– Вернуться изволила! И куда ж ты ездила?

Варя, которая внимательно читала газеты и журналы – надо же узнать, что произошло за это время, как-никак четыре месяца проездили, даже чуть побольше, – подняла на брата голову.

– Что случилось, Андрэ?

Да, старшего брата она называла именно так, на французский манер.

Андрей Иванович, который был в отставке и жил в Никольском-Шипилове, практически безвыездно, пригладил ус.

– Что случилось? А ты не знаешь?

– Все живы, – отрезала Варя жестким тоном. – Остальное в нашем положении не проблемы, а расходы.

Андрей Иванович аж от сестры шарахнулся.

– В-варя?

Никогда его сестра ТАК не говорила. Варя посмотрела и смягчилась, отложила газету.

– Садись, братец. Поговорим?

– П-поговорим!

– Вот и отлично. Поухаживать за тобой? Приказать чая, да чего покушать? Или покрепче?

Андрей Иванович качнул головой.

– Чая, Варенька.

Младшую сестру он любил. Что там разницы – всего два года? И проказничали они в детстве вместе, и потом… Андрей женат не был, и своих детей Бог не дал. Так что племянницу Наташеньку он любил и баловал. И случившееся в семье сестры было для него немалым потрясением.

Лично он ездил к Александру, пытался его уговорить не бросать непутевую, но Суворов уперся, что тот баран. Одна радость – можно было с Наташенькой увидеться. Варваре-то и это запретил супруг! А она и не рвется… мать! Или – мать ее?

– Садись, Андрюша, – мягко отозвалась Варвара. Про брата она уже узнала, не женат, детей нет, племянницу любит, Варвару любит… и?

Вывод прекрасен!

Им можно воспользоваться в своих целях! Тем более что он в отставке! Выглядит он отлично, а ВСЕХ подробностей аферы ему знать и ни к чему. Главное – натуральный аристократ, и доверие вызывает с первого взгляда, и вид такой, солидный…

Главное, чтобы он согласился. Но… это решаемо.

Авантюристка не видела препятствий.

Фильм «Чародеи» она, кстати, посмотрела во времена оны и была полностью согласна с героями. Нечего тут ушами хлопать! Надо? Делаем!

Даша лично принесла поднос, расставила все на столе и улетучилась. Варю она старалась другим не доверять. Справедливости ради, и Варя старалась лишний раз Дашу от детей не отрывать. Но братца было слышно издалека.

Андрей Иванович откусил на нервной почве сразу половину пирога с черникой и задвигал челюстями. А после третьего пирога и успокоился чуток.

– Варя, я к твоему супругу ездил.

– И?

– Он тебя обратно принять не желает.

Варвара только плечами пожала. В ее планы на ближайшие три года супруг не вписывался вообще. По рассказам и воспоминаниям, характера у него на шестерых хватало, ну а Варе сейчас свою бы жизнь устроить, а не с чужим мнением бодаться! Опять же, куда как приятнее делать, что захочешь, и ни на кого не оглядываться. А не хлопать глазками и хитрить за чужой спиной.

Можно и так.

Но – некогда!

Возможности уплывают!

Вот как могло уплыть и ожерелье, очнись она в этом теле на пару месяцев позже!

– Сейчас с ним разговаривать бессмысленно. Хотя, видит Бог, я ни в чем не виновата.

Варя и не соврала.

Она-то мужу не изменяла, она вообще замужем не была! Так что клясться могла хоть чем – не соврет! Да что там!

В родном мире она и переспать-то ни с кем не успела!

– Правда?

Варя посмотрела брату в глаза.

– Крест поцеловать? Здоровьем детей поклясться? Я – не – изменяла – супругу!

И столько прозвучало в ее словах, что Андрей даже на спинку стула откинулся.

– Варенька…

И глаза прикрыл. ТАК его сестра соврать не сможет, это сразу видно.

– А что тогда было?

Варя потерла лицо руками.

– Да дурость, если честно сказать, братец. Дурость. Я же молодая, мне развлечений хочется! А муж мой… ну, ты сам все знаешь! Так в чем беда, что, не доводя дело до серьезного, позволила я себе легкие вольности? Более я бы ничего не допустила! Но Александр и слушать меня не стал.

Андрей ссутулился, словно из него стержень выдернули.

– Варя… и меня не стал. Варя, но Наташа же! Наташенька!!!

– А что с ней не так?

Стыдно сказать, но о дочери Варя особо и не подумала. О сыне? Было. Но он – вот. Лежит, орет, пеленки пачкает, присутствует в ее жизни! Варя в себе пока сильных материнских чувств не осознавала, но… есть он? Вот и пусть будет! И пусть у него все будет хорошо! И у Дашкиного малыша тоже.

