В этот раз путешественники не торопились. Погода пока стояла хорошая, дороги не развезло, и они ехали через Европу. Обратно, в Париж.

До границы империи Варя еще боялась, что дочь будут искать, что их остановят на границе, что Наташу заберут…

За небольшую мзду таможенники закрывали глаза на все.

Вздумай она даже провести трех слонов, не то что одну девочку!

Хотя слоны обошлись бы намного дороже. А Наташа, считай, со скидкой.

Девочка, впрочем, Варе нравилась. Она не дичилась, практически не капризничала, ела что дают и с удовольствием играла с маленьким Кешей. И с маленьким Ваней тоже.

Даша занималась со всеми французским, Роджер давал уроки английского, останавливались они то на постоялых дворах, то в чьих-то домах, – дороговато, конечно, но деньги есть. На задуманное их должно хватить, а дальше…

О, дальше деньги еще будут.

Швейцария!

В этот раз Варя и в Альпы решила завернуть, и на водопад посмотреть, место же историческое! Здесь Артур Конан Дойл пытался угробить своего героя, но тот все равно выжил! А поди не выживи, когда издатель требует?

Очаровательная деревушка Майринген приютила путешественников[67].

Был снят симпатичный домик у вдовы Эльзы Шнайдер; конечно, для такой большой компании чуточку тесновато, но у Вари имелись большие планы, так что компания постепенно уменьшалась. Конечно, они и отдохнули, и французский Варя еще подучила, и с детьми они всласть навозились. Но подготовка все равно шла.

Роджер в сопровождении Григория направился в Париж. Им были выданы деньги и четкие инструкции, что именно надо делать.

Варя всегда была ЗА рекламу. Не стоит ее недооценивать. Кажется, ты уже все знаешь, все уловки на просвет видишь? И тут ты попадаешься! Да так, что только «караул» кричать.

И потом смотришь на купленную коробочку и печально вопрошаешь – как так-то? Я ж умный, я ж это слушал…

И купил?

Почему?

А вот потому что. Маркетологи тоже не даром свой хлеб получают. В девяностые неизбалованный и доверчивый народ хапал Ф-ф-ф-ф-фсе! Именно так, с большой буквы «Фы»! А вот далее…

Варе, по счастью, было легче.

Люди сейчас не глупее тех, что в двадцать первом веке, но чуточку доверчивее, что ли? Это ж надо? Они до сих пор печатают в газетах правду! Ну… почти!

И им верят!

И в Калиостро верят, и в гадалок, и в приметы… как тут не воспользоваться? Надо, определенно надо! Чтобы к их приезду поле чудес для страны дураков было уже подготовлено!

В деревушке должны были остаться кормилица с детьми, Игнат и Федот. Для охраны этого за глаза хватит, и случись что, мужчины детей вытащат.

Варя же собиралась в Париж. Даша от барыни отставать не хотела. ЕЁ барыня – и точка!

Матвей и Тимофей ее оставлять отказывались наотрез. Мы при барыне – и точка!

Нравится, не нравится… мнение лично барыни при этом не особенно учитывалось. Кажется, мужчины решили, что она без них пропадет, и вовсю опекали и Варвару, и Наташу. Матвей был признателен за свою семью и старался не за страх, а за совесть. А Тимофею просто нравилась маленькая Наташа.

Как он случайно проговорился, у него сестренка такая же была, боевая… кто ж знает, что с ней теперь?

Четверть века прошло!

Варя тогда его прилично отругала. Вот еще, и не стыдно ему скрытничать? Надо было все рассказать, да они бы и съездили в родную Тимофееву Хлебовку. Может, кто и остался, может, кому помочь надо… Тимофей обещал, что как в Россию вернутся, так обязательно. И с Игнатом поговорит, и с Гришей. А и то, денег хватает, чего ж не помочь?

Андрей Иванович просто был доволен жизнью. А что ему надо?

Рядом сестра, любимая племянница, новые впечатления, путешествие… он даже путевой дневник стал вести.

Варя ему очень посоветовала и пообещала, что потом эти записки издадут. А если еще Роджера подговорить на гравюры и рисунки…

Оказалось, что у князя Прозоровского недурной слог и легкое перо, так что перед сном Андрей Иванович зачитывал всем свои очерки, а Варя даже набрасывала для него что-то вроде иллюстраций. Так, почеркушки в черно-белых тонах!

Но тут же и того нет!

Интересно, будет ли пользоваться спросом?

А, неважно! Сначала издадим, а потом… вот откроет кто-то эту книгу лет через триста, и вздохнет. Ах, как люди жили! Как природу описывали, катались тут, по градам и весям…

Еще и в школах проходить будут[68].

