1788 год

– Сэр Брайан, ну в самом-то деле! Постойте спокойно пару минут!

– Колет!

– Я сейчас все поправлю! Только булавку закреплю!

Варя ворчала не просто так. Ей надо было одеть всех мужчин. Конечно, что-то она начала шить заранее, но ведь подогнать же надо! И в любой одежде надо себя чувствовать удобно! Если это штаны и рубаха из оленьей кожи, то они должны быть по фигуре, в них должно быть легко садиться, вставать, если это штаны из той самой парусины, которую будут обожать парой веков позднее, так тоже ведь! Привыкнуть надо!

Варя, не особенно размышляя, решила одеть аляскинских первопроходцев (первопроходимцев) в комбинацию из индейской и американской одежды. Кожаные штаны, конечно, не всегда удобны. И меховая одежда… нет-нет, меховые куртки они пошили, ругаясь в три этажа. И меховые же шапки, и рукавицы. Это пусть будет.

Но остальное?

Штаны были сшиты в манере «джинсов». Варя даже заклепки заказала и кое-где насадила на ткань. С «молниями» сложнее, ну да ладно! Ширинки на пуговицах – тоже очень даже себе новшество.

Англичане оценили.

Выглядели они модно, экзотично и необычно, а что еще требовалось?

Но работала ради этого Варя не покладая рук.

Подогнать, примерить, поносить, опять подогнать, здесь вышивка бусинами, там орнамент в индейском стиле, тут рукав заштопан, словно прореха была от стрелы или еще от чего…

Мало того, что магазин «Клеопатра» работал в три смены, да что там – в три! Даша наняла еще двадцать швей! И вышивальщиц искала, и сама работала, и то – не хватало!

Популярность не спадала.

Мария-Антуанетта бесилась и кусала губы, при дворе дамы старались появляться, как и прежде, турнюр и корсет, кринолин и фижмы, но в салонах!

В салонах в таком виде появляться было просто опасно!

В моду вошли вещи под «Изиду». Дамы оценили и легкость, и изящество, и удобство доступа к телу, и даже то, что ЭТИ платья можно было стирать! Да-да, выходило дорого, но платья-то хватит надолго! А это главное!

С легкой руки Вари Даша еще и болеро ввела в моду. Такое… из кружев, из меха, даже из перьев, если кому захочется! В Испании тоже начиналось что-то такое, но у них это была курточка, а Варя размахнулась! Это была не просто одежда, это был элемент украшения…

Но работать приходилось день и ночь!

Да что там!

Варя головы не поднимала от шитья. Наташа помогала.

Шить ей не нравилось, но вот вышить что-то бусинами и бисером – пожалуйста. А выкройки вообще завораживали. Сама мысль, что можно одним движением руки нарисовать юбку, а потом перенести на ткань и вот так сшить по размеру…

У девочки оказались незаурядные способности к математике, и Варя с удовольствием рассказывала ей то, что сама помнила из геометрии.

Но в этот дом Варя ее почти не брала. Незачем этим прохвостам часто видеть ее дочь! Перебьются!

Хорошо, что проект «Изида» временно прикрыт. Она бы точно не управилась.

– Рядом, Серый!

Том заявился в гостиную с собакой. Не на поводке, вы что! Хотя Варя и сделала для собак нечто подобное. Изящный кожаный ошейник, расшитый бусинами кожаный поводок. Понятно, волкособа он не удержит, это – аксессуар.

Равно как и небольшой кожаный кошель, который болтается на ошейнике.

А что?

Пойдет под девизом «для самого необходимого». А договор с шорником уже заключен, и свой процент князь Прозоровский получит. Почему нет?

Варя собиралась зарабатывать и здесь, и там, и где-то еще… ей очень нужны деньги.

МНОГО денег!

– Как пес? Слушается?

– Да, леди Барбара. Леди, а долго нам еще тут сидеть?

Варя покачала головой.

– Нет. Вскоре после Рождества – прыгнем. Вы уже готовы, мне кажется.

– Даже с избытком, – согласился второй Брайан, тот, который Гудвин. – Я скоро все это наизусть выучу.