Забавные они, маленькие такие, лежат, глазенками водят, ручки тянут, ее Кеша уже и улыбаться начал… да-да, Аркашу она сократила до Кеши. Ничего, сойдет!

А вот дочь в ее системе координат не возникала.

Чего уж там! И у настоящей Варвары чувств было, как у кукушки, и эта Варя тоже… не подумала.

А вот сейчас ей стало стыдно. Даже уши полыхнули.

Свинья она!

Это ж ее дочь!

Ну… не вполне ее, но раз Варя получает плюшки от своего положения, то и от шишек отказываться неправильно. А это – шишка?

Сложный вопрос. Наташе лет девять – десять, это-то Варя помнила. По нынешним меркам, вполне взрослое чадушко, которое может заметить, что «царь-то ненастоящий!». Если младенцу все равно, да и слугам параллельно, то вот ребенок… С другой стороны, если Варвара ей почти не занималась, то Наташа ее и воспримет нормально? Любые ее странности?

Особенно в другой стране? Путешествия, новые впечатления, только успевай поворачиваться! А?

– Вот, прочти.

Варя послушно взяла письмо. Что можно сказать о девочке?

Натура она достаточно нервная, вот, несколько клякс, в одном месте размыто – слеза капнула?

Дядю она точно любит.

«Милый мой дядя Андрюшенька!

Прошу тебя, забери меня отсюда!

Сил моих нет в этом месте, одна я тут. Девочки тут злые, щипаются, булавками колются, а намедни вообще за волосы дрались. И воспитатели злые, на горох нас ставят, на хлеб и воду сажают.

Хотя и говорят они, что надобно нас любовию воспитывать, но никого они не любят.

Погибаю я тут!

Пожалуйста, ежели батюшка дозволит, приюти меня у себя? Я что угодно делать готова, сил моих здесь нет! Батюшке я писала, а у него только один разговор, дескать, лучше мне будет! А как тут может лучше быть? Тут хоть в могилу ложись!

Несчастная племянница твоя Наташа».

Варя вздохнула.

Если переложить ситуацию на современные ей термины, девчонка жила при родителях. Да, чудны́х, да, ругающихся, но ее любили. И жила она достаточно вольно. А потом развод – и интернат.

Нет, папашу-то понять можно, куда с собой в войска таскать ребенка? Нереально! Матери ее доверить нельзя, коли уж он был уверен, что Варя… легкого поведения.

Тут и вопросов нет.

Они есть в другую сторону. У Александра две сестры. Мария и Анна.

Мария, кстати, развелась с мужем (за что? Варя не помнила) и живет сама по себе. Имение у нее есть, Варю она терпеть не может. Что, племянницу приютить нельзя? Зараза ты после этого, а не тетка!

Вторая – Анна, та вообще замужем за Горчаковым, а это семейство с хлеба на квас не перебивается. Скорее, они всех остальных перебьют! И тот же вопрос.

Домашняя девчонка, не Эмиль какой из Леннеберги, башку в супницу совать не станет и взрывать ничего не будет[46].

И даже не чешется ничего и ни у кого!

Варя аж кулаки сжала, так разозлилась. Потом взяла себя в руки.

– Андрюша, давай подумаем, что мы можем сделать?

Вот на этом месте Андрей и поник, как цветок лотоса на помойке.

– Варя… я не знаю. Я с мужем твоим разговаривал, я… я правда не знаю!

Варя сощурилась.

– Для начала мне нужно поговорить с Наташей. Если она захочет…

– Захочет?

– Ну… Если я правильно понимаю, супруг мой скоро отправится в поход?

– Что-то у нас такое с турками намечается. Но покамест он у себя, а потом направится к месту службы.

Варя хитро сощурилась.

– Скажи, а если я пока что заберу дочь и мы поедем за границу?

– Варя, на какие деньги? У нас имение в закладе, только рассчитались, но о шике и речь пока нейдет! Даром, что ли, отец не в столице?

Ага!

– Допустим, деньги есть.

– Откуда?

Варя подобралась. Нет, раньше она бы такое не сплела, но сейчас…

– Я ездила в столицу, Андрюша. И падала в ноги Светлейшему. Самому, понимаешь?

– Потем…

– Цыц! – строго оборвала его сестра. – Молчи! О некоторых вещах и правда надо молчать!

Подействовало.

– Но ты же не…

– Я тебе уже поклялась, что мужу не изменяла. Но подарок на память я привезла.

Варя ничем не рисковала. Потемкин – мог. А вот дураков, которые станут расспрашивать у «Циклопа» о его подарках, в империи не водилось. Померли от удара. Тростью, ага.