Так что Варя наслаждалась отдыхом. В Швейцарии им пришлось прожить чуть ли не до середины лета, прежде чем завершилась предварительная подготовка. Впереди очень серьезный рывок, и что с ней дальше будет?

Она попробует вызвать волну и оседлать ее, но удержится ли?

Но если не делать… денег ей хватит надолго, но только жить на то, что ей нужно, чего она хочет добиться, это капля в море! Потемкин больше на своих любовниц тратит, чем она сейчас имеет!

А ведь ей правда на дело! Но кто ей даст такие суммы?

Дадут!

И никаких угрызений совести Варя не испытывала. Она историю знала.

Французы в Россию приперлись с Наполеоном? Правильно. Их сюда звали? Приглашали? Они тут вообще нужны были?

Ах, нет?

А между тем заявились и, чтобы кто знал, ограбили не только Москву. Это вишенка на тортике. Мало кто задумывается, что Великую Армию надо было кормить, а как? Везти провизию и фураж из Франции? Ах, нет?

Правильно.

Грабежи на месте, вот и все. И думаете, французов интересовало, как ограбленные ими люди переживут зиму? Чем они детей кормить будут?

Потом всякая интеллигентствующая сволочь будет писать о народном сопротивлении. Вот, такое только в России, в нормальных-то странах такого нет! А если бы у этих «писюков» дети на руках от голода умирали? Они бы писали – или вилы в руки и на большую дорогу? То-то же[69].

Так что держись, Франция! Для войны нужны деньги, деньги и еще раз деньги? Вот денег-то у тебя и не будет! И пусть как хотят, так и воюют!

Или воют! Второе предпочтительнее.

* * *

Два дела, которые затеяла Варя, требовали тщательной подготовки. Кое-что сделают посланные ей люди. Но кое-что…

Только она сама! Потому, как дороги просохли, отправилась в путь и остальная компания. В Париж въехали тихо и принялись без шума ходить по лавкам старьевщиков, пока Варя не нашла то, что ей надо. Костюмы пошить – она сможет и сама. Но реквизит?

Без него – никуда!

И оформление! И внешность…

В Швейцарии так не извернешься!

Надо, надо, НАДО!!!

Хорошо еще, что подготовка требовала больше времени, сил и внимания, нежели денег. А вот все остальное… Варя рассчитывала, что управится быстрее, но это ж не двадцать первый век!

– Маменька, почему мне так нельзя?

Варя пожала плечами.

– Можно, если пожелаешь. Будет у меня помощница, если сможешь делать то, что я скажу.

– А ты попробуй!

Варя только головой покачала.

Девчонка вся в отца, иначе и не скажешь. Вижу цель, не вижу препятствий, не отступать и не сдаваться. Это хорошо?

Безусловно!

Если и все остальное соответствует, то есть гениальность и тщательная подготовка… почему нет?

Варя предложила порепетировать.

Наташа послушно выполняла все мамины требования. И даже не хихикала, где не надо.

Варя подумала.

– Ладно. Не всегда, но я могу тебя задействовать.

– Хорошо! А краситься научишь?

– Конечно.

Варя ухмыльнулась.

Кто бы мог подумать, насколько девочке не хватает приключений! Точно – вся в отца!

* * *

Милая моя Суворочка, здравствуй!

Как дела твои! Благополучна ли ты? В каком настроении пребываешь ныне?

У нас уж лето в разгаре, солнышко светит ярко-ярко, трава вовсю растет, кое-где выше пояса вымахала.

Птицы поют. Намедни Прошка зайца поймал, да такого жирного, два дня его ели!

Будь скромна и благочестива, слушайся Софью Ивановну, не то она тебя выдерет за уши и поставит в углу на горох коленками.

Верю, когда я возвращусь, сможем мы жить с тобою вместе, но скоро ли закончится баталия, я не знаю. Турок зубы скалит, но ты не бойся, мы не раз ему укорот давали и вдругорядь дадим! Заречется на нашу землю ходить!

Как увидимся, ты расскажешь мне о своем обучении, а я тебе о своих баталиях.

Целую тебя, божье благословение с тобою.

* * *

Варя еще раз обошла дом на улице Феру. Она долго и непонятно для всех смеялась, когда услышала, ГДЕ сдается дом, а потом попросила снять именно его. А кто бы удержался на ее месте?[70]

Да, тут еще много чего надо улучшить. А пока рабочие переделывают чердак под ее замысел, кое-где убирая доски, а кое-где их, наоборот, наращивая, можно и погулять по городу.

Париж!

Грязный, смердящий, где с булыжными мостовыми, на которых легко сломать ногу, где с кучами мусора, где с досками на улицах, по которым только и пройдешь, и то… сложно! Но – Париж!

