Как назло, смена выдалась сложной. Я практически весь день пробегал по участку, да еще и дождь пошел, так что вымок до нитки. Сегодня, конечно, было не так, как после бандитской разборки, но все будто назло решили парковаться неправильно. Так что я истратил, наверное, десятка полтора бланков. Правда, двоих отпустил с предупреждением — уж очень они умоляли.

Один был водителем синего «Форда», он совсем немного заехал на красную зону около пожарного гидранта. Едва я собрался заполнять бланк, как он выбежал из аптеки, запыхавшись, и сказал, что только на минуту остановился, потому что жена у него рожала, а он какие-то нужные лекарства покупал. В руке у него в действительности был бумажный пакет, в котором шумели таблетки — они тут продаются не в блистерах, а по большей части в оранжевых пластиковых флаконах. Отпустил.

Второй припарковался на месте для инвалидов около школы. Пожилой мужчина, внуку которого стало плохо, и он приехал забрать его из школы, чтобы отвезти в больницу. Других мест на парковке действительно не было — с учетом того, что в Калифорнии права дают уже в шестнадцать лет, большая часть старшеклассников приезжала на своих машинах. Пусть это обычно и были просто развалюхи.

Оба вели себя вежливо, никто не пытался сунуть мне взятку, поэтому я решил, что могу позволить себе немного человечности. И пусть настроение было паршивым из-за промокшей формы, я решил не срываться на людях. Так что отпустил их без штрафов.

Потом разнял небольшую перепалку между соседями. Там даже вызова не было, просто услышал крики и пошел туда. И увидел, как за заборчиком стояла молодая женщина, уперев руки в бока, а с другой стороны — пожилой лысый мужчина, который орал на нее.

— Твоя псина гадит на моем участке каждый день! Весь газон засирает! Я устал это убирать!

— Он просто гуляет! — огрызалась женщина. — И это я бы газоном не назвала, там проплешины больше, чем у тебя на голове.

Я выслушал обоих. Оказалось, что пес соседки регулярно пробирался через щель в заборе и делал свои дела на чужом газоне. Хотя газоном то, что было во дворе, действительно можно было назвать с натяжкой. Мужик терпел, терпел, а сегодня решил все высказать.

Я просто сделал обоим внушение. Женщине сказал, что ей надо следить за собакой внимательнее и убирать за ней, если она в действительности делает свои дела на чужом участке. А мужчине предложил заделать в заборе дыру, раз уж через нее лезет пес. И так всем будет спокойнее.

Оба выглядели не очень довольными компромиссом, но драки, а уж тем более спущенной на кого-то собаки не намечалось, так что я решил, что свой долг выполнил, и просто ушел. Штрафовать женщину не стал — «улики» с газона мужчина уже убрал, а заниматься разбирательствами из-за такой ерунды не хотелось. Еще в суд потом вызовут, чего доброго, если она будет штраф оспаривать.

Потом отправился на вызов на драку в баре. Прибежал туда и обнаружил, что мордобоя-то и не было — просто двое мужчин вяло переругивались. Один говорил, что второй выпил его кружку пива и отказывается платить, а второй говорил, что это было случайно.

Они были пьяными, но настроены оказались вполне мирно, несмотря на то, что кричали друг на друга. Я сказал им разойтись, они расплатились и ушли в разные стороны, что-то ворча.

Настоящей драки не было, так что увозить их в участок было не за что. И даже бару ущерба никакого не нанесли. Так что все, в общем-то, было нормально.

Потом дождь закончился, стало парить, и я почувствовал себя еще хуже. Форма и волосы высохли достаточно было, но душно оказалось — жуть. Я выписал еще пару штрафов, эвакуировал снова откуда-то появившийся автохлам.

Кстати, люди ко мне теперь относились иначе. Большинство, по крайней мере, стали здороваться. Похоже, что за время работы я успел заслужить их доверие.

К концу смены отправился в знакомый переулок между Бадлонг и Канзас, где не так давно задержал дилера. Нового там не обнаружилось, толпы наркоманов тоже.

Наверное, если туда и поставят бегунка, то нескоро. Они-то понимают, что нельзя два раза на одном и том же месте палиться. Да и нарколыги видели, что там приняли человека, и туда больше не пойдут.

