Ровно через два дня в доме Жанны де Ламотт появилась новая горничная.

Дезире, так ее звали, была молода, услужлива, буквально летала по дому и старалась угодить хозяйке. Дворецкий вздохнул с облегчением.

Ну, может, хоть месяц продержится?

Жанна была весьма истеричной хозяйкой, поэтому долго девушки у нее не работали. Иногда уходили, даже не найдя новое место, – лишь бы подальше от такой мегеры. Да и кому понравится, если на тебя начинают орать – просто так? Вот настроение у Жанны с утра плохое, муха пролетела, муж покосился в сторону служанки… муж, правда, не косился.

Может, пока, но бесформенное платье не давало представления о фигуре, волосы были плотно спрятаны под чепцом, а лицо у горничной было весьма непривлекательным.

Даша, а это была именно она, для конспирации согласилась выщипать себе брови (мелочь, но как меняет лицо) и нанести на щеки веснушки хной. Так что была она сейчас рябой, как кукушкино яйцо. Руки тоже пострадали, но, по мнению Даши, это были мелочи.

Краска смоется, рано или поздно, а вот что хозяин под юбку не лезет, уже приятно.

Да и остальные тоже…

Главное было глаза в пол и помалкивать лишний раз.

Ближе к середине января Варя знала весь расклад.

Есть у нас Жанна де Ламотт, ее супруг Николя, любовник Рето де Виллет, и – тадам-м-м!

Целый граф Калиостро!

Надо полагать, или идейный вдохновитель, или помощник, который хочет процент. Вот эта маленькая компания и задумала поживиться на кардинале де Рогане.

Жанна втирала кардиналу, что она уж-жасно близка с королевой, де Виллет, хотя де он или просто сам себе нарисовал документы – мастер подделок, именно он отвечает за письма ее величества, муж… Николя просто муж.

И вся эта компания ждала, пока кардинал дозреет.

Ждала и Варя.

Ждал Григорий, который удачно пристроился просить милостыньку в переулке – его не видно из дома, а ему все отлично видно. И кто въезжает, и кто выходит, и главное-то – окно, в котором Даша подаст сигнал!

Ждали четверо мужчин и Варя. Она весьма примерно помнила, что вся эта радость с ожерельем была после святок, после новогодних праздников. Точнее она дату не знала.

Оставалось ждать и готовиться.

Да-да, обратная дорога – это очень важно. И тайники оборудовать… Варя отлично понимала, что продать ожерелье целиком она не сможет. Ювелиры его лет десять продать не могут, а они в этом живут. А она человек случайный, значит, надо будет продавать по частям.

Разбирать.

Ну и прятать тогда тоже по частям!

В трости, в потайном днище шкатулки, в специально подшитых карманах платьев… каждому достанется своя часть, она не станет складывать все яйца в одну корзину.

В другой ситуации Варя гуляла бы по Парижу, наслаждалась этим городом, смотрела памятники… да кому б не хотелось пройти по этим улицам?

Но здесь и сейчас она была вся в напряжении.

Она слишком многое поставила на свое знание истории. А ведь оно не такое полное!

Может, это другой мир! Может, ожерелье отдадут потом! Его могут вообще не принести в дом к Жанне… просто это было самое логичное. Вручить ожерелье лично королеве де Роган не мог, точнее, ему это не могли организовать. Значит, он отдаст его Жанне. И для этого ей не надо ехать к кардиналу.

Варя не могла ни есть, ни спать нормально, нервы вибрировали, как натянутые канаты.

Мужчинам было проще. Двое страховали Григория, еще двое отсыпались. Так и не погуляешь толком, это Париж! В карете ездить еще кое-как, а на улицах можно легко нарваться на грабителя или вляпаться в беду.

Можно и не вляпаться, но по-французски Варя говорила отвратительно, куда можно ходить, а куда нельзя, не знала, ориентировалась тоже плохо…

Шило в известном месте толкало на подвиги, но провалить все дело? По своей же глупости?

А то и жизни лишиться?

И Варя сидела у окна, раскладывала пасьянс, рисовала, пыталась вязать, приказала купить ей пару книг и читала, стараясь понять, о чем там речь…

Идея пришла к ней, когда она в очередной раз пролетела с пасьянсом.

Не сложился, гад!

А ведь есть и еще одно… можно ли этим заработать?

Если Калиостро может, то почему нельзя ей?

