Роза

Ложь

Меня колотило, как при лихорадке, хотя скверы Парижа вовсю целовало солнце. Одно обычное утро четверга принесло столько головной боли. Я узнала о смертельном недуге Эрика, в котором была косвенно повинна сама, предположительную личность второго убийцы семьи Дюбуа — вот откуда Адриану было известно про шкатулку, и… все остальное, — и усомнилась в честности Луки.

Пронзительный сигнал белого кабриолета, который на скорости несся на меня, идущую по пешеходному переходу, быстро привел в чувства. Все внутри перевернулось, рвущийся наружу крик застрял в горле, и я инстинктивно зажмурилась. Весенний воздух пронзил противный скрип тормозов, и мои ладони ударились о гладкий капот машины, больно засаднив. Я все же испуганно взвизгнула от предвкушения быть размазанной по асфальту, но машина лишь слегка толкнула меня.

— С ума сошла, девчонка! Под колеса кидаться! — заорал пухлый мужчина и пригрозил кулаком из опущенного окна кабриолета.

Я хотела возмутиться, ведь это он едва не превратил меня в лепешку, но, разжав веки, осознала, что, задумавшись, перебегала дорогу на красный.

Дура!

— Извините… Я, ох… — Сердце колотилось в груди с такой силой, что мои слова обрывались. Я убрала ладони с капота, сунув их в карманы плаща и, смущенно покраснев, поспешила уйти с проезжей части.

Не глядя на беснующего водителя, который уже заново заводил мотор, чтобы быстрее уехать, я ступила на тротуар, но тут меня схватили за локоть и развернули.

— Мадмуазель, с вами все нормально? — На меня во все глаза смотрел смуглый высокий парень лет двадцати пяти в сером кардигане, в его глубоком голосе звенело беспокойство. — Я видел, как вас едва не сбила машина.

Слишком быстро закачав головой, я попыталась вырваться из захвата незнакомца, но он внезапно предложил:

— Может, вас отвести в больницу? У вас мог развиться посттравматический стресс.

— Не… нужно, спа… сибо, — по слогам выдавила я и огляделась, чтобы понять, как много людей видели горе-аварию. Но рядом оказалась только гуляющая с собакой старушка.

— Тогда я мог бы проводить вас к месту, куда вы так спешили. Или домой? — Парень свободной рукой почесал затылок, растрепав черные волосы-пружинки. И пока я не отказалась, взмолился: — Позвольте сделать хоть что-то, я жутко за вас волнуюсь.

Намерения щепетильного незнакомца помочь показались искренними. Не знаю, чем я думала в тот момент, но на эмоциях спросила:

— У вас есть девушка или жена? А главное, вы верите в любовь с первого взгляда?

Парень откровенно опешил и выпустил мой локоть, скорее всего решив, что я умом тронулась, но, совладав с удивлением, ответил:

— Нет, я — холост. И да, верю. А к чему подобные вопросы, мадемуазель?

Меня зацепила его искренность, и, передумав давать деру, решила, что лишние пять минут, потраченные на благое дело, не сильно отвлекут меня от цели разведать правду о Луке.

— Меня зовут Альма. И если вы действительно хотите помочь, загляните на днях в «Цветы Парижа», там за кассой работает милая девушка — Натали. Может быть, она вам понравится. — Наверное, под действием адреналина воображение чересчур разыгралось, почему-то нарисовав мне их идеальную пару.

Парень точно язык проглотил, но мило встрепенувшись, ответил:

— Конечно. Я Оливер, кстати.

— Не подведи, Оливер. Моя подруга нуждается в «грин флаге». — Я махнула ему на прощание. Не знаю, понял ли парень мой термин, позаимствованный из современных романов, но он робко улыбнулся, показав ямочку на левой щеке.

* * *

До ресторана я добралась за десять минут, пройдя вдоль любимой аллеи с кустами благоухающей сирени. В редкие выходные мы с Натали любили кататься здесь на арендованных велосипедах, совмещая физическую нагрузку и доставку завтрака Луке, который частенько оставался на ночные смены.