– Варя, но это…

– Поверь, если его продать, нам хватит на жизнь за границей на несколько лет. К примеру, во Франции. Но это если продавать не из-под полы. У тебя есть хороший знакомый ювелир?

– Да, Варюша. Я помогу…

– Отлично! Деньги будут, берем Наташу и едем!

– Так… просто?

– А чего усложнять?

Спорить с этим было сложно. И правда – чего?

Андрей Иванович задумался.

– Ну… ты же ее повидать не сможешь.

Варя фыркнула.

– Золотая дубинка откроет любые ворота.

– Софья Ивановна славится своей честностью и неподкупностью.

Варя фыркнула вторично.

– С этим вопросом предоставь разбираться мне. И довольно! К тебе первый вопрос о ювелире, и второй вопрос – поедешь ли ты с нами?

Андрей Иванович молча встал со стула и склонился над ручкой сестры.

– Ты стала совсем иной, Варюша.

– Я повзрослела, Андрэ. И тебе пора бы… кстати! Жениться – не желаешь ли?

– Нет!

– А придется! Прозоровским нужен наследник!

– Пусть Ванька постарается.

– Думаешь, я до него не доберусь? Это пока он в Польше, а вот вернется… все, братик, пора умнеть!

Андрею оставалось только развести руками.

Если сестра сказала?

Есть – умнеть!

* * *

Проще всего было с Матвеем и Игнатом. Иван Андреевич так и не узнал, что дал вольную и им, и всем членам их семей. Впрочем, воровать Варя не стала и вместо крепостных честно отцу оставила в доме подсвечники. Серебро же! И хорошее! Кардинал абы что не дарил!

Так что мужики получили вольные и отправились в село. А чего?

Пусть привозят своих родных в Москву. Варя решила прикупить тут небольшой дом, ну а потом… будет видно! На дом в Петербурге у них тоже хватит, но вот прямо здесь и сейчас оно им ни к чему. Варя не была уверена в супружеском праве.

Вроде как приданое ее супруг вернул, но теперь им опять распоряжается отец. А может ли сама Варвара решить? И будут ли сейчас купленные ей имения или фабрики считаться ЕЁ? Или это совместно нажитое? Как это будет делиться при разводе? Ежели сейчас муж может закладывать жену, так, к примеру? И прекрасно распоряжается детьми? На бумаге и овраги – это две разных реальности[47].

Не захочет ли супруг ей напакостить?

За что? За шкирку! Так-то вроде он порядочный, но если речь пойдет о миллионах? И… если ему дурь в голову стукнет? Вот как с дочкой? Не отдам матери, и все тут! В интернат отдам! А там, может, такая сволочь бегает, что рядом с ней Варя – ангел.

И вообще… читала она про эти институты. И знаете, вот ничего особо хорошего. Травля, холод, голод, драки, всякие дурости…[48]

Вторым пунктом пошли отставники.

Варя не собиралась с ними расставаться, а потому честно им все и сказала. Андрей объяснил, что в Москве полной цены за украшение не дадут. Восхитился, конечно, и предложил поехать в Петербург.

Варя подумала и согласилась. Дождались, пока вернутся Матвей с Игнатом, да и принялись собираться. Чего тянуть-то?

Надо добычу пристраивать!

Итак – Петербург!

* * *

– Суворочка моя родная!

– Папенька!

Наташа с визгом повисла на шее у отца. Присутствующая при встрече мадемуазель Мари де Лафон поморщилась, но на нее никто не смотрел. Наташа ревела, Александр едва сдерживал слезы.

Дочку он любил.

Да и Варя… если бы не любил, не обиделся бы так сильно. Не ударила бы таким отравленным кинжалом ее измена.

– Как ты тут? Здорова ли?

– Папенька, мне тут ТАК плохо! Забери меня отсюда, пожалуйста!

Александр нахмурился.

– Суворочка, душа моя, ну куда я тебя заберу? Я в столице проездом, отправляюсь к месту службы, а там у меня никаких условий.

– Я могу у тетушек пожить! Или у дяди! Папенька, прошу тебя! Здесь ужасно, я здесь умру!

– Будь разумна, дочка, тетушкам твоим приютить тебя не позволяют здоровье и силы, а дяде я тебя не доверю.

– Папенька…

– Наташа, у нас нет другого выхода.

Наташа разрыдалась еще сильнее.

– Я умру тут! Умру… и это будет на твоей совести!

Мари, видя, что все идет плохо для Наташи, решила вмешаться.

– Душа моя, Натали, ну что вы говорите такое? У нас тут никто не умер, у нас заботятся о воспитанницах, любят их…

– А ты – жаба! – крикнула девочка, уже не владея собой. – Гадкая, гадкая жаба!!!

Александр отстранил дочь.

– Извинись немедленно!

