Наследник явно ожидал от нас какой-то реакции. Скорее всего испуга, или замешательства. Смотрел мне в глаза в ожидании безоговорочной капитуляции.

Не дождётся.

Я опустил руку в карман и коснулся броши. Активировал «Анализ слабых звеньев».

— Вы сказали, что я не знаю, что делает Игла, — произнёс я. — Так просветите же меня и моих друзей.

Наследник замялся. По его лицу было видно, что разговор пошёл не по плану. Он рассчитывал, что одно упоминание Иглы заставит меня отступить. А теперь ему приходилось объяснять.

— Игла не наносит начертания, — сказал он. — Она их расплетает, и сводит на нет. Вы уже давно работаете с Моноклем, верно, Артём Сергеевич? Представьте, что все ваши клиенты разом лишатся того, что вы им дали. Тот, кто обрёл спокойствие, впадёт в апатию. Тот, кто получил связь с близкими, почувствует себя брошенным. Вы уверены, что хотите это проверить?

Я смотрел на него через монокль. Пока что я не видел моментов, на которые можно надавить. Он говорил правду, Игла действительно умела расплетать начертания.

Но было и кое-что ещё. Я увидел, что Игла представляет гораздо большую опасность, чем они говорят. И они это знали. Уже успели единожды применить Иглу, и результат им не понравился.

Они боятся своего же артефакта.

— Вы сами боитесь своей Иглы, — спокойно сказал я. — Вы её не контролируете. Одно дело угрожать нам и совсем другое — воплощать в жизнь эти угрозы.

Повисла тишина. Наследники переглянулись и женщина едва заметно поджала губы. Это сказало мне больше любых слов, я попал в точку.

— Я объявил своё решение, — продолжил я. — Ни на чью сторону я не встану. Вам придётся с этим смириться.

Хранитель молча наблюдал за происходящим. Кажется, карта с Иглой стала сюрпризом и для него. Ильдар Тагирович чуть склонил голову набок, словно заново оценивал расстановку сил.

А вот Верещагин выглядел откровенно растерянным. Он переводил взгляд с наследников на меня и обратно. Похоже, он и сам не знал, на что способен артефакт, к поискам которого был причастен.

— Это был ваш последний шанс, Артём Сергеевич, — заговорила женщина. — Теперь мы начнём действовать.

— Как и я, — объявил Ильдар Тагирович. — Осколки следует уничтожить. Все осколки.

— Я вас услышал, — ответил я.

Развернулся и пошёл прочь от кирхи. Валера и Соколовский двинулись за мной следом.

Теперь всё будет иначе.

* * *

Ночной Саратов был довольно пустынным. Только редкие машины проезжали мимо.

Соколовский попрощался с нами через два квартала.

— Мне нужно всё обдумать, — сказал профессор. — И выспаться. В моём возрасте ночные приключения дают о себе знать. Завтра свяжемся, Артём Сергеевич.

Он ушёл в сторону своей машины. Мы с Валерой зашагали дальше вдвоём.

Какое-то время шли молча. Валера первым нарушил тишину.

— Они боятся, — сказал он. — Игла у них, но пользоваться ею без последствий они не умеют. Это наш шанс.

— Шанс на что? — спросил я. — Мы не собираемся воевать. Власть над Осколками нам не нужна. Вот скажи мне честно, чего мы вообще хотим?

Валера задумался. Какое-то время он шёл молча, смотря себе под ноги.

— Я хочу работать, — наконец сказал он. — Делать людям татуировки и помогать им. Чтобы никто не решал за меня, что можно, а что нельзя. Чтобы моё Зерцало было моим инструментом. С помощью которого я понимаю, что нужно людям.

— Вот и я о том же, — кивнул я. — Просто работать. Помогать людям, слушать их истории, развиваться в этом деле.

— Значит, наша цель не победа над Хранителем или наследниками, — подытожил Валера. — Наша цель, чтобы нас оставили в покое. А для этого нужно, чтобы Осколки перестали быть предметом охоты.