Так что рисовала она теперь со смыслом. И даже договорилась с одной из типографий, оставила задаток и попросила сохранить напечатанное до ее приезда. Так тоже делали, а с учетом предоплаты очаровательную мадам заверили, что подождут. И все сохранится, и полежит несколько месяцев, для вас – любой каприз! Особенно – за ваши деньги!

Варя с этим была полностью согласна. Но терпение ее было на исходе.

Ждать!

Гр-р-р-р-р! Убить мало и жуликов, и кардинала… чего они так время тянут?!

* * *

Даша вытирала пыль с фарфоровых статуэток, до которых Жанна была большая охотница. Вытирала тщательно, за что и получила одобрительный взгляд дворецкого. Ну, и за то, что вчера лакея Жака по уху стукнула.

А что?

Чего это он руки распускать будет?

Погладил ее пониже талии? Вот и получи! Ладно еще – хозяин, тут бы Даша стерпела, чтобы место не потерять, или кто из гостей, но Жак?

Перебьется!

Теперь ходит с распухшим ухом, рука у Дашеньки тяжелая.

– Дезире! Дезире! Где эта негодная девчонка?!

Даша мгновенно бросила тряпку и помчалась пред очи мадам. Присела в неуклюжем книксене. Жанна возвела глаза к небу.

– Боже, за что я только терплю эту дуру в своем доме?!

– Простите, мадам! Виновата, мадам! Умоляю, простите!

Жанна топнула ногой.

– Дура! Немедленно беги к мадемуазель Малетт, забери у нее мои перчатки!

– Да, госпожа графиня!

Даша вовремя выскочила за дверь, не дожидаясь, пока в нее прилетит платок, который Жанна держала в руках.

До перчаточницы было недалеко, но пришлось чуточку задержаться – женщина ругалась на скаредность Жанны, которая не хочет отдавать ей деньги. Но… не откажешь ведь!

Заплатит!

Когда-нибудь потом!

Ох уж эта аристократия!

Обратно Даша тоже бежала быстро. Отметила краем глаза Григория, который сейчас был неотличим от любого парижского нищего, сидел, сгорбившись, на мостовой, нечесаная голова низко опущена, лохмотья разорваны так, чтобы показать всем культю вместо руки. И – дом!

И… гости!

Даша замерла под дверью, превратилась в слух. Жаль, что прикрыто плотно, но… кое-что уловить удалось!

Послезавтра!

Кардинал принесет ожерелье послезавтра!

Даша огляделась по сторонам, но никто не видел, что она подслушивала. А теперь тихо, на цыпочках, вверх по лестнице, в покои хозяйки. Там и оставить перчатки.

Жанна все равно наорала вечером и даже пару пощечин отвесила девушке, но та не обиделась. Плакала, конечно, рыдала в углу, но…

Ей тут пару дней осталось!

И Жанну-то она понимает!

Поди, легко ли жить вот так? Даша крепостная, так ведь и Жанна не может назвать себя свободной. Эту истину Даша уже поняла, свободу дают деньги. Большие деньги. И титул.

А у Жанны и титул подделка, и деньги выпрошенные…

Станешь тут истерить даже от мышиного топота!

* * *

Карету с гербом Даша узнала бы из сотни! Из тысячи!

Этот герб, девять желтых ромбов на красном поле!

Именно этот![42]

Она видела в окно, как ничем не примечательный молодой человек, исполненный самодовольства, вылез из кареты, как он поставил ногу в изящной туфле на грязь парижской мостовой…

Зажечь свечу – секунда.

Вот и нужное окно, вот оно… Даша знала: сейчас в доме, помимо слуг, находятся супруг госпожи Жанны и ее любовник. Но они не будут встречаться с кардиналом.

Несколько движений в окне – и свеча погашена. Но Даша не ушла от окна, она вся была, как натянутая струна.

Даша заметила в сумерках какое-то движение – это нищий, который сидел неподалеку, поднялся и побрел восвояси. Наверное, пора…

Пора?

И Даша отправилась на кухню.

* * *

– Время!

Всего лишь одно слово, но Варя подскочила, словно ужаленная.

– Я с вами!

Мужчины переглянулись.

Брать барыню с собой? Как-то это…

Варя, понимая, что их смущает, тряхнула головой.

– Я не полезу вперед, даю слово. Но не хочу, чтобы вас обманули, вы не знаете, что надо брать, я знаю.

А, это другое.

