По дороге от участка к своему району я почувствовал неприятный запах. Поискал источник и быстро понял, что им являюсь я сам. Точнее надетая на мне форма. Вот ведь гадство — я же только вчера утром получил чистый комплект. С другой стороны, это было вполне объяснимо — я вчера носился по району, как сайгак, вот и вспотел.

Хорошо хоть жары уже не было — в последние дни температура днем чуть переваливала за двадцать градусов по Цельсию, или как здесь говорили, семьдесят по Фаренгейту. Но в этом не было ничего удивительно — октябрь близился к концу, в родной России уже наверняка местами выпал снег.

А тут пока даже дожди не частили, хотя, наверное, уже должны — начинался их сезон. Скоро по пересохшим каналам вновь побегут реки, а уличным гонщикам придется искать другие места для заездов. Но пока погода меня баловала, и я решил, что это хороший знак.

Но это не отменяло того, что форму снова надо сдавать в стирку. А учитывая то, что дежурный в комнате выдачи снаряжения и так смотрит на меня, как на врага народа… С этим могут возникнуть некоторые сложности.

Зайдя в свой район, я привычно вынул книжицу с бланками — клеить штрафы оказалось не так плохо, если не задумываться о том, что это позорное понижение для детектива. Никаких нервов, ходишь себе, ищешь на вверенной территории нарушителей. Мне это почему-то напоминало сбор грибов, которым я любил иногда заняться в прошлой жизни, если отпуск выпадал на конец лета.

Принцип почти тот же — ходи, осматривайся, ищи нужный «гриб», который припарковался с нарушением. Только нести его с собой после этого не надо — наоборот, книжица становится на один бланк легче.

К моему огромному облегчению, вчерашнее безумие полностью сошло на нет. Кажется, Крипс и Бладс все-таки закончили выяснять отношения и расползлись по своим норам. За четыре с лишним часа я сходил всего на один вызов. Синий «Линкольн» молодого парня разрисовали тегами Бладс, а заодно разбили ему лобовое. Странно, чего они вообще тут шныряют? Если я правильно помнил из отчетов CRASH, мой район — это территория Крипс. И в красной бандане тут ходить, мягко говоря, опасно.

Молодой черный парень общался со мной «через губу». Подозреваю, что он и вызвал-то меня, только чтобы получить страховку. Он был одет в обычную футболку и шорты, но судя по тому, что его лицо казалось мне смутно знакомым, а под глазом у него красовался здоровенный бланш — встречались мы не так давно. Не исключаю, что это вообще я ему в суматохе глаз подбил — я чисто физически не мог запомнить в лицо всех, кого в той драке отоварил дубинкой.

Я усмехнулся. Интересно, что скажут его друзья в синем, если узнают, что он в полицию обратился? Это, вроде, не авторитетно совсем. Хотя черт их знает, как у них тут все устроено. Так что я решил не заморачиваться и просто оформил протокол, после чего двинулся дальше.

Через полчаса, в очередной раз за сегодняшний день проходя по Флоренс-авеню, я услышал вдалеке музыку. Громкую, басовитую, но звучащую плохо — проигрывали ее явно на какой-то очень дешевой и некачественной аудиотехнике.

Я пошел на звук, и чем ближе подходил, тем больше мне казалось, что играть такую музыку на улице незаконно. И если то, что это какой-то черный гангстерский рэп, еще было терпимо, то вот хрипящий нечеткий звук, в котором даже слова было тяжело разобрать — это определенно преступление против человечества. Ну, по крайней мере, против моего чувства прекрасного точно.

Я дошел до перекрестка с Норманди, свернул и сразу же увидел стоящий на парковке у магазинчика через дорогу красный кабриолет, из которого и доносились эти ужасные звуки. Формально та сторона улицы не относилась к моему району, но пройти мимо я уже не мог. Потому что узнал эту похабную ярко-красную покраску из баллончика — даже с пятнадцати метров ее было сложно с чем-то спутать. Да и сам «Кадиллак Эльдорадо» с помятым капотом не узнать было тяжело.

Я перешел улицу и подошел к машине. Внутри сидели мои старые знакомые и, закрыв глаза, отчаянно качали головами в такт долбящей на грани разрыва барабанных перепонок музыке. Водитель… Трэвис он или Деймон? Я не помнил. В общем, тот, что за рулем и с татуировками, еще и рукой махал, открывая рот. Видимо, подпевал. Хорошо, что из-за громкости музыки я хотя бы этого не слышал.

— Эй, — сказал я, подходя к водительской двери двери и пытаясь привлечь их внимание.

Ноль эмоций. Придурки все так же сидели с закрытыми глазами и качали головами — они меня не слышали за какофонией, которую изрыгали колонки на их ведре.