Лучше и не сказать.

— Поэтому надо найти остальные Осколки раньше них, — сказал я. — Чашу и Цепь. Собрать их у нас. Когда у нас на руках окажется большинство Осколков, с нами придётся договариваться.

Это был не план войны, это был план защиты.

— С чего начнём? — спросил Валера.

— С Чаши, — сказал я. — Выставка через две недели, но готовиться нужно уже сейчас. Соколовский обещал разузнать про доступ к экспонатам.

— А я поспрашиваю про Цепь, — кивнул Валера. — У меня в чатах коллекционеров есть пара полезных человек. Если Цепь где-то всплывала, следы найдутся.

— Договорились.

Остаток пути до дома мы обсуждали Чемпионат. После разговоров про артефакты и угрозы это была самая обычная и самая приятная тема. Дома Валера ещё раз пересмотрел свой эскиз с Соколом, и мы отправились спать.

* * *

Утром в пятницу я отправился на практику в поликлинику. Анна Петровна на этот раз отправила меня в процедурный кабинет, туда же определила и Алексея.

— Поможешь Алексею, — сказала она. — Народу сегодня много, вдвоём справитесь быстрее.

Алексей уже вовсю работал, Зинаида Васильевна даже разрешала ему самому брать кровь у пациентов. Я быстро подключился к работе.

В перерыве между пациентами мы разговорились.

— Старшая сестра поступила, — гордо сообщил он мне. — В университет, на бюджет. Представляешь? Мы всей семьёй как на иголках сидели, пока списки не опубликовали.

До этого Алексей рассказывал про младшую сестру, из-за которой он и пошёл в медицинский колледж. Оказалось, у него была ещё и старшая.

— Поздравляю, — искренне сказал я. — Куда поступила?

— На биофак, — важно ответил Алексей. — Говорит, после историй с Аллой ей захотелось разобраться, как всё устроено изнутри. У нас с ней, похоже, одна история на двоих. Только я в практику пошёл, а она в науку.

— Хорошая история, — кивнул я. — Правильная.

Мы вернулись к работе. День в процедурном пролетел быстро, за потоком пациентов время всегда идёт незаметно.

* * *

После практики я поехал на тренировку. Сразу у входа в тренировочный зал меня поймал Роман.

— Ты помнишь, что в воскресенье заявлен на турнир? — сразу же спросил он.

— Конечно, — кивнул я.

А в субботу у меня чемпионат по татуировке. Выходные в принципе обещали быть насыщенными.

— Сегодня потренируешься, а завтра хорошенько отдохни, — сказал мне тренер. — Перед турниром это самое главное. Сегодня поставлю тебя в два спарринга, с Димой и Костей. Они оба в отличной форме, так что легко тебе не будет.

И тренировка началась.

Оба противника владели уже знакомыми мне техниками. Дима работал в агрессивной манере, начал давить с первых же секунд. Тут я уже отработал стратегию. Ушёл в защиту, быстро дал ему выдохнуться, а затем поймал на встречной атаке. Чистая победа.

С Костей было сложнее, но его технику я уже тоже знал. В фехтовании сильно выигрывали противники с длинными руками, но я легко победил его с помощью смены темпа и ряда ложных выпадов.

— Хорошо, — кивнул Роман. — Рассчитываю на тебя в воскресенье, встретимся на чемпионате, адрес напишу в сообщениях.

— Хорошо, — кивнул я.

Тело приятно гудело от нагрузки. Всё-таки мне очень нравился этот вид спорта. Ни разу не пожалел что пошёл именно сюда.

* * *

После тренировки я поехал в студию. Сегодня была записана клиентка на два часа дня.

Женщина лет тридцати пяти, с усталым лицом и наспех собранными в хвост волосами.

— Здравствуйте, — сказала она. — Меня зовут Вера. Я записывалась на татуировку к вам на сегодня.

— Проходите, — пригласил её я. — Присаживайтесь.