Да и барыня одета, Варя сбросила платье-обманку и завернулась в плащ. Бесформенные штаны скрывали очертания ног и бедер, такой же бесформенный камзол был скроен так, что Варина фигура казалась квадратной. Даже с ее достоинствами… впрочем, грудь она утягивала последнее время. Мало ли что? И на талии у нее был специальный пояс, который делал женщину зрительно толще.

Через минуту комната опустела, только наброски на столе слабо шевелились от ветерка, который влетал в приоткрытое окно.

Пятеро человек двигались по парижским улицам так целеустремленно, что остановить их не решился никто. Расстояние до нужного дома они преодолели в полчаса и сразу же увидели Григория в тени.

– Пока там.

Карета кардинала все еще стояла у дома.

Варя кое-как отдышалась. Упражнения она делать начала, но это тело все равно не было приспособлено для быстрого бега.

– Ждем. Пока кардинал не уедет!

Ждать пришлось еще минут пятнадцать.

Это было связано с тем, что Жанна изобретательно и вдохновенно благодарила кардинала за его любезность. Королева – та обязательно, но потом! А Жанна уже сейчас! И на столе, и у стены, и по-разному! Не просто ж так кардинал ей доверился!

Муж? Любовник? Которые находятся в том же доме и все отлично слышат? Жанна не считала нужным сдерживаться в порыве страсти, да и кардинал не страдал скромностью. Он де Роган, а это звучит громко, то есть гордо! Но и громко – тоже. Кого ему стесняться? Слуг?

Ах, это мелочи!

Это такие мелочи!

Жанна получала огромное удовольствие, но не от кардинала, о, нет!

В экстаз ее приводил лежащий на столе футляр с ожерельем! Полтора миллиона ливров!

Полтора!

Миллиона!

Сколько же всего в этих словах!

О, да, да, ДА!!!

* * *

За то время, пока Жанна благодарила кардинала и выпроваживала его, отставники чуточку изменили диспозицию.

Под наблюдение были взяты и задняя дверь, и передняя, и конюшня… благодаря Даше они отлично знали, сколько слуг в особняке, и не собирались дать никому ускользнуть. Нечего тут шум поднимать!

Вот и карета уже отъехала…

А вот и задняя дверь открылась. И Даша махнула белым платком.

Григорий, Варя и Игнат оставались на улице.

Матвей отправился в конюшню. На то, чтобы оглушить и связать конюха (веревки и кляпы Варя приготовила заранее и раздала всем), у него ушло минут пять. Конюх и не подумал сопротивляться. Чего?

Не его ж добро, хозяйское! Вот пусть графиня и прыгает, а ему… ему тоже от этой истерички доставалось! И от ее спесивого муженька!

Продемонстрированный кулак расставил все по местам, и конюх притворился тюком с соломой. Полежит он тут спокойно и шуметь не будет. Авось да развяжут, помереть не успеет!

Кухарка.

Две горничные.

Лакей. Потом еще один лакей. Дворецкий.

В гостиной трое человек застыли над кожаным футляром.

Бриллианты завораживают. А уж когда их больше шестисот штук, когда они огранены и собраны в настоящее произведение искусства…

Жанна даже прикоснуться пока не могла к ожерелью. Просто смотрела.

Это – ЕЁ!!!

Рядом так же застыли Николя и Рето. Пока они еще не могли осознать свалившуюся на них удачу. Пока еще их ослеплял блеск, и в этом блеске виднелись им дома и экипажи, кони и ставки, наряды и прекрасные женщины, которые так очаровательно благосклонны к богатым мужчинам!

Их успех!

Мечты оборвались самым печальным образом.

– Mains en l'air!

Тимофей эту фразу первым делом освоил, а то!

«Руки вверх!»

Акцент, конечно, у него был жестокий, но все трое замерли, как громом пораженные.

И то!

Стоит мужчина, в черной балаклаве (носки Варя не вязала принципиально), с отверстиями для глаз и рта, смотрит жестко и холодно. И пистолет у него в руке такой… убедительный.

Или нет?

Николя руки поднял сразу. А вот Рето оказался покрепче, схватил подсвечник… не рискнут они стрелять! Шум поднимут…

Тимофей даже не сомневался.

Выстрел грохнул. Рето упал как подкошенный. Тимофей целился в грудь и попал так удачно, что тут же и душа отлетела. Жанна упала в обморок.

Игнат прошел внутрь и принялся без особых церемоний увязывать присутствующих.