Тот самый, который стоит мессы.

Стоит ли?

Варя гуляла не ради того, чтобы восхищаться городом, она внимательно слушала людей. У каждого города есть свой ритм, заметный только изнутри, свои словечки, настроения, свой характер, свои жесты. Варя поняла это, еще приехав из деревни. Она ходила по вечернему городу и смотрела на людей, копировала их повадки, пыталась ходить, как в городе, лавировать между людьми, как в городе… в деревне совсем иначе.

Но это-то лирика.

А ей нужна была физика. Нужны были люди, которые будут на нее работать. Много людей.

И кажется…

– Мама?

Наташа, которая шла рядом, схватила мать за руку, когда Варя свернула в переулок.

– Все в порядке, – шепнула ей Варвара и подошла почти вплотную к группе мальчишек, один из которых вертел за хвост живого ужа. И где только ему бедняга попался?

Мальчишки даже внимания на Варю не обратили, так что пришлось ей сунуть два пальца в рот, да и свистнуть от души. Эх, не забылась наука!

А то гаджеты, майнкрафты, а свистеть, поди, и не умеет никто!

Вот тут сработало. И подпрыгнули, и обернулись…

– Мадам? – протянул один из них, вроде самый старший.

Варя мило улыбнулась.

– Почем змейку продаете?

– А?!

Как оказалось, челюсть у французов отвисает ничуть не хуже, чем у русских. Варя фыркнула.

– Змею продадите?

– Пожалуй что, – сказал один из мальчишек, – за луидор.

Может, он чего-то и ждал, но Варя преспокойно протянула руку, забрала ужа, а потом достала из кармана луидор и вручила мальчишке.

– Испугался, бедненький.

Уж был потрепан жизнью, но жив и даже не ранен. Не успели поживодерничать.

Можно бы и сбежать, но… мальчишкам стало любопытно. А Варя, которая гладила ужика по головке, на это и рассчитывала.

– Мадам, а зачем вам эта пакость? – спросил еще один из мальчишек.

– Приучу и буду на шее носить, как ожерелье, – преспокойно ответила Варя. – Бриллианты у всех есть, а змей нет.

– Че, и правда… это, будете?

Варя вздохнула. Ужа она держала абсолютно спокойно, да и тот не пытался укусить ее и вырваться, разумно полагая, что лучше один человек, чем десяток.

– А что такого? Вы же змей не боитесь?

– Ну… вы ж мадам… и не из простых?

– Но и не из сложных. Где тут можно чего горячего выпить и не отравиться? Пойдемте, приглашаю.

Спустя два часа Варя выходила из трактира с чувством глубокого внутреннего удовлетворения.

Начало положено.

Довольный и сытый уж спал у нее в сумочке, довольные и сытые мальчишки разлетелись по домам и обещали собраться через три дня, в том же трактирчике. С Вари угощение, а с них новости, которые они узнают за это время.

Понятно, кто-то выполнит задание «на отвяжись», кто-то попробует просто поесть за ее счет, но будет же два-три человека, которые принесут что-то полезное. И вот их можно оставить. И пусть они поговорят с другими.

Сейчас конец лета 1786 года, и скоро в Париже начнутся интересные события.

И своя команда мальчишек, которая будет летать и там и тут, будет слышать разговоры взрослых, а то и сами они уже будут в чем-то участвовать…

Они ей точно пригодятся.

* * *

– Мерзавка!!!

Мария-Антуанетта швырнула веер в угол.

Жанна деньги взяла, но мемуары все равно вышли. Зараза такая!

И были переизданы в Париже!

И над королевой не смеялся только ленивый!

Да что за такое…

Мария-Антуанетта уже успела устроить истерику мужу, накричать на фрейлин, ничего не помогало. Ей просто было плохо!

Она нервничала, раздражалась, она готова была в клочья разорвать наглую воровку и глупого кардинала, ну да, да, она хотела бы над ним подшутить, но не ценой же своей репутации!

Королева не должна быть посмешищем!

Королеву не должны высмеивать, ее должны уважать! А вот уважения-то и не было.

Никакого!

Мария-Антуанетта топнула ногой и приказала позвать портных. Новое платье ее всегда успокаивало… может, и сейчас будет полегче? Сделать-то ничего нельзя!

Два новых платья!

А лучше – три![71]

Мария-Антуанетта еще не знала, какое развлечение надвигается на Париж. Да и на всю Францию тоже. А оно уже было совсем близко…

* * *

В салоне мадам де Неккер было людно и шумно.

Мадам, в шикарном голубом платье, с веером из страусовых перьев, с шикарным бриллиантовым колье на шее, цвела и пахла. Обаяла и завораживала.