Варя вздохнула.

– Надо, господа. Надо, вы же понимаете, у нас будет только один шанс. Неужели вам не нужны деньги?

Деньги были нужны, так что…

Миновали рождественские праздники, отгремел Новый год – и Варя наконец-то разрешила.

* * *

Париж видывал всякое. Чтобы его удивить, надо постараться. Но эти люди вроде и не старались никого удивлять. Кто-то ехал верхом, кто-то в карете… удивительной была их одежда. А так… приехали – и приехали.

Самое интересное было уже потом, в салоне Мари-Амели де Буффлер, герцогини Лаузун.

Нет-нет, господа из Америки не старались никого удивлять. Но… шепоток пошел.

А выглядели они вроде и привычно, но достаточно экзотично.

Меха опять же, кожа, вышивка…

Было видно, что одежда им привычна, они носят ее вполне сноровисто, равно, как и оружие.

И это были люди с Аляски!

Ах, Аляска!

О ней столько говорили последнее время! И вот!

Первым поприветствовал гостей сам Арман-Луи, супруг прелестной Мари.

– Добро пожаловать, господа.

– Герцог, благодарим вас за оказанную нам честь. Позвольте преподнести вам маленький подарок.

Варя зубами скрипела, покупая в Москве золотой самородок. Но что тут скажешь?

Предприятие требовало расходов, и таких – тоже. Считаем, представительские… но дорого же!

Зато золото было самым натуральным!

Вроде и не так много его было, в породе-то, но есть у этого желтого металла свойство завораживать, околдовывать…

– Это самородок с реки Эльдорадо!

Брайан и Дональд вели свою партию как по ниточке. Первый выход был, по справедливости, отдан им, и прохвосты не подвели.

Они были остроумны, легки, они шутили и улыбались, они рассказывали о Белом Безмолвии и о Севере, рассказывали о своих встречах с индейцами, о собаках и волках, о том, как мыли золото и как однажды ошибся старатель, как индейцы могут принести тебе громадный самородок, а могут и ошибиться, они же не видят разницы!

А есть не только золото, есть и «золото дураков». И перепутать его легче легкого, остается только кислотой попробовать, но с собой ее никак не повезешь!

Да что вы!

Плевок на лету замерзает!

Простите, мадам, но… да, так погоду и определяют.

Вышел, плюнул, если до земли ледышка долетела, значит, уже ниже сорока градусов мороза. А у вас тут – благодать!

И люди не примерзают! И…

Без сомнения, двое приезжих американцев стали звездами в тот вечер.

* * *

– Наполеон! – Наташа налетела, повисла на шее и звучно поцеловала парня в щеку. Потом сообразила что-то, смутилась и попыталась отойти.

Не получилось.

Молодой артиллерист подхватил ее за талию и подкинул в воздух.

– Какая ты красивая стала!

Наташа кивнула.

– Мама говорит, я самая красивая!

– И она права. Синьора Барбара, мое почтение.

Поклон вышел не слишком – с девчонкой-то на руках, но Варя не придиралась. Она просто улыбнулась и протянула руки.

– Мы рады тебя видеть, Наполеоне. Добро пожаловать. Buon giorno.

– Buon giorno.

– Верно. – Варя смотрела доброжелательно. – Я прикажу приготовить комнату, ты же останешься у нас? Правда? Что ты хочешь на обед? Я попрошу приготовить!

Наполеон кивнул.

– Курицу, если можно.

– Я распоряжусь.

– А мы для тебя еще и подарок приготовили, – не утерпела Наташа. – В твоей комнате!

– Надеюсь, для артиллериста будет полезно, – просто сказала Варя.

Подзорная труба. Одна из лучших, которую могла предложить Швейцария. Стоила, конечно, много, но выделка была такая, что в руки взять приятно.

– Спасибо! Я…

– Ты – дома. – Варвара не собиралась церемониться. – А потому – вперед! Купаться, а потом к нам. Кушать и спать!

– Повинуюсь, синьора, – ответил улыбкой мальчишка.

И как-то тепло стало на душе.

