По дороге с работы я заглянул в магазин, купив продуктов и пива, чтобы угостить Ника. Приехал, пожарил себе наггетсы, сварил гречку из той, что купил в русском магазине — у меня оставалось совсем немного. Поел.

Около пяти вечера почувствовал что-то странное — будто земля содрогалась, и стекла в трейлере стали звенеть. Ничего не понял, но продлилось это совсем недолго — пару минут. Потом перестало. Я подумал — ну, наверное, какие-то подземные толчки, слышал я про разлом Сан-Андреас и что-то такое.

Касселс приехал, когда стало уже темнеть. Я услышал знакомое урчание двигателя «Порше» на подъездной дорожке, взял из холодильника пару бутылок «Миллера» — диетическое пиво, на спорте я предпочитал именно его — и вышел навстречу. Рэмбо пару раз гавкнул и завилял хвостом. Похоже, что он был рад, что хоть кто-то меня навестил.

Впрочем, и я тоже был рад, с учетом того, что приехал мой единственный друг. Билл, например, после этой истории с газетой меня избегал, а Андерсен вообще больше не здоровался, как и все мои коллеги из нравов. Ну а Касселс был в курсе всего и поддерживал меня, как мог.

— Привет, — сказал Ник, выходя из машины с папкой под мышкой.

— Привет! — кивнул я. — Держи.

Я протянул ему обе бутылки, и он взял. Я же прихватил пару пластиковых стульев из стопки, которую нашел на помойке — похоже, что какое-то летнее кафе закрылось или еще что-то, но стулья были нормальные, так что я их прихватил. Случайно увидел. Забавно, что они оказались точно такими же, как тот, что мне достался в наследство от Соко.

Поставил, уселся, протянул руку за пивом. Он дал мне, я достал из кармана ключи с брелком-открывашкой, открыл свою и передал ему.

Он тоже примостился на стуле, открыл, сделал глоток.

— Холодильник у тебя не холодит почти, — заметил он.

— Есть такое, — кивнул я. — В последнее время барахлить начал, надо бы ремонтника вызвать. Сам не полезу — точно забуду какой-нибудь конденсатор разрядить, и меня током убьет.

— Насчет того, что ты просил, — он протянул мне папку. — Держи.

Я открыл и быстро проглядел. В ней было несколько листов с данными по именам, которые я передал ему утром.

— Спасибо, брат, — сказал я ему, пролистывая страницы.

— Не за что, — ответил Ник, но радости особой в голосе у него не было. — Только с запросами надо быть аккуратнее в ближайшее время.

Я поднял на него взгляд. Ник выглядел озабоченным, ему явно не нравилось то, что происходит.

— Что случилось, Ник? — спросил я.

Касселс вздохнул, отпил еще пива, потом вытянул ноги, практически улегшись на стуле. Ему явно не хотелось говорить мне об этом, вещь явно должна была стать для меня неприятной.

— Левандовски сегодня устроил разнос всем на брифинге, — все-таки сказал он. — Тебя не упоминал, он вообще, как слышит твое имя, сразу краснеет и надувается, но все и так поняли. Сказал, что в нравах не любят тех, кто позорит честь отдела, и что если кто-то будет замечен в связях с такими — вылетит на хрен, — он невесело усмехнулся и добавил. — Даже сюда приезжая, я рискую, чего уж говорить про запросы.

— И как парни отреагировали? — только и оставалось спросить мне.

— По-разному, — подозрительно быстро ответил Ник.

— Значит, положительно, — вздохнул я.

— В основном положительно, — он отвел взгляд. — Большинство считает, что ты сам себе вырыл могилу. Ну а чего, про тебя ведь в газетах такое написали, сам понимаешь.

— Понятно, — сказал я.

— Я промолчал, если что, хотя дать ему по роже очень хотелось, — быстро добавил Касселс. — Левандовски все время на меня смотрел, знает, что мы друзья. И на запросы эти он тоже возбудится, если узнает.

— Спасибо, — кивнул я. — Прости, я постараюсь сам дальше, не думал, что они так отреагируют.

— Майк, — сказал он. — Если не учитывать той истории со ставками и того, что ты откуда-то узнал результат боя Тайсона, и говоришь, что знаешь следующие… Ты — самый честный коп, из тех, кого я знаю. Сам посмотри, как ты живешь…

Он обвел руками трейлер и показал на «Шеветт», который стоял под навесом. На самом деле, можно было его там не держать, ему хуже не станет уже в любом случае, но раз уж построил навес, то почему бы и нет.

