Я бежала по светлому коридору, не обращая внимания на крики людей. Голоса сливались в один гул, но я чётко услышала главное — Асистолия!
Меня вызвали по громкой связи. Я должна была успеть. В операционной прямо сейчас умирает человек, и счёт шёл на минуты… нет, уже на секунды.
Начата сердечно-лёгочная реанимация. Нет электрической активности. Готовят адреналин.
Это был мой пациент. Тяжёлая форма лимфомы. Агрессивная, но поддающаяся лечению. Мы вывели его в ремиссию. Я лично подписывала выписку. Три дня назад он уходил из больницы на своих ногах. Уставший, но здоровый.
— Вы правда отпускаете меня домой? — он стоял у кровати, держась за спинку, будто всё ещё не до конца верил в это.
— Отпускаю, — спокойно ответила я, проверяя бумаги. — Но это не значит, что всё закончилось. Сейчас начинается настоящая работа.
Он усмехнулся, но в глазах мелькнул страх.
— Она вернётся?
Я подняла на него взгляд и ответила честно:
— Мы будем контролировать её. В случае малейших изменений вмешаемся. Твоя задача — слушать меня и следовать указаниям.
— Как скажете, товарищ генерал, — отшутился он.
— Вольно, — подыграла я с улыбкой. Затем посерьёзнела и добавила: — При любом недомогании вызываешь такси и мигом ко мне. Ясно?
Он кивнул, немного помолчал, потом вдруг спросил:
— Вы… вы думаете, я выкарабкаюсь?
Я на секунду задержала взгляд на осунувшемся лице.
— Я думаю, жизнь дала тебе шанс, — ответила честно.
Он снова кивнул и, радостно улыбнувшись, выдал твёрдое:
— Тогда я попробую его не упустить.
А сегодня он доставлен с внезапной остановкой сердца. Что же произошло? Что я упустила?
Я влетела в лифт и нажала кнопку подвала. Операционная находилась на нулевом этаже.
Главное — успеть. Сейчас я добегу, войду в операционную, и мы его вытащим.
Они уже вызвали Петрова. А он — лучший кардиохирург столицы. О его достижениях ходили легенды. Значит, у нас есть шанс.
Почему-то все врачи в глубине души верят: если ты успел — значит, спасёшь. И я не была исключением. Уверенность в своей силе не давала мне сдаваться даже тогда, когда годы начали брать своё.
Двери лифта распахнулись, и я почти бегом рванула к операционной. Ворвалась внутрь — и остановилась.
Медсестра уже отключала аппараты, чтобы они не пищали. Монитор показывал ровную линию.
Пациент умер две минуты назад.
Я резко открыла глаза. Вскочила, подошла к кровати. Как и всегда, проверила дыхание, пульс, температуру кожи.
Выпрямилась, стиснув зубы. Больше таких ошибок я себе не позволяла. Я больше не верила в то, что улучшение — показатель здоровья.
Не знаю, верила ли я в Бога или нет. Хотелось думать, что есть что-то за пределами нашего понимания. Что есть смысл в том, что мы делаем. Но здесь и сейчас меня интересовало только одно: чтобы этот пациент был жив и здоров.
И даже несмотря на улучшения, которые происходили последнюю неделю, я не позволяла себе расслабиться и уповать на милость Божью.
Мой первый пациент уехал домой почти здоровым. А через три дня вернулся и умер.
Его звали Алексей Ангарский. Сейчас самое главное, чтобы Натаниэль Салер не пополнил список тех людей, чьи имена я не забываю никогда.
— Я не люблю брокколи.
— Она тоже тебя не любит. Но, к несчастью для вас обоих, меня не интересует ваше мнение.
Я впихнула очередную ложку суп-крема из брокколи в рот ребёнку. Есть просто брокколи, приготовленную на пару, он категорически отказывался. Тем более сил на пережёвывание у него не всегда было. А пюре — оно и есть пюре, с ним всегда проще.
— Дель, а можно в следующий раз я поем что-то другое?
— А что ты хочешь? — спросила я, давая ему иллюзию выбора, и протянула ложку.
Он поморщил нос, но проглотил и эту порцию тоже.
— Не знаю… что-нибудь такое…
— Я тебе что, гадалка? Что значит «такое»? Какое «такое»? Как я тебе определю, какое «такое»? Ты мне предложи вариант, и я скажу, можно это есть или нельзя.
— Ну не знаю… чего-нибудь не такого отвратительного на вкус, как брокколи.
— Брокколи, между прочим, очень полезна для здоровья.
— И чем же она полезна?
У этого ребёнка были сотни вопросов, каждый из которых требовал ответа.
— Ну, во-первых, в ней огромное количество витамина С, который тебе сейчас очень нужен. Также она содержит изотиоцианаты — это вещества, которые помогают организму бороться с очень плохими болезнями. Плюс витамины для костей, для суставов. С учётом того, что ты много лежишь, тебе это будет полезно. И для глаз тоже есть витамины.
— Подумаешь, какие-то витамины… Много что содержит витамины.
— Полностью с тобой согласна, — кивнула я. — Но для твоего пищеварения и для иммунитета сейчас нужна именно она. Так что ешь и не выпендривайся.
Он смог съесть ещё три ложки. Затем практически рухнул на кровать.
Болезнь потихоньку отступала, но пока ещё не сдавалась. А значит, не могла сдаваться и я.
В дверь постучали.
— Да, — коротко отозвалась я.
Прислуга в покои не заходила. Дверь приоткрывалась ровно настолько, чтобы можно было сказать пару слов. Еду оставляли на подносе у входа — по моим же указаниям. Грязную посуду забирали так же. Всем было строго велено мыть её в повязках и, по возможности, на улице.
— Госпожа настоятельница приехала, — сказала девушка и, не дожидаясь ответа, захлопнула дверь и убежала.
Судя по скорости, это новенькая. Лилиана, вроде.
— Не уходи… — заныл Натан.
— Мне нужно спуститься и узнать новости.
Я убрала тарелку, накрыла его одеялом почти до самого горла и чуть приоткрыла окно.
— А тебе нужно проветриться. С кровати не вставать, одеяло не снимать, не ныть, не хныкать и не злить меня.
Он что-то буркнул, но спорить не стал. Я уже открывала дверь, когда услышала:
— Я всё равно не люблю брокколи…
— Какая досада, — бросила я через плечо и вышла.
Эстер стояла на пороге, не заходя внутрь. Тоже строго следовала моим указаниям. Дверь за ней была прикрыта, чтобы никто лишний не увидел происходящего в доме.
Она подняла на меня взгляд ещё до того, как я спустилась с последней ступеньки.
— Какие новости?
— Теперь они приходят два раза в день, — устало произнесла Эстер, когда я подошла ближе.
От Автора: Драгоценны читатели, пока наша Дель спасает жизни, предлагаю еще одну историю из нашего моба
Ольга Иконникова "Пять секретов врача-попаданки"
https:// /shrt/Aopl