Однако после разговора с профессором Дроздовым, поселившем во мне зерно сомнения в собственном парне эти воспоминания стали отдавать иронией.

Пару часов назад меня грызла совесть за поцелуй с Эриком, а сейчас душу бередили сомнения о том, кому я так безоговорочно верила.

Я свернула влево, на улицу, ведущую к ряду лучших ресторанов Парижа. Утром здесь было тихо и спокойно, что нельзя было сказать о вечернем времени, когда тут собиралась толпа богатых парижан, чтобы порадовать свой желудок великолепными блюдами от именитых шеф-поров.

«Монпансье» получил свое говорящее название в честь разноцветных конфет, поэтому в отличие от других, более сдержанных в интерьере ресторанов пестрил яркой вывеской и оранжевым козырьком над главным входом.

Обогнув его, я направилась в проулок между двумя кирпичными зданьями, чтобы войти в ресторан с черного входа, которым пользовались служащие. Там я наделась обнаружить Микаэлу — единственную девушку среди работников «Монпансье». Если я хотела выведать истину, то стоило начать с приватного разговора именно с ней, уповая на женскую солидарность. Сомневаюсь, что друзья Луки или его управляющий поведали бы что-то стоящее.

Я отворила невзрачную дверцу кухни и под звон навесных колокольчиков впорхнула в пропахшую едой комнату.

Ночная смена заканчивала работу в ресторане к семи утра, так что мне повезло обнаружить уставшую Микаэлу и слишком озадаченного парня в форме шефа, домывающих тарелки и свои рабочие места.

Я прилипла к стене из светлого кафеля возле входной двери и смущенно заправила выбившийся из хвоста локон за ухо, как только их жалящее внимание нацелилось на мня.

— Простите, но посетителям нельзя на кухню, — выпрямившись во весь внушительный рост и скрестив руки на груди, совершенно недружелюбно объявил незнакомец с татуировками на предплечьях. Его белый фартук был заляпан пятнами от еды, но выглядел парень все равно статно.

— Альма? — Микаэла выглянула из-за плеча здоровяка и взгромоздила посуду в раковину. Обойдя островок, на котором располагались электрические плиты, а над ними — огромная вытяжка, она удивленно приподняла русую бровь. Мы не были близки. Лука познакомил нас пару недель назад на совместной прогулке парочками, и мы быстро выяснили, что обе увлекаемся современными и классическими романами, поэтому пару раз переписывались в сети, рекомендуя друг другу книги.

— Простите за беспокойство, — извиняющееся пробормотала я и покачалась на пятках. — Я… — Эх! Нужно было продумать диалог с Микаэлой раньше, но поглощенная желанием понять Луку я действовала слишком импульсивно, так что план пришлось составлять на ходу. — Могу я поговорить с тобой наедине, Микаэла? Это очень важно. Помнишь, мы хм… обсуждали проблемы Шекспира?

Высокий парень усмехнулся, не поверив моему откровенному вранью, и наконец стянул с себя фартук, бросив его на стоящий рядом с островком стул. Оставшись в серой футболке и джинсах, он вызывающе поиграл мускулами.

— Поэтому ты ворвалась сюда в такую рань, чтобы поговорить о Шекспире? Или скорее о «Ромео»? — уколол незнакомец и скептически покосился на стоящую недалеко Микаэлу. Она пригрозила распоясавшемуся парню кулаком и указала на дверь, молча требуя меня покинуть кухню.

Я подчинилась, не желая больше мозолить глаза высокомерному парню, скорее всего, приятелю Луки, и вышла на крыльцо. Через пару минут одиночества, меня нагнала Микаэла, переодевшись из формы повара в обычную кожаную куртку и широкие брюки.

— Так что же тебя привело в «Монпансье»? — без прелюдий спросила она и села на верхнюю ступеньку. Я ненавидела запах табака, но когда девушка достала тонкую сигарету и зажигалку из кармана куртки и закурила, разгоняя «аромат» недалеко стоящих мусорных баков, в которых копошились бродячие кошки, я была ей благодарна.