Он… дома? Он рядом со своими. И ему тут хорошо.

А труба вообще привела парня в восторг. И… и заняла свое место на прикроватном столике. Ну прелесть же! Правда, прелесть![100]

* * *

– Вкусно! – Наполеон чуть ли не облизывался. Цыпленок «табака» ему еще не попадался. А Варя курицу готовить умела во всех видах.

А что?

Приправы достаточно дешевы, да и курица – всегда можно взять по скидке. Вот и наловчилась. В общаге поживешь – и не тому научишься, особенно если не захочешь желудок испортить. На одном «ролтоне» долго не протянешь, да и нельзя Варе было болеть. Бюджет студентки расходов на таблетки не предусматривал. Там рецепт узнала из разряда «дешево – быстро – вкусно», тут узнала, так и копилочка собралась. Наполеон ел быстро, жадно, Варя подумала – и еще ему подложила. Так и захотелось по голове погладить.

Мальчишка же!

Ну что там – девятнадцать лет! Сначала интернат этот их, потом армия, отец умер, ответственность навалилась – что он хорошего-то в жизни видел?

Наполеон чуточку смутился.

– Простите…

Потянулся за столовыми приборами, Варя махнула рукой – и взяла ножку прямо так.

– Так – вкуснее.

Наташа посмотрела на мать, на парня, хитро улыбнулась – взяла крылышко и принялась его обгрызать так, что у Софьи де Лафон от ужасного зрелища родимчик бы случился, не иначе!

– Намного вкуснее!

Куда и неловкость делась?

– У нас еще пирог с сыром есть. Кушай, а это потом…

Хачапури, кто бы сомневался, тоже зашли «на ура».

– Ужасно вкусно!

– Это в Грузии делают. – Варя подумала: она не знает, есть ли сейчас Грузия. Или еще нет? Она ж историческую географию не изучала, только обычную! А в восемнадцатом веке половины современных государств просто не было.

– Хру – зи… Вкусно.

– Кушай. У нас так говорят, гостя накормить-напоить надо, потом отдохнуть дать. – Бани во Франции не было, так что Варя решила не пугать беднягу. – И только потом расспрашивать.

– О чем расспрашивать?

– Да ни о чем, – развела руками Варя. – С Корсики мне Гриша пишет, так что просто о себе. Как служится? Что привело тебя в Париж?

– Я решил повидаться с вами и посоветоваться.

Варя чуть рот не открыла от изумления.

Повидаться? Посоветоваться? С ней?

Упс… кажется, они случайно приручили Корсиканское чудовище? Или как там бедолагу называла «свободная пресса цивилизованного мира»?

– Я ценю твое доверие, Наполеоне. И обещаю, что все сказанное не уйдет дальше нашего дома.

Варя обвела взглядом всех, сидевших за столом. Мужчины закивали.

Они промолчат, безусловно. Они уже поняли, что этот невысокий молодой человек чем-то важен для Варвары, а если так… берем и принимаем! Барыне НАДО?

Это не придурь, не прихоть, это почему-то важно.

– Я хочу попробовать перейти в русскую армию.

Варя не сдержалась. Челюсть все-таки отвисла.

Не знала она, что Наполеон мог стать русским! А ведь и не только офицером, что уж? Просто – русским. Как тот же Багратион, как Барклай де Толли, как Крузенштерн, как… как Екатерина Вторая!!!

Но об этом моменте жизни корсиканца было принято умалчивать. В сериалах такого точно не было.

– Перейти к нам? А… тебе предложили? Или как? Прости, я просто немного не в курсе?

Наполеон тряхнул головой. На лоб упала прядь темных волос.

– У вас сейчас началась война с турками. И нужны солдаты, офицеры, а я хороший артиллерист!

Варя задумчиво кивнула.

– Да… ты можешь это сделать. А на войне легко заработать себе чины и звания. Франция же сейчас не воюет…

Наполеон опустил глаза.

– Не воюет. И я подумал… мне тут Наташа писала про новый тип снаряда, я хотел попробовать, а… не нужно это никому! И денег нет! И вообще!