– Не буду! Забери меня отсюда! Ты меня совсем не любишь, что бросаешь в этой тюрьме?

– Наташенька…

– Не могу тут! Не могу!!! Почему ты меня наказываешь? За маменьку?!

Александру словно пощечину дали.

– Наташа, я тебя люблю. А об этой женщине говорить не смей! Здесь ты вырастешь послушной и благочестивой! И я вижу, что немного воспитания тебе не повредит! Я лично поговорю с Софьей Ивановной, чтобы она отнеслась к тебе строже! Ты ведешь себя недопустимо!

Мари улыбнулась про себя.

Вот так, отлично…

– Ненавижу тебя!!! – выпалила Наташа.

Распахнула дверь и вылетела прочь.

Александр остался стоять, столб столбом. Увы, ты можешь быть блестящим полководцем и даже гением, но от неудач в семейной жизни тебя это не спасет.

Мадемуазель Мари подошла сбоку, кашлянула, чтобы привлечь внимание.

– Позвольте вас проводить к Софье Ивановне, ваше превосходительство?[49]

– Да, конечно.

Мужчина чуточку ссутулился. Мари разглядывала его и находила, что внешне он собой хоть и не слишком хорош, но и не дурен. Светлые редеющие волосы с обильной сединой, высокий лоб, острые и ясные голубые глаза, тонкий нос и упрямый подбородок. Фигура тонкая, но сильная и гибкая, навроде хлыста. Не во вкусе Мари, но для вкусов есть любовники, а муж – это немного другое.

Потерпит, ежели что.

– Она будет рада вас видеть. И о Наташе вы с ней можете побеседовать, ежели решите забрать дочь.

– Ей тут и правда так плохо?

– Да что вы! Ваше превосходительство…

– Можете называть меня просто – Александр Васильевич.

– Александр Васильевич, мы детей стараемся воспитывать любовью и лаской, терпением и пониманием. Давайте я покажу вам классы, в которых проходит обучение, храм наш покажу, с учителями познакомлю…

– Буду весьма вам признателен, мадам…

– Мадемуазель де Лафон.

– Ах, так вы дочь Софьи Ивановны? И помогаете матери в ее нелегком труде?

– Я люблю детей, Александр Васильевич. И ежели Бог не дал мне своих, я отдам все свои силы и всю любовь нашим воспитанницам.

Они проговорили еще два часа. И когда Александр уходил из Смольного, он чувствовал себя намного лучше.

И не думал ни о Наташе, ни о ее истерике, которая была криком маленькой испуганной девочки…

Он думал, что надо подать императрице прошение о разводе, а потом в армию. Ну и можно еще раз зайти в Смольный, помириться с дочерью и, может быть, еще раз увидеть мадемуазель Мари.

Ежели его прошение о разводе удовлетворят, он сможет жениться еще раз. А ему хотелось бы детей, сыновей, еще дочерей… большую счастливую семью. Очень хотелось бы…

* * *

Столица Варе показалась ранним утром, в прозрачной, словно акварельной дымке, вдохновенная и романтичная, жестокая и удивительно нежная.

Красиво. Промозгло, конечно, но это особенность климата и погоды. С этим или смириться – или не морочить себе голову. И намного чище Парижа, кстати говоря. Видимо, в ЭТОМ Петр Первый решил Европе не подражать, не загрязнять лишний раз Неву.

Прозоровские прибыли в Петербург в конце февраля и остановились в меблированных комнатах у баронессы фон Траубе[50].

До «Пале-Рояля» еще было достаточно времени, но и сейчас постояльцам предлагались апартаменты, конюшня, комната для слуг, а при желании и неплохая еда. Княжне не подобает?

Варя о таких глупостях и не думала! Что скажет княгиня Марья Алексеевна?[51] Да плевать Варе на чужое мнение, пусть хоть по потолку бегают и попискивают, лишь бы ей не мешали! Что скажет?

Если у Вари будут деньги, то ей скажут: «добро пожаловать». А на все остальное ей, простите, плевать! Все, как завещала Скарлетт! Вот будут у меня деньги, тогда я буду леди. А пока денег нет – уйди с пути, порву на тряпки![52]

Андрей слегка страдал по этому поводу, но Варя ему сильно задумываться не давала, она обрабатывала его на другой предмет. А что?

Заработать же надо?

Надо!

Вот и нечего тут о мелочах думать! Лучше о важном поговорим!

Прибыли, остановились – вперед! Чего время терять? Какие-разэтакие визиты?

Ювелир и только ювелир!

А именно мастерская братьев Дюваль. И Давыд Петрович Дюваль[53].

* * *

– Государыня, из Парижа пишут.

Екатерина Вторая повернула голову.