Присев недалеко от нее, тоже не стала долго разглагольствовать.

— Пришла поговорить о Луке. Он может быть в опасности.

Микаэла хмыкнула и глубоко затянулась, выдохнув клубы дыма.

— Значит, Валентин правильно растолковал твое появление на кухне.

Я кивнула, хотя признавать правоту неприятного парня совсем не хотелось.

— И что именно ты хочешь узнать? И о какой опасности идет речь? — Мне нравилась Микаэла тем, что она не лезла в душу, сразу подхватывая суть разговора, и не задавала лишних вопросов, прекрасно осознавая, что я сижу рядом с ней заплаканная и в несоразмерном мужском плаще.

Я задумчиво пожевала нижнюю губу. Рассказывать девушке о черной душе Адриана Флорана и его возможной связи с Лукой было небезопасно в первую очередь для нее.

Микаэла игриво толкнула меня плечом — мол, не дрейфь, выкладывай все как есть, однако я предпочла обойти «громкие» личности.

— Ты знаешь, где вчера ночью был Лука? Он говорил, что поедет с вашими ребятами на рынок, подрабатывать на разгрузке овощей. Это очень важно!

В ореховых глазах Микаэлы что-то быстро промелькнуло, уронив сердце в пятки.

— Эм… Не хочу становиться камнем преткновения в ваших отношениях, он если ты говоришь, что это вопрос жизни и смерти, то вчера он отпросился у администратора далеко не на подработку. Я слышала, как Лука брал отгул на вечер, чтобы помочь своей больной бабушке. Да и среди коллектива никто не упоминал ни о какой подработке.

Холод пробрал до костей. Профессор Дроздов оказался прав. Как и всегда. Лука действительно водил меня за нос. Вот только в уме уже назревали вопросы как давно и зачем?

— У него нет бабушки, — зло и слишком импульсивно выпалила я и сжала плащ Эрика в области колена в кулак. — Из родственников только зависимый от алкоголя брат. Так он мне говорил на протяжении всех наших отношений.

Микаэла снова затянулась и выдохнула. И только затушив окурок о бетонную ступеньку и выдержав напряженную паузу, она вновь заговорила:

— Я работаю бок о бок с Лукой почти год. Но он никогда не упоминал про брата, зато часто говорил о бабушке.

— Он мне врал. Все это время. — У меня заболело за ребрами. Поэтому встав, я покачнулась. Микаэла подорвалась, чтобы придержать меня, но я остановила девушку, вытянув вперед руку. Продышавшись, я зашагала к выходу из переулка. Сил на прощание с Микаэлой не осталось, сегодняшнее утро будто высасало их из меня через трубочку.

— Мне жаль, Альма. Правда…

* * *

Вернувшись домой и скинув плащ Эрика на диван в гостиной, я сразу бросилась к ноутбуку. Натали в ее комнате не оказалось. Скорее всего, подруга не стала дожидаться моего появления и поспешила открыть магазин сама, решив, что я могу задержаться у Дюбуа из-за ночной непогоды.

Думать об Эрике и случившемся между нами было некогда. Я бросила все силы, чтобы размотать клубок лжи, который свил вокруг наших отношений и своей личности Лука.

А как ловко он манипулировал мной с помощью жалости!

Просматривая сайты, я игнорировала звонки Эрика. Не то чтобы он названивал беспрерывно — нет. Набрав два раза и не дождавшись ответа, Дюбуа прислал сообщение, от которого екнуло сердце. Я одновременно смотрела на горящий на столе экран телефона и выбивала на клавиатуре ритм, ища малейшую информацию о Гарри Ламберте.

Эрик Дюбуа:

Как будешь готова — позвони.

Поговорим.

Коротко. Без давления и требований.