Изобретателя не оценили. Оно и понятно, если б сейчас война шла – дело другое. А тут явился и стал денег просить, чтобы показать, КАК сделать. Точно – нарвался мальчишка на жесткий отпор и обиделся, он же жутко самолюбивый!

– Новшества легко находят применение на войне. Там же и проверяются. А когда в казне нет денег и армия не воюет… можно обивать пороги годами!

– Вот именно! А в России война! Раньше я не мог бы уехать, другая страна, так далеко, а у меня мать, младшие… сейчас я за них спокоен.

Варя нахмурилась.

– Подожди, а Гриша тебе не писал про Стронци? И про твоего отца? Или твоя мама?

– Она писала, что мне надо приехать для серьезного разговора, что не все можно доверять письмам, – вздохнул Наполеон. – Я думал, она невесту нашла или что-то такое… не хочу!

Варя только головой покачала.

Ох уж ей эти патриархальные нравы!

Вот ей Гриша все написал, до чего дошел и додумался. И, надо полагать, Летиция знает, но… или все проще? И она боится, что ее письма перехватят? Прочитают?

Гриша-то своей барыне писал на русском! Благо грамотен! И то на три слова – шесть ошибок! И не просто на русском, Варя плюнула на все и обучила тех, кто неграмотен, своей скорописи. А что?

Тридцать три буквы алфавита, и простые правила, и пес с ней, с пунктуацией! Отлично освоили!

Так ей Гриша и писал! И прочесть это… даже если на Корсику занесет переводчика, который знает русский, прочесть вот ЭТО ему будет крайне сложно. Это как с детьми и их речью. Варя-то своих обучала, вот и разбирается, а кто другой?

Мама прекрасно понимает, что «аю ойох» – это «хочу горшок», а посторонний человек? Да век не сообразит! И не прочитает, кстати!

– Наполеоне, тогда у нас с тобой будет серьезный разговор. Давай ты сегодня отдохнешь, а завтра с утра…

– Барбара?

Варя потерла лицо руками. Хорошо, сейчас она не в гриме…

– Мы можем поговорить и сейчас, но… это ничего не изменит. Просто ты будешь думать всю ночь, а ситуация УЖЕ случилась. Ты не думай, если бы это было срочно, я бы ничего не скрыла. Но…

Наполеон подумал пару минут.

Наташа подошла поближе.

– Наполеоне, ты устал, а мама правда не будет скрывать ничего. Давай лучше ты отдохнешь, выспишься, а завтра, на свежую голову, мы обо всем поговорим? Сыграешь со мной в шахматы?

Отказываться Наполеон не стал.

Шахматы он любил, так что пара зависла над доской. Варя подумала, что ему еще надо предложить шашки, поддавки и нарды. Но это потом, он сейчас и правда уставший как собака.

Вон приехал, пока искупался (одеколоном так облился, что мухи на подлете падают), пока наелся, глаза уже слегка осоловелые. Какие уж тут Корсики и вендетты?

Пусть отдохнет мальчишка.

Варя поймала себя на жуткой мысли, что… ох ты ж! Так-то Наполеон старше ее, прежней, по годам. А она все равно относится к нему как к младшему. Потому что старше их всех, присутствующих, на две сотни лет! И столько о них знает…

Так странно!

Наполеон действительно не засиделся. Они с Наташей свели две партии вничью, и он удалился спать.

Варя тоже пошла к себе. Впрочем, Наташа навязалась с матерью.

– Мам, а можно я завтра с тобой побуду?

– Когда мы с Наполеоне разговаривать будем?

– Да.

– Если он не станет возражать, – вздохнула Варя. – Это ЕГО семейные дела.

– Но я же все равно в курсе!

– Он об этом не знает. Наташа, я тоже не знаю, как лучше. Ты же читала, что Гриша написал?

– Да. И про его отца… скотина этот Стронци! И Къеза не лучше!

– Ната!

– Мам, а я неправа?

– Права. Я бы и похуже выразилась.

– А мне нельзя.

– Так я уже замужем, а тебе мужа ловить. Вот увидит тебя жених, услышит, как ты ругаешься, и откажется.