– И что пишут, Петр Петрович?

Тарбеев, гражданский губернатор Петербурга, склонился поближе к императрице.

– Пишут, матушка, что Калиостро мертв! Сам Великий Копт!

Екатерина фыркнула.

– И как же такое случилось?

– Пишут, пришел он к даме, а там грабители ненароком. Он вроде как заступиться попробовал, ну, его и приложили чем тяжелым. Сутки промучился, и отлетела душенька.

– Поди, грабители-то неграмотные были?

– Кто ж их знает, матушка?

– Вот и не вышло им голову-то морочить. – Екатерина перекрестилась, поднялась из кресла. – Упокой Господи душу его грешную, оно и неудивительно. Любой мошенник так и закончит дни свои.

– Вы, как всегда, правы, государыня.

Екатерина кивнула.

Не всегда, конечно. Но вот кого другого, а таких жуликов она крайне не любила и высмеивала нещадно. И пиесы про них писала, и при дворе в Петербурге ничем Калиостро поживиться не удалось, хорошо еще, сам целым уехал. Разве мелочишку какую урвал… ну так!

Сколько дураков на свете, не один попадется, так другой!

Екатерина только и отметила для себя, что она была права. А приятно…[54]

Сплетни по столице поползли, все же память о себе Калиостро оставил, но и только.

Помер – да и что теперь? Все грешны, все под Богом ходим! А может, и не помер, а переоделся да странствовать отправился. Кто ж его знает…

Калиостро!

* * *

Варя практически не волновалась. К ювелиру ее сопровождал Тимофей. Андрей, конечно, тоже, но доверить колье Варя могла только Тимофею. Точнее – его остатки.

Продавать все сразу, да еще целиком, было бы несусветной глупостью, это понимали все участники авантюры. Благо, само колье состояло словно бы из двух частей, на которые его можно было разделить почти безболезненно. Верхняя часть из семнадцати крупных бриллиантов с подвесками. И нижняя часть из мелких бриллиантов и сапфировых бантов.

Вот верх Варя пока решила оставить. Не из каких-то сентиментальных соображений, просто она отлично понимала, что крупных бриллиантов не так и много в мире. И если они появятся невесть откуда, это насторожит ювелиров. До России скандал еще не долетел, ну так что же? Все еще впереди!

А вот низ!

Да мало ли и кто, и что… мелких бриллиантов – много.

Так что компания аккуратно разрезала ожерелье на две части, а подвески еще разделили, и Тимофей по знаку Вари выложил футляр перед ювелиром.

Давыд Петрович Дюваль только ахнул, глядя на шикарные подвески и банты.

– О мой Бог!

В запале он перешел на родной французский, но Варя его отлично поняла. И промолчала. Пусть сам выскажется первым.

Ждала она не слишком долго, ювелир перестал восторгаться и посмотрел жестко.

– Вы хотите это продать, князь?

– Да, – кивнул Андрей, но не слишком уверенно.

– Сколько вы хотите за эти бриллианты?

– Нет-нет. – Варя смотрела воплощенной невинностью. – Сколько вы можете мне за них дать?

– Тысяч пятьдесят.

– Сколько? – Варя даже глазами захлопала. – Вы, простите, жмот! Тут бриллиантов пятьсот, а вы!

– Мелких, плохой воды и кривой огранки, – сморщился ювелир.

Варя подумала, что, если бы его слышали Бомер и Боссанж… не было бы в России этого ювелира. Прибили бы!

– Не смешно. Пойдем отсюда, Андрюша. Мы можем и к другим сходить, и в Европу съездить.

Ювелир вздохнул.

– Ладно. Сколько вы хотите?

– Прибавьте нолик, – не отказала себе в удовольствии Варя.

– Простите?

– Пятьсот тысяч, – озвучила цену женщина.

Настало время ювелира изображать карася в камышах. Открывать рот и хлопать жабрами.

– Вы… вы…

– Что, вам не нравится? – ухмыльнулась Варвара. – Мне тоже, представляете! Или даете нормальную цену, или я найду кому их предложить! Тут еще и сапфиры, кстати! И сама работа!

– Вот-вот. И кто же это сработал?

– Не представляю. – Варя была сама безмятежность.

– Я даже не спрашиваю, откуда у вас эти драгоценности.

– А вы спросите, и я отвечу. От любовника. – Варя подняла палец кверху. – Можете и у любовника спросить, но светлей… пристукнет он вас, вот и все.

Луи Давид скривился, словно его зубным порошком накормили. На кого намекнула Варя, он понял, и эта персона могла подарить. И купить могла, и даже не знать, что и откуда. И прибить ювелира, кстати, вполне-вполне могла. Просто под настроение. Ему-то что? Потом императрица пальчиком погрозит, да и только!