— Эй! — крикнул я громче. И снова никакой реакции.

Почувствовав раздражение и то, что от этого подобия музыки у меня начинает болеть голова, я просто толкнул водителя в плечо рукой. Он удивленно вытаращил глаза и посмотрел на меня чуть испуганно, как-то по-дурацки всплеснул руками, после чего наконец потянулся к магнитоле и выключил музыку.

— Эй, Трэв, ты чего? — обратился к нему пассажир, но повернув голову и увидев меня, тоже удивленно распахнул глаза. — Ой! Э… Здрасьте, детектив.

Я только кивнул им в знак приветствия и спросил:

— Вы обалдели, что ли? Что это за какофония? Вы же не в лесу, — а про себя подумал, что такой ужас даже в лесу слушать нельзя — птицы дохнуть будут. — Оштрафовать вас за чрезмерный уровень шума, что ли?

Они потупились, а водитель — как мы только что выяснили, Трэвис — проговорил:

— Извините, детектив, у нас просто сегодня праздник.

— Да, кстати, спасибо вам за это! — внезапно выпалил Деймон.

А, чего? Я завис на пару секунд, не поняв, о чем он вообще говорит, и при чем тут я.

— Да, точно, спасибо большое! — сказал Трэвис. — Благодаря вам, нам даже драться не пришлось, а на районе нас все равно уважают!

Я вообще перестал что-либо понимать, поэтому поднял перед собой ладони и сказал:

— Так, стоп. А теперь с самого начала и по порядку. С кем драться, за что уважают, и при чем тут я?

— Ну, это… — они вдруг оба потупились, и стало очевидно, что они что-то недоговаривают.

— Так, ну-ка быстро колитесь, а то я сейчас не только вас оштрафую, но и ваше ведро с болтами на штрафстоянку отправлю.

Они чуть испуганно переглянулись, и после короткой паузы Деймон все же заговорил:

— Ну, вы же, наверное, слышали про позавчерашнюю драку? Так вот, мой сосед, он правильный член Роллин Сикстис.

Я кивнул — эту банду знали все в Южном Централе. Они были самым крупным объединением в пестром составе Крипс.

— Он сказал, что мы должны идти и отстоять цвета банды в разборке с Бладс, если мы не трусы, не заслуживающие уважения.

— Погоди, — я глянул на их обычную одежду и красную машину. — Вы же вроде не в банде? При чем тут вообще вы?

— Нет, не в банде, — ответил за него Трэвис. — Но он говорил, что мы должны драться за честь банды, потому что тут живем. Иначе он всем скажет, что мы трусливые лохи.

— Да! И вообще стремные бустеры! — добавил Деймон.

Я не выдержал, приложил к лицу ладонь. Какая-то мелкая сошка из банды взяла этих идиотов на такой дешевый понт, а они повелись? Слов нет просто.

— Ну а вы, выходит, драться не хотели? — спросил я.

Они потупились.

— Только не говорите никому, — попросил Деймон. — Иначе нас будут ссыкунами называть.

И тут до меня дошло.

— И вы за этим попросили меня вас арестовать?

Парни опустили глаза в пол. Молчание затягивалось, но в итоге водитель все же ответил:

— Ну… да, — он немного помолчал, и вдруг добавил: — Но в итоге мы заработали авторитет! Этот ваш экс-ги-би-ци-о-низм, — произнес он сложное для себя слово по слогам, — это внатуре круто!

Я посмотрел на него, как на умалишенного. Я выбрал самую идиотскую статью, которую только мог, чтобы раз и навсегда обломать их бандитские амбиции и уронить их так называемый авторитет среди криминала до нуля. Просто чтобы они отступились от этих понтов и занялись, наконец, чем-то полезным. Как, мать вашу, эксгибиционизм может быть крутым? Бегать с голой жопой по району — это, черт возьми, совсем не круто!

— И что же вы сказали своим друзьям после того, как вас выпустили? — спросил я, начиная что-то подозревать.

— Что мы показывали своих питонов через витрину ресторана, — довольно осклабился Трэвис.

Я не успел снова шлепнуть себя ладонью по лицу, когда наполнившийся энтузиазмом Деймон добавил:

— А потом еще и копу их показали!

Лицо Трэвиса мгновенно изменилось, в глазах появился испуг. Он резко ткнул своего друга локтем под ребра, но слово уже было сказано.

— Копу? — прищурился я.

Деймон, кажется, понял, что и кому он сказал — ведь арестовывал их в тот день именно я.

— Ну… да, — выдавил из себя Трэвис.

— И зачем же? — спросил я вкрадчивым голосом.