Хотя не удивлюсь, если где-то тут же орудует еще один. Но я прилежно нес свою службу, обходил не только главные улицы, но и переулки. Если уж там кто-то и выходит торговать, то не в мою смену. А это уже не моя забота — этим занимаются другие патрульные.

К трем часам я сдал рацию и оружие, переоделся в гражданское. В Карсон возвращаться смысла не было — такси там я бы не поймал, так что поехал сразу в Беверли-Хиллз. Благо корма своим питомцам я насыпал побольше, так что не беспокоился за то, что они оголодают. Единственное, что меня тревожило — это дождь. Если дальше дождить будет чаще, надо придумать что-нибудь для Владимира. У Рэмбо-то будка есть, а вот у петуха — только решетка.

Перекусил, отдохнул немного в маленьком уютном дайнере, а потом поймал такси — просто вытянув руку перед машиной, чтобы она остановилась — и поехал на место.

Когда приехал, было еще светло, но «Понтиака» детектива я не обнаружил. Зато увидел черную «Пятую Авеню», почти такую же, как была у меня. Сердце сжалось в груди — никогда в жизни я не прощу Гольдбергу мою сожженную машину. Пусть формально экспертиза и показала, что это просто бензиновый шланг перетерся, а никто ее не поджигал.

Из-за руля этой черной машины мне махнул мужчина в бейсболке. Я подошел к тачке, он разблокировал дверь, и я уселся внутрь.

— Ты чего так вырядился? — вместо приветствия спросил я.

Ну да, выглядел он совсем уж необычно. На нем была серая рабочая роба с логотипом какой-то неизвестной мне компании. И такая же бейсболка. Короче, одет он был, как электрик.

— Я же тебе говорил, что у меня есть план, — проговорил он с улыбкой на лице.

— И чего ж ты задумал? — спросил я.

Марч усмехнулся, вытащил из кармана небольшой прямоугольный предмет и протянул мне. Я рассмотрел внимательно — он был размером… с губную гармонику примерно. Не знаю, почему мне такое сравнение пришло на ум, ведь я на них никогда не играл. На торце прямоугольника была надпись «Minox EC».

— И что это?

— Это камера, балда, — ответил он. — Полностью механическая, очень маленькая пленка, на одной кассете до пятидесяти кадров. Если бы ты знал, сколько она стоила… Но пригодилась уже, причем не раз. Так что сегодня мы получим доказательства.

— Погоди, — сказал я. — То есть ты собираешься притвориться электриком, чтобы войти внутрь и сделать фото? Это незаконно.

— Мы это вчера уже обсуждали, — он хмыкнул. — К тому же это не так незаконно, как если бы это делал ты. Если бы в дом, в котором не происходит преступления, без ордера полез бы детектив полиции — это было бы одно. Но я-то — частное лицо. И я вполне могу анонимно по почте отправить эти фото другому детективу. И тогда все, никто не знает, откуда они получены, но фото будет достаточно для ордера.

— Бред какой-то — выдохнул я.

— Добро пожаловать в мир американского права, — он хмыкнул. — Но на самом деле мы рискуем. Если бы я проворачивал все без тебя, то рисковал бы меньше. Но с учетом того, что одному мне это не провернуть…

— Если вскроется, все равно лицензии лишишься, — заметил я.

— Не лишусь, не боись, — он слегка хлопнул меня по плечу. — Да и тебе, думаю, ничего не грозит. С такими покровителями, как у меня…

Он заткнулся — понял, что сболтнул лишнего. А я задумался — кто же его все-таки нанял? Неужели кто-то из городской верхушки, кому неожиданно Гольдберг встал поперек горла?

Стоп. А если не городской? Номера-то на его машине не калифорнийские.

— А что за машина? — спросил я. — Чего ты не на «Понтиаке» сегодня?

— Напрокат взял, — ответил он. — А что?

— Да ничего, просто на твоей номера Вирджинии…

— А вот это тебя уже не касается, — заткнул он меня таким тоном, что сразу стало ясно — дальше расспрашивать смысла нет.

Он достал сигарету, прикурил, я поморщился, но возражать не стал. В это время очень многие курили, даже в общественных местах. А я потерпеть могу, если что.

— Ладно, — кивнул я. — А как ты собираешься внутрь-то влезть?

— Я отключу электричество в доме, — сказал он. — Вместе сходим, ты посмотришь, чтобы никто не обратил на нас внимания. Она приедет с работы, увидит, что света нет. Что она сделает?