Улыбалась и умело занимала гостей беседой.

Как известно, чтобы салон работал, нужно занимать гостей. Угощать их чем-то вкусненьким, свеженьким, искать сплетни, развлечения, гостей. Салонов много, и надо постоянно держаться впереди всех.

Те же принципы, что и для блогеров, только с той разницей, что у предков не было камер, телефонов, автомобилей, а сюжеты требовались постоянно.

И вот, сегодня…

Сегодня в салоне мадам было новенькое и крайне экзотическое блюдо.

– Дорогие мои, а вот и наша последняя гостья!

В двери гостиной медленно вошла женщина в черном плаще. Глубокий капюшон скрывал ее лицо.

– Позвольте вам представить мадам Изиду Марэ.

Женщина медленно откинула капюшон.

– У-а-у-у-у-у-у!

Взвыл ветер, распахнул окно так, что жалобно звякнуло стекло, погасли свечи. Не все, но достаточно, чтобы шарахнулись в стороны несколько дам.

Мужчины – те стояли молча. Смотрели.

Мадам оказалась женщиной вне возраста.

Красота ее была невероятно экзотичной для Парижа, тут такого не водилось.

Черные волосы падали на плечи мадам Изиды прямыми прядями, скользили по спине, словно змеи, на концах они были перехвачены экзотическими золотыми заколками в виде сфинксов, и египетские кошки смотрели на людей злыми красными глазами.

Такие же кошки покачивались в ушах дамы.

Черная челка закрывала лоб.

Глаза были густо подведены сурьмой в том стиле, который все видели на египетских фресках и папирусах.

Прямой нос, кроваво-алые губы, аккуратная слезинка, нарисованная черным цветом под левым глазом.

Губы изогнулись в прихотливой улыбке.

Женщина сделала шаг вперед, и плащ упал на пол. Лакей, каналья, тоже засмотрелся!

Теперь уже выдохнули и женщины.

В обморок? Падать?!

Идите к черту!!! Ведь не поймает никто, когда тут ТАКОЕ!!!

Платья для этой роли Варя, а это была именно она, тоже шила самостоятельно, с привлечением Даши. И получилось нечто в египетском стиле.

Если кто-то помнит замечательный фильм «Клеопатра» с Элизабет Тейлор в главной роли, вот оттуда Варя свои идеи и взяла.

И платья – тоже. И прически, и макияж, и даже движения.

Только цвет нарядов был один и тот же.

Радикально черный. На нем грязь меньше заметна.

Варя вообще решила играть на этом сочетании.

Черный – белый – красный.

Универсальные цвета. И золото, чтобы разбавить полночь.

Украшения были куплены и заказаны еще в Москве, одежда шилась по дороге… ерунда?

На фоне шикарных платьев с кринолинами, корсетами, фижмами и турнюрами это было как взрыв. Смелый вырез, тонкая ткань облегает стройные ноги, шелестит, заманивает…

А на фигуру Варя и не жаловалась.

Всё.

Теперь надо начинать говорить и двигаться.

И Варя с этим отлично справилась.

– Я рада видеть столь блестящее общество. И тех, кто окажется достаточно смелым, чтобы узнать свое будущее.

Шаг вперед, платье шелестит, облегая аппетитную фигуру, да так, что мужчины только что не слюной захлебываются.

Не пришло еще время «прозрачного муслина», на общем фоне Варя выделяется, и резко.

Дамы, правда, тоже захлебываются. Ядом. Ничего, потом на мужчин сплюнут. И лишний раз поговорят о таинственной Изиде.

– Милая Изида родом из Египта.

Варя в жизни Египта не видела, разве что в фильмах, но справилась отлично!

– О мой Египет! О дорогая сердцу страна Кемет, чья черная земля так щедро напитала своими плодами мою смертную оболочку! О Осирис! Исида! Гор, боги Египта! О храмы, пилоны которых возносятся к небесам, хранители веры! О непостижимая сущность пронизывающего мироздание блага! Подняв взгляд от своего папируса, я вижу в окно зеленые поля, за ними Нил катит свои воды, красные, как кровь. Солнце ярко освещает далекие скалы Аравийской пустыни, заливает светом дома и улицы Абидоса. В его храмах жрецы по-прежнему возносят моления, совершают жертвенные приношения, к гулким сводам каменных потолков летят голоса молящихся…[72]

Люди слушали, завороженные.

Варя старалась, звучало красиво, да что там! Вдохновенно звучало!

Вид, голос, Варя еще и запах добавила, кстати говоря. Откопала в одной из лавочек настоящий сандал. Ладно, вонючий он до ужаса, но запах тоже должен соответствовать. Вообще, здесь такие ароматы в моде. Запах дерьма забивают.