— Ну, типа, хрен всем копам… — проговорил Деймон после паузы, и тут же получил новый, более сильный тычок в бок от Трэвиса. — Ай!

Я посмотрел на двух дебилов и почувствовал, что у меня дернулся глаз. Я, откровенно говоря, не знал, чего мне сейчас больше хочется: достать дубинку и как следует отходить обоих по хребтам, или заржать в голос от сюрреализма ситуации.

— Простите, детектив, — вдруг проговорил Трэвис, уставившись в руль. — Мы не хотели оскорблять вас или типа того. Просто хотели быть крутыми.

— Да, а тех, кто плюет на копов, уважают на районе! — добавил его друг.

— Да заткнись ты уже на хрен, Деймон! — запоздало вскинулся водитель и засадил своему товарищу звонкий подзатыльник.

— А я-то что? — заныл Деймон, опустив голову.

— Извините, детектив, он у нас туповатый, — сказал Трэвис.

Я не удержался и нервно усмехнулся. Ну да, а сам-то ты Альберт Эйнштейн.

Глубоко вдохнул, выдохнул, успокаивая нервы. А потом сказал:

— Так, все, валите на хрен отсюда, пока я вас обоих не арестовал. Еще раз будете нарушать общественный порядок — я вас закрою в обезьянник и всем скажу, что вы возле магазина косметики целовались друг с другом.

Парни вытаращили глаза так, что мне показалось, что они сейчас выпадут из глазниц. А потом Трэвис быстро закивал, воткнул передачу и тронул «Кадиллак» с места. Прежде чем они выехали с парковки на дорогу, я услышал его голос:

— Ну ты деби-и-ил, Деймон! — а сразу за ним звук еще одного подзатыльника.

Я не выдержал и заржал в голос. Таких придурков я еще никогда не видел.

Злость прошла, мне стало, откровенно говоря, весело. Ну просто невозможно злиться на таких придурков — они же действительно не понимают, что делают. Это как на маленького ребенка злиться, или на попугая. Или на Владимира.

В неплохом настроении я дошел до телефона-автомата. Патруль патрулем, а основное дело никто не отменял. Я опустил монетку в приемник и набрал рабочий номер Ника. Тот оказался на месте и снял трубку почти сразу.

— Детектив Касселс, отдел нравов полиции Лос-Анджелеса.

— Привет, это я. Можешь говорить? — спросил я, снова не став называться по имени.

— Привет. Да, могу, — ответил Ник. — Весь отдел разъехался на полевую работу, так что я пока один.

— Отлично. Слушай, можешь одного человека по базе пробить? — спросил я.

— По поводу этого… — он чуть замялся. — Меня вчера Левандовски к себе вызывал.

— Что случилось? — напрягся я.

— Да ничего страшного, на самом деле, но и ничего приятного. Расспрашивал о тех запросах, которые я делал тебе пачкой. Помнишь, на пять девушек?

У меня внутри все похолодело. Если лейтенант докопается, он ведь действительно доставит Нику огромные проблемы на работе.

— Он что-то узнал? — спросил я.

— Нет, — судя по странному звуку в трубке, Ник помотал головой. — Я просто в тот же день еще два запроса делал по своему делу, на проституток. Вот он и возбудился на большое количество. Подумал, что я тебе помогаю.

Вообще-то, так все и было. Именно мне Ник и помогал, а у лейтенанта, мать его, оказался нюх, как у собаки.

— Но я отбрехался, — продолжил Касселс. Две своих проститутки я уже задержал, так что показал ему их имена в закрытом деле. А по остальным просто сказал, что подозрения не подтвердились.

Ну да, вряд ли он помнит наизусть показания Крауза или даже перечитывает их. Я вообще не уверен, что у него есть копия — скорее всего, окружная прокуратура забрала все, что было.

— Извини… — только и оставалось сказать мне. — Тогда, наверное, лучше не надо делать больше запросов, сам разберусь.

— Да прекрати, — сказал он. — Все же в порядке, я разобрался. Надо просто быть осторожнее. Сколько их у тебя там?

— Один, — ответил я, ощущая неприятное чувство стыда за то, что снова чуть не подставил друга из-за своего расследования, пусть и ненамеренно.

— Ну, один это ерунда, к тому же я в ближайшие дни их вообще не делал. Кого пробить надо?

Я глянул в блокнот.

— Томас Ремпал, бармен, переехал в Калифорнию из Техаса. Постоянно работал на вечеринках.

— Ну, имя не то чтобы очень популярное, а с учетом смены регистрации с другого штата, он, скорее всего, такой один. Так что найду без проблем, думаю.

— Ты уверен? Только не рискуй понапрасну, не зли Левандовски. Еще не хватало, чтоб тебя вслед за мной вышибли.