— Так что все нормально, — продолжил он. — Просто давай аккуратнее с запросами, ладно? Что смогу, достану, но не часто и не много сразу.

— Я не понимаю, — я покачал головой. — Он ведь знал про это дело, сам отдал его в окружную прокуратуру. Сказал, что они разберутся. Я попробовал сам — в итоге случилось, что случилось. Но он ведь сознательно старался вышибить меня из полиции. Если бы не ты и Спронг, я бы сейчас… Не знаю, мне бы даже лицензию частника не дали бы.

— Это политика, Майк, — ответил он.

— В смысле? — я повернул голову.

— В прямом. Левандовски сам метит выше, хочет перейти в прокуратуру. А в перспективе — баллотироваться в округе. Об этом все знают. А детектив под его началом, которого поймали с проститутками — сложная тема, особенно с учетом того, что это все в газеты попало. Так что он защищает в первую очередь себя.

Я только покачал головой. Вот так вот, не только в голливудские разборки влез, но еще и в политику. В свое время я бы отреагировал иначе, постарался бы разобраться. Впрочем, у меня и политических амбиций не было.

Это даже смешно было по-своему. Сколько лет проработал в полиции, еще с тех пор, как она милицией называлась, а жил в ипотечной хрущевке, да ездил на кредитной «Весте».

— А по делу-то что? — спросил я, кивнув на папку.

Касселс отпил еще пива, и сказал:

— Не очень хорошо. Две из пяти уехали из штата, одна — в Аризону, вторая в Орегон. Адреса есть, но не факт, что они по ним еще живут…

— Значит, они отпадают, — кивнул я. — Это не телефонный разговор, а ехать туда… Да еще и на этой машине.

— Да, — кивнул он. — Со следующей еще хуже. Она пропала без вести две недели назад. Заявление подала соседка, у нее даже родственников в городе не было. Никто искать ее как будто и не спешит. Сам понимаешь, сколько людей в городе каждый день пропадают.

Я почувствовал, как в душе просыпается злость. Еще одна девчонка исчезла, и именно в тот момент, когда Гольдберг начал зачищать следы. В общем-то, и так понятно, что с ней, и что ее найти не получится.

— Ну а еще на двух есть адреса с минимальными данными, — продолжил Ник. — Судя по базе, действующие. Одна живет в Инглвуде, другая в Комптоне.

— Это уже что-то, — кивнул я.

— Это немного, — сказал Касселс. — И я, если честно, не уверен, что они станут с тобой разговаривать, учитывая твой статус. И они наверняка тоже читали газеты.

Мне оставалось только кивнуть. В действительности так и есть, далеко не факт, что у меня получится их разговорить. Но я в любом случае попробую.

— Спасибо, Ник, — сказал я. — Серьезно, спасибо.

— Забудь, — Касселс махнул рукой. — Это мелочь. Как у тебя вообще? Как патруль?

— Если честно, то странно, — ответил я. — Я как будто уже и забыл, что это такое — ходить по улице пешком и в форме. Все как будто заново.

В действительности так и есть. И пусть Соко работал в патруле не так давно, но это был он, а не я. А я в свое время таким не занимался практически, моя служба в ППС пришлась на самое начало нулевых.

— Пешком ходить непривычно, форма непривычная, что пушку после смены сдавать приходится — тоже. Переулки проверяю, штрафы выписываю, — я хмыкнул. — Сегодня вот встретил какого-то местного юродивого, который валялся среди мусорных баков. Он кричал что-то про смерть, потом принялся философствовать.

— Ты его раньше не встречал? — вдруг удивился Ник.

— Нет, — я качнул головой. — А кто это?

— Лестер, — ответил он. — Местная легенда, шастает по всему Южному Централу, иногда появляется в нашем районе. Ты его не трогай, он безобидный. Раньше, говорят, был успешным человеком, то ли биржевым брокером, то ли адвокатом, но потом свихнулся, раздал все имущество и стал жить на улице.

— Что-то грустная история, — я почесал в голову. — Хотя, я сам недалеко от этого ушел, если меня вышибут из полиции, то и сам на улице окажусь.

— Да нет, уедешь в другой штат, устроишься в частные детективы, — он пожал плечами. — Подальше, туда, где об этом никто не знает.