А этот экзотичный, редкий…

– Мадам Изида обещала погадать всем желающим.

Варя опустила ресницы. Улыбнулась.

– Я не гадаю, мадам. Я просто говорю то, что увижу. Я могу видеть на картах, по звездам, по воску, по полету птиц… мои предки веками гадали для фараонов, предсказывая им будущее. О, наш несчастный Египет! Главное горе пророков, мадам, в том, что им не желают верить.

– Разве?

– О, дорогая мадам… – Варя медленно скользнула к одному из мужчин. – Судьба опасна и причудлива. Вот вы, монсеньор?..

– Вы же гадалка, мадам. Неужели вы не можете открыть всем мое имя?

– Монсеньор, кто же не знает Шарля Мориса де Талейран-Перигора?

Кто знает, кто не знает… подготовка – наше все!

Даром, что ли, Варя просидела столько времени в Швейцарии, а потом еще и в Париже? Просто приехать можно бы и так, салон открыть несложно.

Варе нужно было нечто иное!

Известность.

А значит, нужны были знания, знания и снова знания! Кто есть кто в Париже, кто как выглядит, кто чем занимается… что-то она помнила со школы, из книг и уроков истории, что-то ей рассказывали здесь и сейчас.

Они буквально колесили по Парижу, всей компанией, расспрашивая, разнюхивая, выведывая что можно о светских людях.

Безусловно, какие-то промахи у Вари будут, но не столь сильные.

И салон мадам Неккер был ей выбран совершенно осознанно. Можно бы и салон Жозефины Богарнэ, да-да, той самой, но в данное время Мари Жозефа Роз была немного занята – разводилась с мужем, и приемы у нее стали скучноваты.

А вот де Неккер – подойдет.

Да-да, та самая, дочерью которой была мадам де Сталь.

Варя активно читала газеты, отслеживая, кстати, и две своих кампании, которые проводила пока через прессу. И только осенью решилась выступить.

И поджилки у нее подрагивали, что уж там. Впрочем, пока Талейран еще не тот «хромой черт»! Он еще молод, он еще не совсем та законченная сволочь, которая цинично скажет: «вовремя предать – это предвидеть», – его еще можно шокировать и удивить[73].

– Допустим. И вы готовы предсказать мне судьбу?

– Не предсказать, святой отец. Просто заглянуть и посмотреть.

– Да неужели? – Талейран поднял брови. Вот язвой он был уже здесь и сейчас. – И в чем различие?

– В том, что свою судьбу определяете вы сами. Я могу увидеть нечто, но вы можете избежать его. Смотрите. – Варя подняла руки, сплетя из них причудливое дерево, и сфинксы на ее браслетах сверкнули злыми глазами.

Браслеты, кстати, Талейран оценил.

Золото, массивное, шарлатаны такого носить не будут. У них просто не хватит денег.

– До какого-то момента судьба малыша определяется его родителями. Они могут воспитывать ребенка при себе или отправить в провинцию, выбрать для него военную или духовную карьеру, женить на той или на другой, но потом к этому добавляется воля самого человека. Вы можете соглашаться или спорить, стать священником или дипломатом, жениться на той или на другой, влиять на чужие судьбы или устраниться. Судьба человеческая не предопределена жестко, и всегда можно что-то изменить. Но чтобы менять, иногда стоит – знать.

– И вы мне предлагаете это знание?

– Я снова предлагаю вам – выбор. Смотреть – или не смотреть.

Алые губы капризно изогнулись, и Шарль улыбнулся в ответ.

– Что ж. Тогда…

– Тогда нам понадобится уединение или хотя бы, чтобы нас никто не слышал. Это – ваша и только ваша судьба, иначе нельзя. Меня покарают боги Египта.

Талейран перевел взгляд на мадам де Неккер, но у той все было уже давно готово.

Маленький альков, полупрозрачные занавески, столик и два стула.

– Там вас будут видеть, но не слышать. Если не говорить слишком громко.

Логично. Не лишать же людей такого развлечения?

Варя улыбнулась и чуточку склонила голову.

– Благодарю вас, мадам.

– Не стоит благодарности.

Мадам Сюзанна уже просчитывала выгоды, которые получит. Этот вечер, безусловно, станет сенсацией. И если Изида согласится еще несколько раз прийти в гости, а она согласится… о, это будет незабываемо!

Варвара медленно, контролируя каждое движение, прошла к столику. Взгляды буквально обжигали.

Так же медленно она опустилась на свой стул, достала из кармана колоду карт.

Именно эту колоду она заказала еще в тот визит в Париж.

Карты Таро.