Я отложила телефон в сторону, ощущая, как вина и нежность смешиваются в раздирающую душу бурю. Она уничтожала мое доверие к парню и разрушала возведенные вокруг чувств к Эрику стены. Сначала одна правда, потом другая, иначе я бы сошла с ума от переизбытка эмоций.

Щелкая клавишей мышки, я открывала и закрывала вкладки. Казалось, даже мои хищные цветы тянулись заглянуть в экран ноутбука, чтобы помочь мне с поисками.

Социальные сети, архивы студенческих газет, базы данных благотворительных фондов, различные сайты реабилитационных центров с открытыми отзывами. Ничего. Совершенная пустота. Будто этого человека не существовало вовсе.

Сначала я подумала, что ошиблась в написании имени брата Луки. Но что бы я не вбивала, как бы не склоняла имя Гарри, результат оставался тот же.

Не было ни одной совместной фотографии, ни упоминания в чьих-либо друзьях, ни следов медицинской истории. Брат, о болезни которого Лука говорил с таким надрывом, чье лечение якобы съедало все его силы, оказался призраком.

Чтобы мозг не взорвался от интенсивной работы, а сердце от нарастающей ледяной тревоги, я взяла небольшую паузу. Написав Натали, что сегодня побуду дома, а вечером все подробно расскажу, я направилась на кухню.

Быстро сделав себе кофе и укутавшись в клетчатый плед, снятый с кровати, я снова устроилась за столом в своей комнате, чтобы продолжить поиски человека, которого Лука, скорее всего, придумал. Выдумал для того, чтобы оставить за собой право без лишних объяснений исчезать на целые сутки, оправдывая свое отсутствие благородной ложью.

Я щелкнула курсором и начла вбивать в поисковике другое имя. Руки странно дрожали, но совладав с тремором, я все же ввела «Лука Ламберт».

Почему я не сделала этого раньше? Ответ был прост: не хотела разочароваться в том, к кому испытала первые нежные чувства.

Я отпила остывающий кофе, и тут поисковик выплюнул кое-что интересное. Совсем немного информации, но этого хватило, чтобы не успевшие просохнуть от слез щеки снова намокли. Жаль, я не располагала столь расширенным доступом к базам данных, как Эрик, но как?

Как лучшие юристы его компании не раскрыли ложь Луки? Адриан Флоран… Его влияние было слишком велико и распространялась как плесень на весь Париж.

Фотография с выпускного, на которой был изображен молодой, улыбающийся Лука в окружении людей, которых я никогда не видела. Но мой бойфренд говорил, что из-за недуга матери и ее несвоевременной смерти, а потом и зависимости брата так и не сумел получить никакого образования, перебравшись в Париж для заработка.

Мне не удалось раздобыть ни малейшей информации об университете, где учился Лука, так как на его синей мантии не было отличительного герба. Однако через час поисков в глаза бросилась любопытная деталь, которой я сначала не придала значения. На его мантии, прямо на груди, красовались вышитые золотом инициалы. И не «Л.Л.», а «Л.Ф.» Даже его фамилия была тщательно сфабрикованной ложью.

Но для чего было так глубоко обманывать меня и выдавать себя за несуществующего человека?

Я вспомнила день нашего знакомства, а сквозняк из приоткрытой форточки остудил испарину на шее. Если рассуждать, исходя из вскрывшейся информации, наши отношения строились слишком поспешно. Вот он устроился к нам в магазин курьером, а на следующий день уже позвал на свидание. Мне тогда показалось такая опрометчивость милой романтикой. Теперь же это выглядело как четко проработанный план.

Зажмурившись, я облокотилась на стол и помассировала гудящие от головной боли виски.

Единственный ответ, который вертелся на языке, но не хотел обрести голос, был очевиден: Лука работал на Флорана задолго до нашего знакомства. Именно поэтому он так тщательно скрывал от меня подобный факт, прикрываясь выдуманной личностью.

Вот только зачем было втираться ко мне в доверие?

— Эрик! — Догадавшись, воскликнула я и подскочила с кресла, обронив плед на пол.