– Пф-ф-ф-ф-ф! Ты сама сказала: дурак с воза – кобыле легче.

– Слышали б тебя в Смольном. – Варя подумала, что с такими замашками у Наташи и правда будут проблемы. Будет она терпеть самодурство мужа? Пьянки? Гулянки?

Эм-м-м…

Может, потерпит. Недолго. А потом поплачет у него на могилке и преспокойно будет жить дальше. И даже каяться не будет. Какое там убийство? Все сам, все сам, все сорок два раза башкой на сковородку – и опять сам!

Но ведь все ж классика!

Тебе, Доцент, говорили – не приходить? Да.

Говорили – с лестницы спущу? Да.

Милый, я тебя предупреждала не гулять? Не наглеть? Не хамить?

Ну и… не обижайся!

А на дворе-то восемнадцатый век. Ох…

Наташа погрустнела.

– Папа теперь волнуется. Переживает.

Что ж вы так переживаете, вы ж так не переживете! Про мужа Варя думала с раздражением – и до сих пор. Засунул девчонку в гадюшник!

Да плевать, что про этот институт писали! Вам бы пожить там месяц – в тюрьму бы запросились! На теплые шконки со вкусной баландой!

– Ничего, Ната. Вот мы тут закончим и домой съездим, ты же понимаешь – пока я отлучиться не могу.

Наташа кивнула.

Уже была сделана первая выплата, и она убедилась в гениальности своей мамы.

Денег хватало. Впритык, но хватило. Даже в свои не пришлось залазить.

Вклады несли, вклады росли… но сейчас и правда – никуда не уедешь.

Пирамида набирала рост. Варя планировала, что еще полгода-год, а потом все равно надо будет рвать когти.

Но не оставишь же сейчас этих прохвостов?

Точно воровать начнут!

Наташа это тоже понимала.

– Мам, я подожду. А потом мы съездим на Корсику?

– Обязательно, – кивнула Варя.

– А Наполеоне и его семья к нам приедут?

Варя сощурилась и замерла, глядя в одну точку.

Наполеон.

Его семья.

– Дочь! Ты – гений!

– Я знаю, а в чем?

– Во всем, – заверила ее Варя. – И в принципе. Иди сюда, спать будем!

Наташа послушно юркнула под одеяло к маме. Устроилась поудобнее на подушке, прижалась.

– Мама, я тебя так люблю! Ты такая хорошая стала!

Варя сглотнула комок в горле.

– Я тебя тоже люблю, дочка.

И ведь не соврала. Ни капельки.

* * *

Наполеон проснулся в отличном настроении. Он выспался, и никто не шумел, не мешал, наоборот, чуть не на цыпочках ходили, пока он встанет. Это он тоже понял.

А еще чистая кровать, без малейших кровососущих. И вода для умывания горячая, и завтрак его ждет, и мундир вычищен, но, может, синьор пожелает пока переодеться в домашнее?

Удобные брюки, рубашка, халат – все было сшито точно по его меркам, и это лучше всего остального показывало: его и правда ждали. Для чужих так не шьют.

Уютный темно-зеленый цвет успокаивал[101].

Синьор предпочел и спустился к завтраку, отмечая, что это уже скорее обед.

Но его ждали.

Барбара в гостиной заулыбалась при его появлении и кивнула в сторону столовой.

– Кушать сейчас подадут.

– Я мог бы подождать…

– Вот еще! В моем доме – голодный гость? Никогда! И Андрей уже здесь, так что составьте друг другу компанию.

– И мне! – Наташа влетела в гостиную вихрем. – Я тоже с удовольствием еще поем!

Варя кивнула.

– Вот и вперед! Наполеоне, ты блины любишь?

– Бли-ны?

– Пошли, кормить будем, – улыбнулась Варя. – Чем они хороши – их можно есть, как понравится.

Понравилось все.

И яичница с порезанным в нее мясом, луком и помидорами, и забавные лепешки, которые можно было есть с разными начинками, и запеченные яблоки, и удивительно вкусный кофе… давно он так не ел!