Правда, не вполне обычные, Варя выбрала для себя египетское Таро. Да-да, кто в студенческом возрасте избежал всей этой маленькой глупости? Хорошо, в позднешкольном?

Гадания по руке и гороскопы, звездные карты и предсказания, карты Таро и просто пасьянсы?

Варя не удержалась в свое время. Да и пара книг в школьной библиотеке нашлась. Как уж они туда попали, неизвестно, но от скуки были прочитаны, и кое-что даже задержалось в Вариной голове. А вдруг пригодится? Жезлы и мечи, чаши и монеты, старшие и младшие арканы… а что ж не вешать лапшу на уши, если сами подставляют?

Впрочем, Варя к вопросу подошла крайне серьезно, долго тренировалась дома, раскладывала так и этак, вспоминала сочетания…

– У вас есть медная монета, монсеньор?

– Зачем?

– Я не возьму с вас денег. Но когда разговариваешь с богами, надо принести им жертву. Любую. Пусть это будет медная монета, пусть это будет даже пуговица, даже платок – неважно.

– Неважно? – На стол опустился батистовый платок с кружевом.

Варя кивнула.

– О Амон, царь всех богов, владыка вечности, властитель истины, творец всего сущего, расточитель благ, судья над сильными и убогими, ты, кому поклоняются все боги и богини и весь сонм небесных сил, ты, сотворивший сам себя до сотворения времен, дабы пребыть во веки веков, – внемли мне! О Амон-Осирис, принесенный в жертву, дабы оправдать нас в царстве смерти и принять в свое сияние; всемудрый и всеблагой, повелитель ветров, времени и царства мертвых на западе, верховный правитель Аменти, – внемли мне! О Исида, великая праматерь-богиня, мать Гора, госпожа волхвований, небесная мать, сестра, супруга, внемли мне! Позвольте мне приоткрыть для этого мужчины завесу грядущего! Протяните руку, монсеньор[74].

– Зачем?

Варя молча протянула навстречу Талейрану свои руки. Пришлось повиноваться.

Ладони у женщины оказались неожиданно горячие. И между их ладонями была зажата колода карт.

– Потерпите, монсеньор. Вас должны увидеть.

– Et naturel?[75]

– Это было бы слишком просто. Увидеть должны вашу душу.

– Хм-м-м…

Варя разжала пальцы и принялась выкладывать на стол карты, согретые теплом их рук. Пальцы у Талейрана, кстати, были ледяные и тонкие. Словно паучьи лапки.

– Вы проживете долгую жизнь, монсеньор. Очень долгую. И в ней будет много перемен.

Ага, с каждым правительством меняться будет, хамелеон.

– А также я буду богат, женат и счастлив.

– Будете? Вы уже богаты. Титулы? Вы подниметесь не на самую вершину, но станете лишь на одну ступеньку ниже. Женаты? У вас будет много женщин, но жена… нет, если вы и решите жениться, это будет очень, очень не скоро. Может, двадцать или тридцать лет.

– Вы уверены?

Варя так сосредоточенно изучала карты, что даже циник и скептик Талейран чуточку засомневался.

А вдруг – не шарлатанка?

– Странно. Я вижу, что вы духовное лицо, но все же… в ваших храмах служителям разрешено жениться?

– Если я перестану быть служителем.

– Нет. Не перестанете. Я вижу на вашей голове высокую шапку. Вы служите Богу, но не служите ему. Странно. Все же вы женитесь, но поздно. И у вас будет ребенок… дочь точно будет. Ваша жена будет намного моложе вас и как-то с вами связана.

Ага. Жена племянника.

– Не самое плохое будущее.

– Его пока еще нет, монсеньор. И будьте осторожны. У вас слишком много поворотов, и каждый, каждый может привести к вашей гибели. – Варя ласково коснулась карты с нарисованной смертью. – Она подождет. Но будет рядом, будет следить за каждым вашим шагом, будет… облизываться.

Рядом легло колесо судьбы.

– Помните, иногда, чтобы выжить, – надо предать первым. Ваше спасение в прозорливости, не позволяйте посторонним обстоятельствам затмить ваш ум.

Талейран посмотрел с интересом. Наверное, впервые. Сказанная фраза отвечала его мнению.

– А что меня будет ждать в ближайшее время?

Этой карты в классическом аркане не было, но Варя ее внесла самолично.

Алый Сет, хозяин бури и пустыни.

– Я пришла не просто так, монсеньор. Это – хозяин Франции. Я не знаю, что будет с вашей страной, но это затронет всех. Это злой и коварный ветер пустыни, он поднимает людские судьбы, словно песок, уносит их вдаль, развеивает в забытие. Скоро всю Францию будут ждать потрясения, но вы взлетите с этим ветром. Помните, Сет – коварен и хитер, будьте не менее коварны, и он будет рядом. Как и смерть…

– Посмотрим…

Варя пожала плечами.