– Objets de valeur – dans les sacs! – отдал второй приказ Тимофей. Правильно, все ценное в мешки! Понятно, не нужны им те подсвечники-шкатулки, но так барыня распорядилась. Даже объяснила.

И лишним не окажется, найдут, куда пристроить. И пусть думают, что это обычное ограбление. Потому и французские команды заучили.

Варя скользнула в комнату.

Над столом реял ореол радужных искр. По нему хотелось провести ладонью, такой он был плотный, ощутимый…

– Б…!!! – выдохнула Варя.

И тут же прикусила язык. Ладно, по одному слову страну не определят, да и говорила она негромко, не орала во все горло. Кстати!

– Мон дье! Девилл!

Пусть на англичан думают!

Варя захлопнула футляр и без церемоний сунула его к себе под одежду. В пояс с карманами. Холодно, углы твердые, кожа жесткая… Ничего, потерпит.

– Mon Dieu! Quelqu'un va me dire ce qui se passe?[43]

Варя оглянулась. Пока убирала ожерелье, она отвернулась, чтобы не светить поясом, да и грудью, а вот сейчас… в дверях стоял мужчина лет сорока пяти – пятидесяти. Щекастый, с острым носом и внимательными глазами, в напудренном парике и неожиданно скромном одеянии.

Бам…

Даша, которая оказалась позади визитера, от души огрела его подсвечником. Она как раз спускалась со второго этажа, где хозяйственно высыпала себе в сумку драгоценности Жанны де Ламотт, а подсвечники… а что им – пропадать? Серебро же!

Мужчина рухнул.

Варя пожала плечами. Она даже не подозревала, что это был тот самый граф Калиостро. А и узнала бы – так что? Денег ему дать? Поделиться с Великим Коптом, или как он там себя представлял?

Перебьется!

Великий шарлатан и гипнотизер был так же крепко увязан, в рот ему засунули кляп и пинком откатили с прохода. Чего грех-то на душу брать?

Варя так и не узнала, что этот грех тоже оказался на их совести.

Так получилось, ручка у Даши действительно тяжелая, так что граф Калиостро промучился пару дней, не приходя в сознание, да и отдал Богу душу. И эликсир бессмертия не помог.

Варя кивнула подруге, да, уже подруге, и Даша улыбнулась в ответ. За хозяйку она бы и сорок человек подсвечником приласкала, пусть только в очередь для удобства выстроятся!

А этот… и как он зашел? Чем Гришка занимается?

Гришка занимался лошадьми. А чего их – тут оставлять? Конь – это по нынешним временам дорого и важно. А вот маркировка на них не стоит!

С учетом того, что они сегодня же уезжают из Парижа…

Конокрадство?

А вот плевать! Барыня сказала, что если не попадаться, то можно – все! Значит, можно!

Моральная сторона вопроса Гришу и вовсе не беспокоила. Какие-то французы, было бы о ком думать… Едят они лягушек – и пусть себе едят! И не мешают жить нормальным людям!

* * *

Через час из Парижа выезжали семеро человек.

Кибитка, заводные лошади… несколько монет на заставе помогли страже принять правильное решение, и путешественникам от души пожелали счастливого пути.

У мадам заболел дядя и срочно требует к себе племянницу?

Ах, это такое дело… когда дядя богат и может оставить хорошее наследство, будешь срываться из Парижа в ночь-полночь! И полетели кони над дорогой…

Ночь провели в пути. И следующий день тоже.

Ехали молча, старались убраться подальше от Парижа, понимали, что искать их будут. Вряд ли найдут, но…

Будут.

Варя помнила про Калиостро и про то, что человек это незаурядный. Сможет ли он договориться с преступным миром Парижа и как сейчас все это организовано?

Неизвестно. Но Калиостро точно крутился в этой истории, а связи у масонов есть.

Она же не знала, что граф, с Дашиной легкой ручки, сейчас лежит в бреду, на полу гостиной, что ему даже помощь еще не оказали!

Не знала, что супруги де Ламотт пока еще лежат связанные, они же сами ждали кардинала и позаботились, чтобы у них не было лишних визитеров! Она рассчитывала на худшее.

А меж тем… дом пуст и тих, двери закрыты, окна закрыты, значит, никого нет. Ночью никто из слуг и не дергался, а вот с утра конюх начал пытаться выбраться, но связали его на славу, а слуг еще и в кладовку затолкали, чтобы те не орали…

Время Варя выиграла, почти сутки. А за сутки… а что там – той Франции?