— Вызовет электриков, очевидно, — ответил я. — Сомневаюсь, что она сама полезет в щиток.

— Вот именно, — кивнул он. — И тут появляюсь я. Скажу, что диспетчер прислал меня разобраться с проблемой.

— И ты думаешь, она тебя пустит внутрь? — с сомнением спросил я.

— Поверь мне, — уверенно кивнул Марч и улыбнулся с таким видом, будто уже не один раз проворачивал подобные трюки. — Люди обычно рады, когда приходит электрик чинить свет. Социальная инженерия, слышал о таком?

— Ну да, — кивнул я. — Только это незаконно. И я не совсем понимаю, как ты в комнату со змеями попадешь. Она же тебя туда просто так не пустит.

— А много ума надо, чтобы навешать лапши тому, кто в электричестве ничего не понимает? Попрошу показать специфическое осветительное или нагревательное оборудование, скажу, что именно из-за него проводка может коротить. Или мощности не хватает. У нее наверняка есть специальные лампы для террариумов, обогреватели для змей. Все это работает от розеток и жрет энергию как не в себя.

— Ну да, — кивнул я. В общем-то, план одновременно звучал разумно, и был рискованным до безумия.

— А я тут зачем? — спросил я.

— А ты для того, чтобы отвлечь ее. Я войду, и через десять минут после этого ты постучишь в дверь и отвлечешь ее ненадолго. Чтобы она не ходила со мной по дому и не следила за каждым моим шагом. Дашь мне пару минут наедине с террариумами, чтобы я мог сделать дело.

— Так она ведь меня узнает, — сказал я.

— Ничего, на этот случай у меня тоже кое-что есть, — он потянулся и взял с заднего сиденья какой-то чемоданчик. — Ну-ка иди сюда.

Я наклонился, и он открыл чемоданчик, в котором оказались всякие непонятные штуки. А потом вытащил из пакетика накладные усы и приклеил их над моей верхней губой, а под нижнюю — небольшую уродливую бородку. Потом мазнул несколько раз кисточками, и сказал:

— Жаль, что я линз не взял. У тебя цвет глаз редкий. Но ладно, на, держи, — он сунул мне какую-то губку.

— А это что? — спросил я.

— Сунешь за щеку, — ответил он. — Будет казаться, будто у тебя флюс. И говорить мешать будет, скроет акцент.

Я хмыкнул, а он тем временем достал с заднего сиденья пакет и протянул мне. Я открыл и увидел внутри синюю бейсболку со звездой Давида и надписью «Евреи за Иисуса».

— А это еще что за херня? — только и оставалось спросить мне.

— Скажи мне, что люди запомнят лучше — белый лист бумаги или черную точку на нем?

— Черную точку, естественно, — хмыкнул я.

— Ну вот и тут так же. Если хочешь, чтобы тебя не запомнили — надень что-нибудь яркое, что будет сильно выделяться. Она увидит бейсболку и будет уверена, что к ней приходил миссионер. В остальном она на тебя смотреть даже не будет.

— Ладно, — кивнул я и натянул бейсболку на голову.

Посмотрел в зеркало заднего вида. Да, узнать меня было сложнее, потому что эта дурацкая кепка скрывала волосы, а бородка и усы были черными. А уж если я эту штуку в рот засуну…

— Там еще брошюра, — сказал он. — Ознакомься с ней, чтобы знать, чем ее грузить.

— Ты специально это? — спросил я. — Специально заставляешь меня еврея изображать?

— А ты антисемит? — он посмотрел на меня.

— Да в общем-то нет… — ответил я. — Я всех людей одинаково не люблю.

И мне осталось только погрузиться в чтение брошюры. Странная какая-то хрень — евреи, которые признают Иисуса Мессией. Но при этом на знакомое мне православие тут было ничего не похоже, скорее всего это просто какой-то протестантизм. А я в нем разбираюсь слабо, очень слабо. Единственный раз, когда пересекался — это когда ходил к баптистам, чтобы арестовать их священника. И подобного опыта впредь мне хотелось бы избежать.

Прошло минут десять, Марч к тому времени докурил вторую сигарету и сказал:

— Ну, пошли.

Я вышел из машины, огляделся. Никого на улице не было, все еще на работе, а Марч с абсолютно уверенным видом двигался в сторону распределительного щитка, установленного на стене дома Митчелл. Мне оставалось только смотреть, как он открыл металлическую дверцу. Я удивился, что щиток расположен снаружи, но при этом никак не запирается. Но память Соко подсказывала — тут это в порядке вещей, особенно в богатых районах. В США больше боялись коротких замыканий, чем вандализма.