Наташа сидела рядом и шепотом советовала, что с красной рыбкой блины вкусные, а вот если с икрой, вот так свернуть, и маслица можно добавить, будет еще вкуснее. А можно еще с мелко рубленным мясом и обжарить, вообще вкуснотища, она кухарку попросит…

После завтрака Наполеон почувствовал себя как дворовый кот, внезапно ставший домашним и отъевшийся до икоты. Кофе пришлось выпить еще одну чашку и только потом посмотреть на Барбару – вы хотели побеседовать?

Барбара и Андрэ переглянулись – и предложили проследовать в кабинет.

Наташа посмотрела умоляющим взглядом, и Наполеон махнул рукой.

Почему нет?

* * *

Варя медленно переводила для него на французский письмо Григория. Потом второе, третье…

Юноша слушал – и за голову хватался.

– Боже! Но… получается – отца убили?

– Гриша считает, что да.

– Тогда мне надо домой!

– Надо? – сощурилась Варя.

– Вы не понимаете. Если отца убили, я должен мстить.

Варя схватилась за голову.

– Джузеппе уже пришлось запереть в сарае. Наполеоне, прости мне резкость, но… я согласна, надо мстить!

Наполеон, который уже приготовился отстаивать свою точку зрения, посмотрел удивленно.

Ну да! Надо!

А почему тогда не ехать?

– Прости, пожалуйста… допустим, ты поедешь. Скольких ты сможешь убить, прежде чем убьют тебя и Джузеппе? Других взрослых у вас нет, правильно?

– Мамин брат, но это другое…

– Вот. Тебя убьют. И твоя мать опять останется без защиты и помощи. А еще… убийство твоего отца уже не доказать – получится, что ты напал первым, а Корсика сейчас живет по французским законам. Так?

Наполеон сжал кулаки.

– Да. Но я не могу…

– Оставить это просто так? – медовым голосом подсказала Барбара.

– Да!

– А мы тебе и не предлагаем простить, – решительно кивнул Андрэ. – Мы тебе предлагаем отомстить, но иначе.

– Как?

– Давай разложим все по этапам, – нацелилась пером на бумагу Варя. – Мне так лучше думается, потому – прости. Первое. Дадут ли вам спокойно заниматься новым делом на Корсике?

Наполеон думал недолго. И покачал головой.

– Нет. Может, потому что отец поддержал Паоли, может, еще почему… не дадут. Я уверен.

– Есть ли у этого вашего синьора Къеза враги? Соперники?

– Конечно.

– Тогда не стоит дожидаться, пока вас опять разорят. Надо продать им плантацию и остальное имущество и, может, даже уезжать. Если вам не дадут жить спокойно.

– Не дадут. После такого – точно. Но куда можно уехать?

– А вот тут я помогу, – согласилась Варя. – Ты хотел завербоваться к русским? Андрюша, ты знаешь, кто занимается наймом?

– Да.

– Можешь с ним поговорить, чтобы Наполеоне не потерял в чинах и деньгах?

– Конечно!

– Вот. Наполеоне, ты поедешь в Российскую империю и с твоим умом и талантом, я верю, станешь генералом. А твоя семья приедет к тебе.

– Ко мне? Но куда?

– Для начала в Москву. У нас есть имение под Москвой, есть дом в городе… вот, сначала – туда. Прекрасно поживут у нас, я только рада буду, освоятся, язык выучат, к стране присмотрятся.

– Мы сейчас там не живем, сам видишь, а без людей и дому плохо, – поддержал Андрей. – Я лично отвезу, сопровожу, помогу устроиться, да и вернусь к сестре.

– А потом?

– Купишь для своих родных поместье там, где тепло. И будут они выращивать виноград или тутовник, что им захочется. Или еще что-то.

Наполеон серьезно задумался.

– Захочет ли мама переехать?

– Сам с ней поговори. Я не знаю.

– Обязательно поговорю.

– Я не знаю, что у вас в других странах, но тут мы с Андреем точно поможем.

Андрей кивнул.

Варя сказала – будем помогать, и не сомневайся!

– Что бы я без вас делал, – вздохнул Наполеон. – Мне надо будет съездить домой, поговорить с матерью и с дядей. А потом я буду решать.