– И вы продаете подарок? А если ЕМУ это не понравится?

– Подарит что-то новое, – фыркнула Варя. – Так что?

Андрей стоял и только глазами хлопал, понимая, что сестра-то торгуется лучше, чем он.

Из ювелирной мастерской они вышли богаче на двести восемьдесят пять тысяч рублей, причем каждая сторона считала, что она выиграла. Действительно, такой запас драгоценных камней на дороге не валяется, пока купишь – озвереешь. А украшения императрице нужны…

Варя тоже чуточку расслабилась.

Теперь в ее задачах был дом в Москве. С Петербургом она пока подождет, потом решит, чего она хочет, – и займется.

– Варенька, ты была великолепна!

Ответом Андрею была лукавая улыбка сестры.

– Нужда заставит, братик.

– А теперь?

– Теперь я поговорю с Тимофеем, и мы ненадолго съездим в Москву. Надо готовиться к отъезду. Ты со мной, братик?

– А Наташа?

Ответом ему была еще одна улыбка.

– Все предусмотрено, братик. Только верь в меня!

И что еще оставалось несчастному?

* * *

– Дамы и господа. – Варя лукаво улыбалась, собрав всех «своих» в одной комнате. – Ожерелье мы частично продали. Пока ваша доля – вот. Ну а будем дальше продавать, так и еще добавится.

На чистом, выскобленном до белизны столе лежало шесть конвертов. Без надписей – суммы там были примерно одинаковые.

Тимофей шагнул первым – он же как бы главный. Взял конверт, посмотрел на толстую пачку ассигнаций.

– Барыня?

– Двадцать тысяч, Тимофей. Золотом я их сюда положить не могу, не унесем.

– Двадцать. Тысяч. Рублей?

Такого шока Варя ни у кого не видела. А она даже не слишком поняла, ЧТО сделала. С ее точки зрения все было логично, деньги ребята заслужили целиком и полностью. И ехали, и охраняли, и следили, и служили, и дрались – все было. И что – жлобиться?

Так у нее достаточно денег для выполнения второй части плана. А это им по справедливости.

Конверты лежали.

Мужчины и Даша стояли в легком шоке.

Варя вздохнула, сгребла их со стола и принялась раздавать лично в руки, – даром, что ли, клеила целый час?

– Забирайте, мне чужого не надо.

Вот Игнат полез внутрь и испуганно матюгнулся, понимая, СКОЛЬКО это денег.

Вот Гриша, который так и не может закрыть рот. Даша, у которой слезы по щекам текут.

Да, барыня говорила про благодарность, но чтобы вот так, сразу, без разговоров, без всего, честно рассчитаться…

Да они подсознательно не ждали от барыни честности, максимум – по сотне рублей на человека. И вот такая сумма…

Это как обычному человеку на карточку двадцать миллионов кинуть. Понятно, он их пристроит – когда от шока отойдет[55].

– Барыня… – Матвей медленно, глядя на Варю, как на икону, опустился на колени. – Вы… гоните – не уйду!

Варя потерла лицо руками.

– Не буду я никого гнать! Мне свои люди нужны, а мы уже друг друга проверили. Согласитесь при мне остаться – рада буду.

Согласятся?

Удивил Федот, который подошел к Варе и, прихрамывая, опустился на одно колено. Поднес ее руку к своим губам.

Не как прекрасная дама и поклонник. Как вассал и сюзерен.

– Отслужим, Варвара Ивановна.

Варя смахнула слезинку в сторону. И ее проняло.

– Ну, а коли так… мы сейчас опять в Москву едем, там я домик прикуплю, чтобы было куда возвратиться, детей забираем – и вперед! Тимофей, Григорий, вы сможете дождаться нас здесь, в столице? Комнаты оплачены, чего им пустовать?

– Сможем, барыня. А что делать надобно?

– Надо, – задумалась Варя. – Я брату обещала, ну и так… я попробую повидаться с дочерью, а если не получится, мне очень нужна будет ваша помощь. А пока – собираемся. Завтра я в Смольный, а послезавтра уезжаем в Москву, чего тянуть?

Никто не спорил.

Уже позднее Матвей и Игнат переговорят и решат прикупить в Москве доходный дом. Так будет и где родных поселить, и доход будет у них, какой-никакой. Управляющего наймут, да и пусть он работает.

Трое отставников тоже переговорят и решат, что они от барыни никуда. А Даша и попросту отдала деньги Варе обратно. Ей и тратить-то такое некуда, и при себе держать опасно…

Варя вздохнула и пообещала все сохранить. Вот Иван подрастет, ему пригодится.

А завтра – опять тяжелый день. Хотя и не такой, как сегодня. Но Варе нравилось.