Она думала насчет водяного пути, но… зима!

Нет, лучше не рисковать. Шторма, пираты, тут Англия рядом, если кто понимает – это отвратительный фарватер. Пиратский остров – это не Тортуга и не Ямайка! Это региональные филиалы! А финансировали и одобряли их из Лондона. Значит – главпират. И рядом с домом они тоже грабить не брезгуют.

Нет, Варя рисковать не станет, ей домой хочется, а не на дно, к рыбкам.

Н-но!

* * *

Военный совет состоялся на привале.

Костер, лошади, кибитка, две женщины и пятеро мужчин. Все спокойные и расслабленные.

Прыжок удался. Теперь – следующий этап. Добычу надо довезти до дома. И сбыть[44].

Причем не за полцены, а за всю стоимость. Пусть не сразу, пусть за год – два, но Варя не собиралась терять ни экю.

Полтора миллиона ливров!

Да у Франции годовой бюджет меньше![45]

Для их компании невероятный куш!

Варя принялась считать, загибая пальцы.

Один серебряный экю – это шесть ливров. То есть двести пятьдесят тысяч экю. Один экю – это примерно полтора рубля. То есть у нее за пазухой лежит сокровище в четыреста тысяч рублей.

Четыреста. Тысяч.

Этих денег им до конца жизни хватит. Но это если сидеть в глуши. А если не сидеть?

Варя посмотрела на своих друзей. Да, уже друзей.

– Ну что? Предварительно мы молодцы. Осталось только добраться до дома!

– Барыня, а что потом делать будем? – Тимофей, который как-то незаметно стал главным в мужской компании, смотрел вопросительно.

– Зависит от того, чего вы хотите, – честно сказала Варя. – Что нам надо перво-наперво, это реализовать хотя бы часть сокровищ. По нормальной цене, а не абы-кабы. Но тут мой статус поможет. Потом, если захотите уйти, дам денег и помогу устроиться. Матвею и Игнату надо выкупиться, да, и семьи их выкупить. И устроить в Москве. Нет возражений?

У Матвея с Игнатом их точно не было.

– Вот. Кто захочет уйти – выделю долю по справедливости и потом деньгами не обижу. Вы это обдумали?

Тимофей пожал плечами.

– Мы, барыня, и обдумали, и переговорили… солдаты мы. Государыне служили, а теперь и тебе послужим. Не получится из нас ни пекарей, ни лекарей, а ты, мы видим, и не обидишь. И дожить дашь в покое и уюте, когда уж сил не останется.

– Вы… правда?

Варя обвела глазами всех, сидящих у костра.

– Я за тобой хоть куда, барыня. Мне и денег не надо, гнать будешь – не уйду, – спокойно высказалась Даша. Она свое решение давно приняла и отступать от него не собиралась.

– Мы тоже. – Матвей кивнул за себя и Игната. – Семьи устроим, и хоть опять в Париж этот вонючий!

– Ну, и мы так же. Семей у нас уж нет давно, считай, похоронили нас, – кивнул Тимофей, – так мы уж просто за тобой, барыня, как иголка за ниткой. А деньги… я, чай, ты не обидишь. А вот это… видел я, что мы взяли. Не по нашим рукам оно, я уж понял. Небось бешеных денег стоит.

– Сотни тысяч, – кивнула Варя.

– Вот. Мы их и не пристроим, столько-то. А и будут они у нас в руках… нет, ни о чем это. А вот у тебя, барыня, кажись, и идея есть?

– Есть, – кивнула Варя. – Спасибо за доверие. Как вы ко мне, так и я к вам. Не предам, не оставлю, чем смогу, помогу, и деньгами жаловать буду, и не слуги вы мне, а соратники. На том и крест целую.

Достала из-за воротника крестик, самый обычный, оловянный, и поцеловала. Сама такой надела, вместо золотого. Ни к чему. Поездка долгая, город чужой, мало ли, что может случиться?

– Барыня, так что делать-то будем?

Варя ухмыльнулась.

– Продавать. Сейчас вернемся домой, продадим хотя бы часть бриллиантов, выкупим всех, кого нужно, купим себе дом – чтобы было куда вернуться. Я у отца жить не хочу, а так – мало ли что? А потом… потом надо будет возвращаться в Париж.

– Зачем? – удивилась Даша.