Варя кивнула.

– Конечно. Но я надеюсь, не раньше завтрашнего дня? А лучше послезавтрашнего?

– У меня не слишком долгий отпуск, – засомневался корсиканец.

– Я понимаю. Но ты же не откажешься от хороших лошадей?

– Вы и так много делаете для меня. Андрэ, Барбара… я не знаю, когда смогу…

Варя подняла руку и погрозила юноше пальцем.

– Вот только скажи про долги! Наташу напущу! Даже не морочь мне голову! Ты стал для нас своим, а своим принято помогать. У вас на Корсике не так?

– Так.

– Договорились. Сегодня отдохнешь как следует, и завтра тоже, а послезавтра поедешь.

– Повинуюсь – и с радостью, – рассмеялся Наполеон. – С вами невозможно спорить, мадам Барбара.

– И не надо со мной спорить, разве ты не знаешь, как говорят на Востоке?

– Как? – предсказуемо попался корсиканец.

– Не спорь с женщиной, будь умнее.

Мужчины засмеялись. Варя воздела вверх указательный палец.

– А я добавлю – будешь и целее. Отдохни, отоспись, поиграй с Наташей в шахматы, в нарды… она тебе не показывала?

– Нет.

– А зря. Это очень старая игра, и именно для военных.

Наполеон невольно заинтересовался. Варя подмигнула ему.

– А я обещаю на ужин новый десерт.

– Тогда я точно остаюсь, – поднял руки Наполеон.

– Вот и отлично! Наташа!

– Да, мам?

– Покажи, пожалуйста, нашему гостю, как играть в нарды. И не слишком мучай его своей болтовней, поняла?

– Да, мам.

За молодежью закрылась дверь.

– Что за десерт?

Андрею было ужасно любопытно. Готовила Варя не слишком часто, времени не было, но могла удивить необычным блюдом. Вот как те же цыплята. Или мясо на палочках, поджаренное на углях.

Вроде и пустяк, но как вкусно!

– Торт. И я назову его в честь нашего гостя – «Наполеон».

* * *

Торт пошел на УРА!

И кофе, и немного вина, и Наташина болтовня. И даже несколько проигранных партий в нарды Наполеона совершенно не огорчали. Подумаешь, какие мелочи!

Он успокоился окончательно.

И то!

Во Франции ему приходилось тяжело, потом еще смерть отца к земле пригнула, – легко ли мужчине понимать, что не может он семью обеспечить? А тут от него ничего не ждут, не требуют, ему радуются, и Наполеон просто расслаблялся, как большой кот, пригревшийся на завалинке.

– Барбара, как мне жалко, что вы не можете поехать со мной на Корсику! Вы бы увидели, как там красиво! Прекрасные места, прекрасные женщины, море и солнце…

Юноша и не заметил, как перешел на итальянский.

Варя хохотнула.

– Мне бы хотелось. Но… как говорится – времени нет. Уно, уно, уно, ун моменто!

– Синьора?

Варя потерла лицо руками.

– Кажется, я зря себе вино позволила.

Вот ведь, и выпила всего ничего, а уже развозить начало! Тьфу, дура!

– Мама, это же песня? – встрепенулась Наташа. – Спой, а?

– Ну…

– Мама, ну пожалуйста!

– Ната, это не песня, это так… набор слов на итальянском.

– Тогда тем более, прошу! – Наполеон смотрел с интересом. Музыка ему нравилась, всегда нравилась. А тут что-то… такое? Родное?

Варя вздохнула.

– Гитару бы.

– А у нас тут аккомпанемент есть, – показала Наташа глазами на клавесин. – Мам, давай, а я поддержу?

Чему-то ж ее учили, и неплохо!

Варя рассмеялась и махнула рукой.

– Ладно. Но только одну песню… я маленькая была, итальянского не знала, слова слышала, ну и собрала что смогла.

Вранье, конечно, но одну песню на итальянском знают все. Все русские. Вне зависимости от возраста, пола и знания иностранных языков. Хотя если бы Варя не выпила, она бы промолчала. Нет, ни к чему. Но – сорвалось уж, чего теперь-то?