– Вы – человек великой судьбы, монсеньор, а такие очень сильно влияют на ход событий. Не они будут определять вашу жизнь, вы будете определять их ход. Можете верить мне или не верить… я вижу вас на вершине власти, рядом с королями, но вы – один. Очень долго один. Может быть, вы принесете эту жертву ради власти. Обычно за нее требуют выкуп.

Здесь и сейчас Варя говорила серьезно и искренне. И Талейран это почувствовал. Что-что, а в чутье ему нельзя было отказать. Варя не просто верила, она – знала.

И мужчина поежился, словно по спине его пробежал холодок.

– Я могу что-то изменить?

– Можете. Но захотите ли? Власть… то пьянящее чувство, когда твое слово решает судьбу народов, когда по твоей воле поднимается и стихает буря, когда за твоим плечом смеется красноглазый Сет, – ты мечтаешь об этом. И можешь получить многое, но сколько заплатишь? Чем ты готов платить? Кем готов платить?

Талейран передернулся.

Слишком серьезно звучали слова жрицы, слишком глубокими были ее глаза. И он проваливался куда-то в темноту, и усмехался красноглазый мужчина, неуловимо похожий на самого Шарля, и над всем этим почему-то возвышалось строгое и жестокое лицо сфинкса.

– Простите.

Он резко встал, в кои-то веки забыв о больной ноге, пошатнулся, но удержал равновесие и резко вышел. Все, этого было достаточно.

Варя не просто так выбрала этот вечер и этого человека в качестве своей жертвы. Если сложится с ним – то со всеми остальными будет легче, намного легче.

Так и получилось.

Платы за свои предсказания она не брала – не здесь и не сейчас. Что-то такое… чего не жалко. По-настоящему много ей будут платить там и потом, другими деньгами и в другом окружении. А сейчас… это – на репутацию.

И, глядя в растерянные, сомневающиеся, испуганные глаза людей, касаясь пальцами дорогих даже на вид, искусно состаренных Уэббом карт, она понимала – работает!

И сама верила.

Ах, водевиль, водевиль… главное – это поймать волну, кураж, настроение, и Варя смогла! Потом ей будет легче, но сегодня… она выкладывалась по полной, зная, что завтра о ней заговорит Париж.

И ей это удалось.

* * *

Поздно ночью, то есть рано утром, Варя вошла в снятый для нее братом дом и почти без сил упала на диван. Вытянула ноги, выдохнула.

– Уф-ф-ф-ф-ф! Чуть не сдохла!

Матвей, который сопровождал свою хозяйку на вечер (и обеспечил сквозняк в нужный момент), неодобрительно покачал головой.

– Сейчас прикажу чая, барыня. Или чего покрепче?

– Нет. Чай… и пожрать! И побольше! Пойдем лучше на кухню, чего туда-сюда подносы-то таскать?

Так и поступили.

И достали из буфета предусмотрительно оставленные там Дашей пироги, и дружно приговорили их, запивая квасом, который нашелся там же.

– Вкусно!

Матвей кивнул.

Еще год назад он и подумать бы о таком не смог – есть за одним столом с барыней, да еще так… уютно. А сейчас ему спокойно. Варвара Ивановна не играет, не развлекается, она просто ест. И он тоже.

Потому что оба голодны, устали, и вообще, для нее непонятно, почему надо держать человека голодным и чего-то ждать?

Есть еда? Садись и ешь.

– Все получилось, барыня?

– Следующие несколько дней покажут. Но вроде я их зацепила. Так что проверяем реквизит и будем работать.

И снова звучит совершенно спокойно. Хотя где барыня, а где работа? Даже в одном предложении это не сочетается. Но Матвей уже привык.

Все правильно, все нормально.

Варя объяснила это еще в Швейцарии. И что она хочет сделать, и как это будет выглядеть… Он согласился. Вот и нечего тут ворчать, мешать… – барыня лучше знает!

А Варя уже плескалась над тазиком, аккуратно, чтобы не капнуть на платье, смывая салфеткой с лица полкило краски и мечтая о мицеллярной воде. Или самой дешевой пенке. Увы – пришлось обходиться местным мылом, а потом обильно смазывать кожу маслом. А то никакого здоровья не хватит, от этого грима.

Гадалка не может быть с прыщами. Ей верить надо, а не смеяться. Уф-ф-ф!

Спать!

* * *

Успех был оглушительным. К мадемуазель Изиде народ не просто повалил – толпами! А поскольку просто приехать было как-то… может, занято будет, а ты жди. Может, ты с кем-то на улице столкнешься.