Он посмотрел на меня, заметил, как изменилось выражение лица, и тут же сказал:

— Извини. На самом деле я верю, что у тебя получится выкрутиться. Думаю, все будет нормально, Майк.

— Надеюсь, — кивнул я. — У тебя-то как дела?

— Да не очень, — он покачал головой. — Вообще не очень. Без напарника трудно, работой завалили, а Левандовски никого брать не хочет. Так что один за двоих работаю.

— Прости, — только и вырвалось у меня.

— Да хватит извиняться, — пожал он плечами. — Мы оба понимали, во что лезем. Я мог тебя остановить, но и самому интересно стало. Да и… Нам ведь обоим могло достаться, так что ты, считай, прикрыл меня.

Мы немного помолчали. Солнце постепенно стало садиться, брызнуло во все стороны алым — это выглядело очень красиво, пусть вид и загораживали соседние трейлеры. Ветер донес запах жареного — кто-то готовил барбекю или что-то такое.

Может быть, как время будет, собраться и поехать на берег? Взять с собой Сару и Ника? Посмотреть на закат, прихватить холодильник с пивом, может быть, замариновать шашлык — тут ничего такого не знают, насколько я в курсе. Жарить его, правда, придется на решетке обычной вместо шампуров, но я знаю несколько крутых рецептов маринада. Любой мужик должен уметь жарить шашлык, батя так говорил, вот и я научился.

А потом я дернулся, услышав громкий петушиный крик. Повернулся и увидел, как Владимир вытянулся вперед, прочистил горло и еще раз закричал. Он вообще в последнее время орал и орал все время, петух ведь и есть. Будить соседей начинал уже с четырех утра.

Но пока никто не жаловался. Во-первых, потому что многие и без того держали кур, а во-вторых, пусть я и больше не детектив, и некоторые об этом знали, я все еще полицейский.

— Слушай, — сказал Касселс, вдруг усмехнувшись. — У тебя Рэмбо с боев. Владимир тоже. А где сверчок?

Я только фыркнул. Действительно, только сверчка в клетке мне не хватало. Хотя его Владимир склевал бы, и на этом все.

— Слушай, а вот когда ты в России жил, у вас же там бои медведей были? — то ли серьезно, то ли в шутку спросил он. — Ты случайно медведя у себя не держал?

— Да не было у нас там боев медведей, — я усмехнулся. — Медведь — слишком ласковая скотина, чтобы драться. Но на цепи, бывало, сажали у частных домов. Вместо собаки.

— Серьезно? — он посмотрел на меня с удивлением. Я чуть не заржал — его же шутка обернулась против него.

Выдержал паузу, а потом сказал:

— Нет, конечно, купился, что ли? Я медведя только в зоопарке видел.

Он замер на секунду, а потом искренне, во весь голос, расхохотался. Впервые за весь вечер.

— Подловил, Майк, подловил! — сказал он.

Он в несколько больших глотков прикончил бутылку, после чего поднялся. Повернулся ко мне, я тоже встал.

— Ладно, — сказал он. — Мне пора, завтра рано вставать. И да, Майк…

— Что?

— Ты же в курсе, что скоро бой Тайсона? Ты мне вот что скажи — ставки делать будем?

Я попытался прикинуть и понял, что этого боя не помню. Ну вот вообще. После победы над Уильямсом следующий бой будет только с Дугласом. Который он проиграет. А этот… А этот отменили, да. Точно.

— На отмену боя поставить можно? — спросил я.

— На отмену? — удивился он. — А почему это бой должны отменить?

— Есть у меня такое предчувствие, — ответил я. — Ну так что?

— Узнаю. А вообще… Будь осторожен с Гольдбергом, — он кивнул на папку у меня на коленях. — Я серьезно. Если узнают, что я тебе помогаю, мы вместе будем улицу топтать, на пару. Но это полбеды, если Гольдберг выяснит, что ты пытаешься к нему подобраться, тебя может ждать что-нибудь похуже, чем просто увольнение.

— Я понимаю, — сказал я. — Буду осторожен.

Мы обменялись рукопожатиями, и он пошел к своей машине. Завел и тут же уехал. Я посмотрел на папку. Инглвуд и Комптон. Это недалеко, и даже странно, что девчонки живут там. Не белые это районы, мягко говоря. Хотя в действительности, кто сказал, что девчонки белые? Мало ли, вдруг кому-то захотелось черного или латинского мяса.

