Она остановилась за спиной брата и положила ладони ему на виски. Двинулась чуть выше, зарываясь пальцами во влажные волосы, массируя кожу головы. Генри зажмурился от удовольствия, ощущая себя котом.

– Не ищи его больше, – негромко сказала Изабель.

– Не стану, – отозвался Генри. Мысленно добавив, что всё равно будет присматривать за сестрой и не подпустит к ней Джо.

– Зак звонил, пока тебя не было. На болотах нашли труп.

Генри напрягся. Если Зак звонил об этом сообщить, значит, труп был необычным, привлекающим внимание.

– Не Стивен, но один из недавно пропавших. У него не было сердца.

– В смысле?

– Его убили и вырезали сердце. О чём-то ещё сложно сказать, труп в плохом состоянии, а Зак не может узнать детали. Но сердца нет.

Генри вздохнул. Это значило, что колдовство на болотах самое тёмное и мрачное.