— Нормально все, не парься. На один запрос лейтенант точно не возбудится. Набери меня сегодня вечером на домашний после работы. Не хочу тащиться к тебе в Карсон из-за половины страницы текста.

— Хорошо, спасибо, Ник.

— Не за что. Удачи тебе, — сказал Касселс и положил трубку.

А мне осталось только надеяться, что он знает, что делает. Потому что если я еще и Нику жизнь испорчу — меня потом вообще совесть с потрохами сожрет.

Я доработал остаток смены без особых происшествий, пришел в участок и наконец сдал воняющую форму в стирку. Дежурный в комнате выдачи снаряжения недовольно зыркнул и сказал, чтобы я прекратил ездить в рабочей форме в бордели, потому что больше он ее у меня так часто в стирку принимать не будет. Я скрипнул зубами, но промолчал.

Потом поехал в Карсон, поужинал и покормил животных. В шесть вечера набрал Нику домой, и он продиктовал мне адреса самого бармена и бара, в котором тот официально трудился.

Я поблагодарил напарника, повесил трубку и глянул на часы — время было еще не особо позднее, а для бара так вообще самое то. Так что я быстро оделся и прыгнул в «Шеветт». Пока ехал, строил у себя в голове варианты диалогов. И каждый раз приходил к мысли, что с этим свидетелем мне понадобится хоть немного везения. Потому что давить на него было нечем — оставалось только убеждать.

Через полчаса я припарковал машину у тротуара на западной окраине Лондейла. Тут уже начинались недешевые районы, хотя еще и не жили сливки общества.

Вошел в бар со странным названием «Сны капитана». Хмыкнул, глядя на вывеску. Мы, конечно, относительно недалеко от побережья, но не на первой линии же. Впрочем, может хозяин заведения и другой смысл в название закладывал.

Народу в баре было довольно много — все пришли расслабиться после работы. Играла приглушенная музыка, по телевизору шел американский футбол. Надо же, а я ожидал какую-нибудь парусную регату.

Подошел к массивной барной стойке, украшенной снизу корабельным штурвалом, и увидел за ней девушку лет двадцати шести. Сел на высокий стул и обратился к ней:

— Добрый вечер. Не подскажете, где я могу найти Томаса Ремпала?

— Смотря кто его спрашивает, — ответила барменша.

Я достал из кармана значок и показал ей. Представляться не стал, от греха подальше.

— О… — протянула она. — К сожалению, вы опоздали, офицер. Три недели назад он уволился одним днем, и больше его тут никто не видел.

Твою мать. Только этого не хватало.

— И вы не знаете, куда он мог поехать?

— Не имею ни малейшего понятия. — пожала плечами девушка. — Просто вдруг сказал, что ему нужно уехать, уволился и ушел. Хотя мы неплохо общались с ним, пока работали, — немного печально добавила она.

Я кивнул. Три недели назад. Как раз когда все завертелось.

Поблагодарил девушку, вышел из бара, сел в «Шеветт» и отправился дальше — домой к этому Томасу, благо адрес в базе тоже был.

Дорога заняла еще двадцать минут — жил парень относительно недалеко от работы. Я припарковался на обочине возле довольно симпатичного дома — не очень большого, но ухоженного, с ровным зеленым газоном.

Подошел к двери и нажал на кнопку звонка.

— Кто там? — послышался из-за двери женский голос через несколько секунд.

— Полиция, откройте, пожалуйста, — как можно вежливее ответил я.

Дверь открыла невысокая белая девушка в домашнем халате, а через пару секунд за ней возник мужчина примерно моего возраста, в трусах и майке. Судя по всему, я помешал людям отдыхать.

— Здравствуйте, — я быстро показал и убрал значок, чтобы они не успели понять, что он не соответствует званию, которым я представляюсь. — Детектив Соко. Могу я поговорить с мистером Томасом Ремпалом?

Они удивленно переглянулись, а потом женщина спросила:

— С кем, простите?

— С Томасом Ремпалом, — повторил я, чуть удивившись. — Вы его не знаете?

— Нет… — протянула она слегка виновато. — Может, это кто-то из соседей? Мы всего неделю как сняли этот дом, еще не всех тут знаем.

Черт. Ну конечно. Ремпал свалил из города. А раз дом он снимал, то и жильцы в нем, ожидаемо, уже сменились.

— Да, возможно, — ответил я. — Спасибо. Извините за беспокойство.

Развернулся и пошел обратно к «Шеветту». Сел за руль, открыл блокнот, вычеркнул из своего списка бармена. И теперь там оставалось лишь одно имя. И мне оно совершенно не нравилось.