– А вот это главное, – ухмыльнулась Варя. – Я хочу нажить еще денег. Много денег. Вот это колье… ну да, оно прибыльное, но… этого мало! Для того, что я хочу сделать, этого слишком мало!

– А что вы хотите сделать, барыня?

– Хочу, чтобы деньги работали. – Варя смотрела в огонь, а видела там другое. Как сейчас шьют готовое платье? Да никак! Шьют солдатское обмундирование и униформу для чиновников. И все. Остальное… или шей сам, или плати и дорого. Варя хотела иного. Да, можно начать с формы для солдат. Не такой, как сейчас, со всеми этими позументами и глупостями. Нет!

Именно то, что было в советской армии, гимнастерка, шаровары или галифе, можно полноценные штаны, но с усиленными коленями, шинель, летний и зимний вариант, расцветка «дубовый лист» и маскировочные, все легкое, удобное, чтобы и двигаться было легко, и в грязь падать, и постирать, и высушить. А то кафтан, камзол, штаны, чулки, туфли, Карл!!!

Туфли – в армии!

Да у Вари возмущения не хватало!

Пусть будет парадная форма, и в ней можно ходить строем по площади! А для походов, для сражений – только тот самый, советский вариант. Понятно, можно и лучше, но «молний» и липучек еще не придумали. Варя знала, что первая «молния» была изобретена в 1850 году, там, плюс-минус пара лет, но придумать-то мало! Нарисовать она может, заказать ювелиру – тоже. А массовость обеспечить? Не?

Вот то-то же!

Ей нужен массовый выпуск, а это именно советский вариант. Сапоги, портянки… отсюда что?

Ткацкие мануфактуры! Причем много, и выпускать они должны самые разные ткани. Только вот сырье… Индия?

Средняя Азия?

Или обратить внимание на крапиву и мискантус?

Варя пока не знала. Но ничего страшного, она еще все это тщательно изучит. А может, начнет со своей мастерской, благо и повод есть. И идея…

А что реализоваться это будет не дома, а немного в другой стране, так и что? Вот вообще одни плюсы!

Варя же собирается экспериментировать, так что свою родину ей жалко. И не надо орать про двойную мораль, вот она за всю историю Российской империи не помнит такого момента. Вот чтобы взял правитель другой страны, да и сказал: а позабочусь-ка я сначала о России, а потом о себе!

Нет такого?

И не будет!

Вот и она никого жалеть не будет. Франция скоро по-любому вспыхнет, а состояния делаются в момент перемен.

Можно сложить голову?

Можно! Но можно и нажить миллионы и миллиарды! А потом вложить их в родную страну! Потому что жить где-то еще Варя не собиралась. Два-три года максимум, а потом – рвать когти домой! И уже дома, с деньгами, с чувством, с толком, с расстановочкой, обживаться.

– Оно понятно, работали. А как им работать-то?

– Чтобы это произошло, нам придется вернуться во Францию. – Все Варя рассказывать не собиралась, но кое-что можно. – И там будет работа и для меня, и для Даши, и для вас. Так что начинайте учить французский, месье и милорды. Ладно, милордов из вас не выйдет, но… Ничего! Еще кого-нибудь найдем на роль зиц-председателя.

Мужчины переглянулись, но спорить не стали. Говорит так барыня? Вот и послушаем. И посмотрим.

Пока-то у нее все получилось? Вот! Ожерелье тут главный довод в пользу ее правоты.

А Варя думала еще об одной вещи. Знаете, что главное на корабле?

Вовремя почувствовать себя крысой и драпануть. И не зарываться. Сможет ли она уловить этот момент? Сумеет ли?

На ее стороне опыт двадцать первого века. И тщательная подготовка. А значит – вперед!

Готовиться!

* * *

Жанна и ее супруг дождались освобождения только на следующий день.

И то – благодаря конюху.

У слуг шансов не было, у самой Жанны тоже, веревки и кляп исключали эту возможность, да еще Федот, когда Жанну связывал, не просто увязал ее, как колбасу, он ее к дивану привязал. Не подползешь, друг другу не поможешь. Ладно-ладно, еще и полапал от души, но к этому Жанне и вовсе не привыкать было.

Конюх кое-как смог добраться до вил, Матвей-то его ни к чему не привязывал, постепенно перетер веревку, а там и вылез, и на помощь позвать смог.

Тут все и закрутилось.