И она поймала себя на мысли, что вот здесь и сейчас ей… лучше! Да, она старше, и дети у нее есть, и проблемы есть, и вообще… лучше бы, конечно, попасть в тело Екатерины Второй, к примеру, там она бы – УХ! Но выбирала не она, а значит, работаем с тем, что есть!

И ей интересно. И весело… здесь и сейчас она живет полной жизнью. И это – главное.

* * *

Варя, конечно, не стала сразу лезть в окно. Вместо этого она честь по чести на следующий день направилась в Смольный.

Ждать ее не заставили и сразу же провели к начальнице, стоило только доложить.

Софья де Лафон Варвару разозлила с первой же минуты. Кажется, неприязнь эта была вполне взаимна. Варе она напомнила комендантшу общежития. С точки зрения девушки – зануду мерзотную.

Есть такие…

Правила же можно соблюдать по-разному! Можно букву, можно дух. Вот ТА тетка предпочитала соблюдать букву, и девушка от нее натерпелась во времена оны.

Ну а Софья Ивановна просто сравнила Варвару со своей дочерью, поняла, что Мари проигрывает решительно, даже несмотря на возраст, и разозлилась.

Сверкнули клинки невидимых шпаг.

Пока еще не схватка, пока еще противники примеряются друг к другу, прощупывают…

– Что привело вас сюда, госпожа Суворова?

Варя сощурилась.

– Ваше сиятельство.

– Простите?

– Вы так плохо знаете табель о рангах? Как же вы детей учите?

– Я учу их благонравию и порядочности, которых им не могут преподать развратные матери.

Если бы Варя вспомнила о том, в чем ее обвиняют, она бы разозлилась. Но девушка даже и не подумала.

Ну какой разврат? Она же никогда…

– О, протестанты первые по доброте и порядочности. Ваши братья по вере разрушали монастыри? А Ирландию вообще кровью залили!

Софья Ивановна вспыхнула. Ну… было! Правда, во времена Кромвеля, но протестанты с тех времен не сильно изменились.

– Это древняя история!

– Правильно, – кивнула Варя. – Потому позовите мою дочь, будьте любезны. Я хочу с ней поговорить.

– Никак не могу.

– Почему?

– Потому что ваш супруг запретил Наташеньке видеться с вами, разговаривать, передавать письма…

– Я – ее мать.

– С которой собирается развестись благочестивый человек.

Варя фыркнула.

– Вы, любезнейшая, свечку держали?

Где-то звенели и гремели невидимые шпаги, безжалостно сталкиваясь, высекая снопы искр…[56]

– Весь Петербург знает о вашей нечистоплотности!

– Заблуждение есть то, что всем известно. Вы пригласите мою дочь – или мне отправиться к императрице с жалобой на вас?

– Хоть в Высший суд!

– Только после вас, любезнейшая. Только после вас.

Софья Ивановна сверкнула глазами.

– Убирайтесь! Или я прикажу вас выставить!

Варя усмехнулась.

– Прикажите. И будете героиней скандала. А вам нельзя, вам возвращаться некуда, разве что на могилку к мужу-безумцу. Интересно, ваш зять об этом знает?

– Не ваше дело!!!

– А вашего зятя, да?

– Вон отсюда! – взвизгнула Софья Ивановна.

Варя пожала плечами и поднялась.

– Не визжи. Печенка лопнет.

Ага, предупредила.

Софья Ивановна завизжала еще громче.

Варя подхватила со стола графин с водой да и выплеснула его на директрису. И вышла, оставив ту обтекать.

Определенно, надо искать обходные пути. Не задался у нее диалог с начальством местного детдома.

* * *

– Тимофей, ты меня понял. – Варя смотрела жестко. – Сделаешь?

– Сделаю, барыня. Только вы все напишите.

– Обязательно.

Оставлять ребенка такой грымзе?

За это ей муженек еще ответит!

– Барыня, а вы знаете, что супруг ваш в Петербурге?

– Да? – Варя пожала плечами. – Может быть.

– Не желаете с ним повидаться?

– Зачем? – искренне удивилась Варя. – Тимофей, ты сделай, как я прошу, Гриша с тобой останется, и я вам еще задание дам. А мы съездим в Москву и вернемся.

– Будет исполнено, барыня. А кого искать-то надо?

– Тимофей, мне нужен специалист по подделке документов.

Тимофей к запросам барыни отнесся спокойно. Нужен? Вот и отлично!

– А какой и зачем?

Варя пожала плечами.

– Хороший. Но если что – я не буду подделывать ничего российского. То есть не стану нарушать законы родной страны.

Это уже было приятнее. Тимофей уже привык, барыня как говорит, так и делает. А другие страны…

Авантюра с ожерельем ему весьма понравилась. И деньги, которые были отложены, – тоже.