Завтра поеду в Комптон — он ближе. И там попытаюсь поговорить с первой.

Но это после дежурства. А перед ним надо отдохнуть. Проспать я, в общем-то, не боюсь, привык просыпаться рано, даже когда работал детективом, и не надо было приезжать совсем с утра.

Хотя все могло быть хуже. Меня могли вообще в ночную смену сунуть, и тогда бродил бы по ночам по улицам, среди горящих бочек и прочих подобных дел. Да и, как бы то удивительно ни было бы, самые страшные преступления происходят обычно ночью.

Время было без трех минут десять. Я взял из холодильника еще бутылку пива, открыл, уселся перед телевизором и включил его. Попал на KNBC.

Три минуты шло окончание серии какого-то ситкома, а потом начались новости. Ведущий сидел в студии в костюме и с чертовски серьезным видом. Заговорил он почти сразу, напряженным серьезным голосом:

— Добрый вечер. Это десятичасовые новости. Я — Джесс Мэрлоу.

Выглядел он очень серьезно. Я бы его сделал каким-нибудь министром, нечего такому человеку делать в телевизоре. А он тем временем продолжил:

— Мощное землетрясение потрясло Северную Калифорнию сегодня в 17:04. По предварительным данным магнитуда составила шесть и девять балла по шкале Рихтера. Эпицентр находился в горах Санта-Крус, толчки ощущались по всему штату, включая Лос-Анджелес.

Так вот что это было, когда я ел. В действительности, земля тряслась, стекла звенели. А я даже сразу подумал, что это землетрясение. Интересно, шесть и девять балла — это много вообще? Хотя Санта-Крус — это вроде где-то на севере, а я тут, на юге это почувствовал.

— На данный момент подтверждено не менее двадцати погибших, десятки пропавших без вести. В Окленде обрушилась двухуровневая эстакада шоссе 880 — там, по словам очевидцев, под завалами могут находиться десятки автомобилей.

Какой кошмар… А ведь в России такого не было, не помню я землетрясений прям, хотя жил там очень долго. Я сделал еще глоток пива и покачал головой. Да, не все так радужно в этом солнечном штате.

— Часть моста Бей-Бридж в Сан-Франциско также обрушилась. Один автомобиль упал в пролет. На месте работают спасатели. В Сан-Франциско серьезно пострадали дома в районе Марина. Землетрясение вызвало пожары, разрывы газовых труб, отключение электричества. Тысячи людей остались без света и воды.

Ну и работы сейчас будет у спасателей там…

— Третья игра Мировой серии по бейсболу между «Окленд Атлетикс» и «Сан-Франциско Джайентс», которая должна была начаться сегодня, отложена на неопределенный срок.

Вот ведь твою мать. Американцы. Там куча народа погибло, а они даже при этом умудряются сокрушаться по поводу того, что матч бейсбольный отменили. Никогда мне этого не понять. Только появляется ощущение, что начинаю привыкать к тому, что я в Америке, только думаю, что разгадал их менталитет — так случается что-то такое, что выворачивают в комментариях совсем иначе.

К службе в полиции-то еле привык, к законам местным, которые приходится неукоснительно соблюдать. А еще тут ведь смертная казнь есть, причем не расстрелом, как у нас до моратория, а газовая камера.

Кстати, вполне возможно, что благодаря этому я и жив. Потому что за убийство полицейского суд практически однозначно назначает смертную казнь. И пусть исполнение приговора могут затянуть на годы, сидеть в камерах смертников и ждать — тоже такое себе удовольствие.

— Губернатор Джордж Докмеджян, — армянин что ли, неужели уже и сюда добрались? — уже объявил режим чрезвычайной ситуации в пострадавших районах. Президент Буш пообещал федеральную помощь. Мы будем держать вас в курсе событий, наши корреспонденты работают в районе залива. Теперь к другим новостям.

Я развалился на диване, сделал еще глоток уже согревшегося пива и закрыл глаза под бубнеж Мэрлоу. Он рассказывал уже о другом — про криминал, пробки на дорогах. Потом был прогноз погоды, и я приоткрыл глаза. Думал, увижу красивую девушку, как в привычное мне время, пусть я больше и привык смотреть прогноз погоды на «Карусели» с Хрюшей и Степашкой, но нет, его вел мужчина. Обещали семьдесят по Фаренгейту днем, солнечную погоду без осадков.

Я снова закрыл глаза, допил пиво залпом и очень быстро уснул.