Может, гадалка не сможет тебя принять.

Поэтому Варе несли надушенные записочки и ненадушенные письма.

Варя аккуратно вписывала что надо в свой ежедневник, потом писала на конверте или записочке дату и время, назначая их с таким расчетом, чтобы между посетителями было минимум два часа, и отдавала обратно лакеям.

Сама она более ездить никуда не собиралась.

Народ – пошел.

Вот выезжать – дело другое. Быть в Париже и не побывать в Комеди Франсез? В Тиволи? В Воксхолле?

Варя собиралась и побывать, и продемонстрировать себя. А что?

Клеопатра в помощь!

Наряды Элизабет Тейлор были великолепны. Варя половину из них и не бралась воспроизвести. Но адаптировать, стилизовать под Египет, кое-что добавить…

А параллельно в Париже открылся магазин «Клеопатра». А чего скромничать?

Швей они наняли, выкройки у Даши были, мерки она снимать будет, как Варя прикажет.

А специализироваться этот магазин знаете на чем будет?

На нарядах той самой Изиды Марэ.

Точнее – копиях. Под каждую даму – свое. И чтобы красиво, чтобы в том самом стиле, чтобы что-то подчеркнуть, а что-то показать. Ну и белье тоже. Нижнее.

Плевать на корсеты – панталоны – кринолины! А турнюром два раза огреть его создателя. Дамы должны выглядеть роскошно, когда одеваются, и соблазнительно, когда раздеваются.

Прокатит?

Даша еще сомневалась, но… когда через два дня после появления в Париже мадам Изиды рядом с магазином остановилась карета, и из нее выбралась Сюзанна де Неккер, поняла: они выигрывают!

Барыня права!

Как ей только это удалось? Но она угадала!

Сюзанна, хоть и занималась активно благотворительностью, не утратила интереса к жизни и к мужу, и Даша с удовольствием распахнула перед ней и двери магазина и каталог. Модели платьев тоже рисовала Варя.

Она же рисовала и выкройки для них. Это же ее профессия, она умеет! Так что у Даши было несколько альбомов, которые она держала в запертом несгораемом шкафу.

Первый – для клиенток, она его уже несколько раз скопировала. Там как раз были и белье, и платья… вот, его она Сюзанне и показывала. И, судя по горящим глазам, той было интересно!

Второй и третий только для Даши.

Выкройки, расчеты… Даша пробовала шить так, как ей показывала барыня, и нарадоваться не могла. Прелесть же! Ты только умножай правильно да крои! А потом сшить и вообще в радость! Это не примерять сто раз, а потом еще подгонять и подгонять с булавками!

И фасоны такие… удачные.

Мадам де Неккер остановила свой выбор на платье из сиреневого шелка, с глубоким вырезом, пряжками на плечах, подумала…

– Если мадам позволит предложить ей еще кое-что, под это платье? – Даша говорила чуть вкрадчиво. – Монсеньор сойдет с ума, когда вас увидит!

А что?

Сюзанне еще и сорока-то нет! И внешность у нее вполне-вполне позволяет!

Так что Даша достала еще один альбом и аккуратно показала его даме.

– Боже, какое бесстыдство!

Но выбегать из салона, крестясь и ругаясь, дама почему-то не торопилась. А вместо этого принялась разглядывать картинки.

Корсет. Чулки и подвязки, кружевные трусики и кружевные панталоны, кокетливые бантики и рюшечки, бюстье и бюстгальтеры. И прочий конфекцион, который так соблазнительно выглядит и так дорого стоит.

– Мадам, вы не наденете панталоны под это платье. Но вот это, – палец Даши упирался аккурат в панталончики, но коротенькие и кружевные, – вы можете надеть. И вот это. – Даша показала подходящее бюстье.

– Мадемуазель Дезире, это бесстыдство!

– Понимаю, мадам. Но может, вы захотите просто примерить? У нас есть один комплект… просто посмотреть?

Комплект был не один. И даже не два.

Варя распорядилась нашить их несколько дюжин, под разные размеры. Вот, примерно на такой случай. Мадам подумала несколько секунд – и кивнула.

Что ж… можно попробовать. Конечно, это жуткое бесстыдство, но интересно же?

Просто посмотреть…

Просто примерить.

Просто…

Интересно, понравится ли это мужу? А милому Луи?

Через два часа мадам покидала магазин с двумя комплектами белья, один из черного кружева, второй из белого шелка, и заказом на три платья. Ах, это ужасно бесстыдно, но отставать от моды?

Нет-нет, это просто невыносимо!

Это – нельзя! Лучше умереть!