По двадцать тысяч на каждого.

Ему, Грише, Игнату, Федоту, Матвею, Даше – Варвара лично раздала в руки. Ей, конечно, досталась львиная доля, но тут уж никто не протестовал. Без нее вообще ничего бы не было. Она знала, куда ехать, куда идти, что делать, она все организовала…

Тимофей к своим деньгам пока не притронулся.

Куда ему потратить такую сумму? Кому из купцов в дело вложить?

Но… ему просто не хотелось. Доходный дом купить?

Он справится, безусловно. Только вот рано ему на землю оседать. Ему бы еще погулять лет десять – двадцать, с такой-то барыней! То казалось, жизнь закончена, а пришла вот Варвара Ивановна – и все забурлило, закипело вокруг… как же ему этого не хватало!

– Поищу, барыня. А что подделывать-то надо будет? Ассигнаты?

– Нет. Карты. Письма. Отчеты экспедиций.

– Хм-м-м… это вам кто образованный нужен.

Варя пожала плечами.

– Лучше даже, если будет иностранец. Англичанин там, или еще кто. Американец, англичанин, вот таких искать надо. Там придется писать на английском и французском, и много.

Тимофей кивнул.

– Найдем, барыня.

– Вот и отлично. Ищите, а мы в Москву.

На следующий день и выехали. А чего тянуть? По снежку сани бодро летят, а что потряхивает… это вибромассаж! Антицеллюлитный!

* * *

Варя не знала, как быть с младшими детьми. Брать с собой?

Оставить?

Но… они в Париж не так чтобы надолго. Ее афера рассчитана на два-три месяца, может, на полгода, потом придется драпать так, чтобы пятки дымились. И пережидать где-то подальше от ля бель франс. Старшая дочь, по сегодняшним меркам, уже человек взрослый и сообразительный, если она поедет, ей все объяснить можно будет. А вот младенцы…

Помогла Даша.

– Варвара Ивановна, ежели вы думаете, что малышей с собой тащить не след, – не надо. Я б предложила их в имение отправить. Кормилица справится, да я еще с матерью Матвея поговорила, ее нанять можно за малышами приглядывать. Она вам по гроб жизни благодарна, и за сына, и за все… у нее там беда была. К дочери ее барин Ахметов приглядывался, уж с управляющим сговаривался ее купить, а у него девки долго не живут.

– С-скот, – процедила Варя.

Даша кивнула.

Варя-то и половины не знала о потайной жизни барской, не рассказывают о таком в школах.

И о пытках, и о казнях, и о насилии, и о том, как детей топили, словно щенков, как собаками людей травили, как… да не одну страницу можно жестокостями исписать. Вседозволенность – штука жуткая. Салтычиха – личность в истории не уникальная, просто она получила от императрицы. А сколько было тех, кто НЕ получил?

Очень много. Иногда крестьяне помещиков на вилы вздевали – по заслугам.

Впрочем, Европа в этом отношении была не лучше. Стоило только вспомнить огораживание[57], и волосы на голове шевелились. Или революцию.

– Кой-кого можно в городской дом определить, пусть там служат, а детей в имение.

Варя кивнула.

– Хорошо. Давай так и сделаем.

Даша решительно кивнула.

Ей хотелось находиться рядом со своим малышом, воспитывать его, кормить, тетешкать, песенки петь, убаюкивать…

Жизнь внесла свои правки.

Кормить не получилось, молока у Даши толком не было. А все остальное… у нее больше есть, чем у многих других. Даша понимала, скажи она хоть слово, и барыня тут же ее в имение отправит, к детям. Не упрекнет, не обидится и доверять будет, как раньше, и заботиться. Но Даша сама не могла так поступить.

Как же она… бросит?

Маленькому она пока не так чтобы нужна, а вот барыне без нее не обойтись.

– Поедем, барыня. Ежели вы говорите, что вскорости вернемся…

– Да, – кивнула Варя. – Край – к себе детей выпишем. Кстати! У меня хорошая идея! Можно в Париж с собой детей не брать, поселить в той же Швейцарии! Там и чисто и тихо, и мы, считай, рядом будем? Доехать, проведать, вернуться?

Даша подумала.

– Ехать будем медленно.

– А куда нам торопиться?

– А…

– Все продумано. Ну, и потом я еще подумаю… не переживай, какое-то время у нас будет!

Даша и не переживала. Она уже поняла, что хозяйка просто так не скажет. Авантюристка она, конечно, но… ожерелье они добыли! И деньги у них есть!

Так что…

– Швейцария? Отличная идея, барыня.

Варя довольно улыбнулась.

Вперед и только вперед!