Адриан знал, что наши жизни с Дюбуа рано или поздно пересекутся из-за недосказанности и ностальгии, и искал все способы, чтобы в будущем повлиять на меня и заставить пойти против Эрика. И если бы не сработали прямые угрозы и шантаж, в спектакль вступил бы Лука. Которому по насмешке судьбы досталась роль влюбленного, преданного парня, чтобы мягко склонить меня к «правильному» решению. Или, если я проявлю непокорность, стать тем самым рычагом давления, который сломает меня окончательно, ударив по самому больному — сердцу.

Меня обуял холод ступора. Я отстраненно уставилась в стену, слушая как трещит по швам моя жизнь, ломаясь под тяжестью нового предательства.

Внимание привлек лежавший на столе телефон, на котором горело неоткрытое сообщение от Дюбуа. Нам действительно необходимо было поговорить, и от этого вполне возможно зависла жизнь Эрика!

Я крутанулась на пятках, чтобы отправиться в душ и, приведя себя в порядок, немедленно отправиться в офис к Дюбуа, но замерла на месте. Рот приоткрылся, а глаза округлись.

В проеме двери, прислонившись к косяку, стоял невозмутимый Лука. В его руках висел пакет с круассанами, словно он планировал извиниться за недавнюю вспышку гнева, откупившись вкусностями. На его каменном лице отражалось ледяное спокойствие, разгоняющего пульс до немыслимых значений. Расчетливый взгляд бойфренда скользнул по мне, затем по экрану ноутбука, где все еще светилась его фотография с выпускного.

— Ты опоздала, Альма. Поэтому не сопротивляйся, так будет лучше для всех. Ведь судьба Дюбуа давно предрешена, так что можешь не возвращать ему плащ. Пригодится, как напоминание о том, что прошлое неизменно, а настоящее необратимо. — У меня сперло дыхание, и я едва не осела на пол, держась в сознании из последних сил. Лука подтверждал мои догадки.

Насмотревшись блокбастеров, я ожидала, что парень нападет, свяжет меня и отвезет, точно подарок на Рождество к Флорану. Но он лишь сделал шаг назад, поставил пакет с курасанами на столик в коридоре, бросил на него звякнувшие о стекло ключи от моей квартиры и развернулся.

— Все к лучшему, не сомневайся. — На прощание Лука хитро подмигнул, но я не позволила ему так просто уйти, с пробивающимися в голосе истерическими нотами, спросив:

— Ты был хоть где-то честен? И неужели, ты думаешь, что после всего, что я только что узнала, я не прогоню тебя взашей? Ты выбрал меня, лишь потому что Адриан тебе приказал! — Я прижала кулак к заходящемуся сердцу, дрожа и тихо всхлипывая.

Лука сжал дверную ручку.

— Поначалу так и было. Но ты поверишь мне, если я сажу, что со временем сам не заметил, как проникся тобой Аля. А работа на Адриана позволит мне сделать свою избранницу счастливой. Девушкой, которая ни в чем не нуждается, и даст нам то, что мы оба заслуживаем: признания, статус и возможность не думать о завтрашнем дне.

— Ты заблуждаешься в ценностях, Лука. Я никогда не буду с тем, кто ставит свою жизнь выше других.

— Это мы еще посмотрим, ma rose. Ты все равно будешь принадлежать только мне. И если Эрик посмеет осквернить мое, ублюдок заплатит гораздо дороже, чем ему уготовлено. — Парень дико оскалился.

Луку точно подменили, сорвав с него укрывающую его внутреннюю гниль завесу, за которой он прятал себя настоящего. Жестокого, эгоистичного и немного сумасшедшего. Он вышел из квартиры не оглядываясь, тихо закрыв за собой дверь и оставив после себя пустоту и страх, разъедающей кислотой вены.

Ma rose .

Мне стало трудно дышать, словно очередное предательство сдавило ремнем грудь. Так меня называл наедине только Эрик и его покойная мать.