Наташа поспешно села к клавесину.

– Мам?

– Мелодию послушай. – Варя напела примерный мотив, Наташа нажала несколько клавиш. – Готова?

– Да.

Mare bella donna, Che un bel canzone, Sai che ti amo sempre amo Donna bella mare. Credere cantare Dammi il momento Che mi piace piu'[102].

Наполеон слушал с широко распахнутыми глазами. Потом зажал рот ладонью, но непочтительное хрюканье все равно прорвалось наружу.

– Это… это…

Варя царственно пожала плечами.

– Это песня о бедном рыбаке, который попал из Неаполя в бурное море. А его бедная девушка ждала на берегу. Ждала-ждала, пока не дождалась. Тогда она сбросила с себя последнюю одежду и тоже бросилась в бурное море. И сия пучина поглотила ее в один момент. В общем, все умерли[103].

Наполеон вдохнул, выдохнул – и захохотал так, что на конюшне кони откликнулись.

– Ох-х-х! Умерли!!!

– Чего ему так понравилось? Что они померли? – Тимофей итальянского языка не знал, в песнях не разбирался, и вообще, что не так-то? Хорошая музыка, ему понравилась, а что все умерли, так это они регулярно. Нет?

– Наверное, – кивнула Варя. – Наташ, ты водички подай бедняге, а то задохнется. Вон как накрыло.

Когда спустя сутки молодой офицер выезжал из Парижа, он что-то мурлыкал себе под нос.

Прицепилось.

И на губах его играла совершенно детская улыбка. Ему еще предстояло разбираться со множеством проблем, принимать сложные решения, но это ничего, это он справится. А главное в другом. Хорошо, когда – свои. Когда есть кто-то за твоей спиной, и можно выдохнуть, расслабиться, и знать, что не обманут, что прикроют… как же хорошо!

Господи, благодарю тебя за эту милость!

* * *

– Говорят, гадалка была настоящая!

– Разве?

Две дамы шептались за колонной, шептались, потому что за разговоры о даме Изиде Марэ можно было надолго впасть в немилость равно как у короля, так и у королевы. А это придавало разговорам еще большую остроту и интерес!

Надо же!

Предсказать ТАКОЕ королеве! И ее подруге!

Что предсказали?

Ох, не говорите, дорогая! Кажется, смерть, кровь, что-то совершенно ужасное, вплоть до падения Бастилии! Вы не поверите… Но ведь ездила ее величество к гадалке и вернулась оттуда белее мела! И кошмарами по сей день мучается!

А принцесса де Ламбаль отправилась в монастырь и усердно молится там. Замуж она не вышла, как ей советовала гадалка, решила до конца оставаться при королеве и разделить ее судьбу. Какой бы та ни была.

А когда король приказал арестовать негодяйку… Боже!

Говорят, что она прямо на глазах у стражи растаяла в воздухе!

Захохотала – и растаяла!

Или вообще ее не нашли… нет, точно – растаяла! Так интереснее!

И письмо королю прислала!

Какая наглость… а что там? В письме?

Неизвестно, но говорят, там страшное предсказание для короля. О море, и гладе, и Всадники пойдут по земле, и загорятся со всех сторон костры…

Сплетничали дамы вдохновенно. Благо, что ни содержания письма, ни предсказания не знали.

Князь Прозоровский, который по своему титулу и статусу как раз и мог посещать некоторые места, улыбнулся. Так, самую чуточку.

Варенька умудрилась-таки поставить парижский свет с ног на голову! Не скоро они забудут мадам Изиду Марэ, хотя конечно, предсказывать королеве что-то плохое…

Варя ему честно созналась, что предсказала ее величеству беспорядки. После их второго предприятия они наверняка будут, хотя, по чести сказать…

Андрей дураком не был. И понимал, что настроения уж больно нехорошие.

Но свою ведь голову не приставишь? И королю не сильно-то посоветуешь.

Первое время еще сильнее шептались, а сейчас уже слухи постепенно утихают. Вот и пусть, им спокойнее будет!