Марч покопался внутри несколько секунд, вытащил какой-то проводок, обмотал его конец кусочком черной изоленты, после чего вставил его обратно в гнездо. Захлопнул дверцу щитка, вернулся ко мне неспешным шагом, как будто ничего особенного и не произошло.

Мы сели обратно в машину, он достал очередную сигарету и проговорил:

— Готово. Теперь свет не включится, а починка всего пару секунд займет. Ждем.

Пришлось ждать достаточно долго, и я снова погрузился в чтение брошюры.

Серебристый «БМВ» приехал, когда уже стемнело, из него вышла Митчелл. Высокая блондинка с распущенными волосами и в деловом костюме. Сразу было понятно, что она — настоящая бизнесвумен. Иначе и не скажешь.

Она направилась к входной двери, открыла ее и скрылась внутри. Обычно после этого загорался свет, но в этот раз ничего подобного не случилось.

— Погоди, — сказал я. — А как она вообще вызовет электрика, если у нее света нет? Телефон же тоже от электричества работает.

Марч медленно повернул голову и посмотрел на меня так, будто я сморозил полную глупость. А потом медленно, с издевкой в голосе, проговорил:

— То есть ты не знал, что у нее есть мобильник, но все равно согласился на этот план?

Я почувствовал, как от стыда мое лицо заливается краской. Действительно, почему это у Митчелл, помощницы крупного продюсера, разъезжающей на серебристом «БМВ» и владеющей домом в самом дорогом районе города, не должно быть мобильного телефона? Даже с учетом его баснословной стоимости. Ведь даже Ник смог его себе позволить, пусть ему и пришлось откладывать на него два месяца.

Вот ведь идиот. Сперва отвыкал от того, что в моем времени у всех есть смартфоны, периодически в карман руку совал за ним и только потом понимал, что его нет. А теперь вот, когда телефонов нет почти ни у кого, не подумал, что он может быть.

— Не подумал, — честно признался я, стараясь, чтобы голос не звучал совсем уж жалко.

— Ну и если у нее не радиотелефон, а обычный проводной, то он тоже не отключится — они ведь от телефонной сети на сорок восемь вольт работают, а не от общей электрической, — добавил Марч. — Но что-то я сомневаюсь, что она еще не купила себе радиотелефон. А вот у них-то базы как раз от обычной розетки питаются.

Дверь открылась, и из темного дома вышла Митчелл, прижимая к уху трубку телефона. Подошла к щитку, заглянула внутрь, что-то сказала. После чего закрыла металлическую дверцу, повернулась и ушла обратно.

— Все, вызвала, — сказал Марч. — Теперь ждем пять минут, и я иду внутрь.

Оставалось только откинуться на сиденье в ожидании.

— Сунуть губку за щеку не забудь, — сказал он.

Я послушался, засунул этот кусок поролона за щеку, снова посмотрел в зеркало — форма лица изменилась так, будто у меня болел зуб и ткани вот так вот надулись.

— Добрый вечер, вы верите в Бога нашего Иисуса Христа? — спросил я, едва ворочая языком.

Вот ведь зараза этот детектив. Он в действительности подобрал мне образ, чтобы я выглядел как можно более жалко и одновременно с этим… отталкивающе, что ли? Хотя… Так меня точно не узнают, вообще никаких вариантов. И это хорошо — влететь в неприятности, когда мое дело и так расследуют, мне не хотелось вообще.

Пять минут тянулись долго, Марч то и дело посматривал на часы. Мне тоже было неловко — эта затея казалась мне совершенно идиотской. Но с другой стороны, выбора все равно особо не было.

— Пора, — сказал детектив.

Вышел из машины, обошел ее и достал из багажника что-то, а потом с уверенным видом двинулся в сторону дома Митчелл. Только сейчас я увидел, что это был чемоданчик с инструментами.

Он подошел к дому и нажал на кнопку звонка. Потом постучал — похоже, что звонок тоже был электрический. Через полминуты дверь открылась, из-за нее выглянула та же самая блондинка, кивнула, и детектив вошел в дом.

Дверь закрылась за ним. Первая часть плана сработала, так что скоро вмешаться придется уже мне.