Лекарь смог констатировать смерть де Виллета, Калиостро оказали помощь, но проще было усыпить несчастного. В сознание Великий Копт так и не пришел, и даже переносить его не разрешили.

Жанна привычно побилась в истерике, недолго, получила пару пощечин от супруга и стала думать, что делать дальше.

О, если бы у них было ожерелье!

Тогда – да.

Есть деньги, есть возможность…

Ожерелья не было. А спрос за него будет. Или… или надо удирать из Парижа?

Или искать ожерелье своими силами. То есть силами кардинала. Как он там говорил? Королем быть не могу, до герцога не снизойду – я Роган? Замечательно! А теперь задача – найти ожерелье.

С тем Жанна и помчалась к кардиналу.

Если в реальной истории скандал грянул только летом 1785 года, то сейчас Париж взорвался раньше.

Не скандалом – насмешкой.

Вот если бы ожерелье подарили, тогда Париж бы разгневался! Людям есть нечего, а тут! Бриллианты дарят! Да Австриячке, которую в народе откровенно не любили!

Но здесь и сейчас…

По носу щелкнули всех.

И ювелиров, и кардинала, и Марию-Антуанетту! Она-то ожерелья точно не получит! Меньше всего досталось Жанне – кардинал лично побывал у нее в доме, увидел разгром, убитых… да-да, Калиостро отошел к вечеру, так что убитых получилось уже двое, увидел следы на Жанне и ее супруге, связали их совершенно безжалостно, так что они даже двигаться не могли достаточно долгое время, и следы могут остаться надолго.

Жанну было не в чем обвинять.

В Париже действительно грабили, такое случалось. Так совпало, что в этот день, в этот вечер… кто мог знать? Да никто!

Оставалось ждать, пока грабители попытаются продать бриллианты, но это уже парижские ювелиры по своим каналам посмотрят. И кто, и когда…

Франция, Англия…

Россия?

Даже и в мыслях ни у кого не возникло. Зачем медведям бриллианты?

Ювелирный дом все же разорился.

Кардинала задразнили так, что он плюнул и уехал из Парижа. Хоть ты по улицам не проезжай, таких песен наслушаешься… Королеве досталось, но меньше. Просто так, потому что Австриячка!

Его величество от души посмеялся, но был рад, что все так закончилось. Свою жену он знал, а ювелиры были навязчивы. Могли и впихнуть сокровище, а Франции больше нужны корабли, не бриллианты.

Жанна и ее супруг, на которых тоже показывали пальцами, были тщательно допрошены, равно как и их соседи, но потом их отпустили. Де Ламотты подумали – и решили уехать прочь. В Италию.

Во Франции им точно никто денег не даст. По улице – и то спокойно не пройдешь… Это ж надо – какое невезение! А счастье было так близко!

Изо рта кусок вырвали, еще и зубы выбили!

Попалась бы Жанне та служанка! Она бы – УХ! Но не попадалась. Оставалось только ехать в Италию, авось, там дураки еще не перевелись, а сплетни не дошли! И фамилию поменять можно!

Жанна не знала, что им повезло.

Она осталась без клейма, Революция ее не заденет, пройдя мимо, но здесь и сейчас…

НЕНАВИЖУ!!!

ВСЕХ, ВСЕХ, ВСЕХ!!!

Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы!!!

* * *

Самое забавное, что ожерелье удалось провезти через границы легко и непринужденно. До пошлостей с обыском, тем более знатных дам, тут не додумались. Золотой век!

Да и багаж!

Умница Дашенька сгребла в мешки несколько платьев Жанны, меха, драгоценности… и что? Вот что должна везти с собой женщина? Мешок картошки?

Кстати – идея! Но это уже потом!

Под это дело и подсвечники пошли, и несколько статуэток, и книги, и пара картин, которые Даша тоже сгребла… ну а что? Сказано – имитируем ограбление? Вот она и пихала все полезное и ценное! И у Николя все выгребла, и что? Жалеть жуликов?

На гильотине пожалеют!

Так что кибитка двигалась обратно. Уже чуть медленнее, спокойнее, главное-то они сделали, теперь чего загонять и себя, и лошадей? И зима на дворе; в Европе она, конечно, не такая, как дома, но лишний раз отдохнуть под крышей, искупаться, выспаться – не помешает. И лошадям в тепле постоять тоже.

Не прошло и двух месяцев, как та же компания вернулась под крышу родного дома.

Москва?

Ну, здравствуй, Москва!