Она села напротив меня, устроилась поудобнее.

— Я мать троих детей, — сказала Вера. — Младшему моему только два года. Сейчас вот оставила их с бабушкой, а сама пришла к вам. Проблема в том, что я забыла, кто я. Понимаете? Я словно срослась с ролью матери, и больше я никто. Я не жалуюсь, я люблю их больше жизни. Но иногда мне кажется, что от меня самой ничего не осталось. Готовка, стирка, бессонные ночи, детские болезни. По кругу, изо дня в день. Недавно я нашла свои старые фотографии. Смотрела на них и не могла узнать эту девушку. Она рисовала, танцевала, мечтала о путешествиях. Куда она делась?

Вера подняла на меня взгляд.

— Я хочу татуировку, которая будет напоминать мне обо мне, — сказала она. — О том, что я не только мать, но и женщина. Со своими мечтами, хобби, жизнью.

Я задумался. История была непростой и требовала особого подхода. Обычный яркий рисунок здесь не годился. Здесь нужно было что-то другое.

И тут я вспомнил про технику, которую давно хотел попробовать.

— Есть особая техника исполнения татуировки, — сказал я. — Изображение делается так, словно оно спрятано под кожей и проступает сквозь неё. Образ есть, он живой и настоящий. Но он не кричит, а мягко проступает сквозь кожу.

Вера слушала очень внимательно.

— Спрятано под кожей, — медленно повторила она. — Это то, что нужно.

— Именно, — кивнул я. — Дайте мне несколько минут на эскиз.

Я начал рисовать. Образ пришёл почти сразу, и это был образ бабочки. Не такой, которую я набивал Соне на пояснице. Бабочка для Веры была призрачной, почти невидимой. Она едва проступала сквозь кожу, и выглядело это мистически.

Она никуда не делась, просто спряталась. Как и та женщина внутри самой Веры.

Я показал эскиз Вере, и она медленно кивнула.

— Где будем делать? — спросила она.

— Предлагаю предплечье, — сказал я. — Самое распространённое место, и вы там будете видеть её каждый день.

Вера кивнула и села в кресло. Я обработал кожу и перевёл эскиз.

«Начертание активно».

Работа в этой технике требовала времени. Нужно было работать слоями, чтобы добиться того самого эффекта свечения. Чтобы бабочка действительно выглядела проступающей сквозь кожу.

В этом мне снова помогала Система, давая подсказки о плотности пигмента и техниках для каждого участка.

Вера сидела тихо, смотрела за работой.

Через три часа я отложил машинку.

«Начертание завершено».

«Намерение считано: желание вспомнить себя, сохранить внутренний свет под грузом повседневных забот».

«Оценка: Отлично».

«Эффект внутреннего свечения достигнут. Градиенты выстроены послойно, образ выглядит как проступающий из-под кожи. Сложная техника исполнена безупречно. Присвоено свойство».

«Свойство: „Крылья под кожей“. Носитель помнит, что он не только родитель. Он живой человек со своими мечтами и желаниями. В моменты, когда быт поглощает целиком, татуировка напоминает, что внутренний свет никуда не делся».

«Прогресс к следующему рангу: 32/50».

Я снял монокль и посмотрел на готовую работу. Одна из лучших моих работ, без сомнений.

Вера подошла к зеркалу. Долго смотрела на своё отражение. А потом улыбнулась.

— Даже лучше, чем я представляла, — призналась она. — Спасибо вам.

Расплатилась, и вышла из студии.

Ради таких моментов я и продолжал заниматься этим ремеслом. Оно того стоило.

* * *

К вечеру в студии появился Соколовский. Профессор выглядел собранным и бодрым. Совсем не как прошлой ночью после той встречи.

— Артём Сергеевич, у меня хорошие новости, — с порога объявил он. — Я задействовал свои связи и договорился о роли консультанта на передвижной выставке из Нижнего Новгорода. В качестве эксперта по искусству девятнадцатого века.

— Это отличная новость, — сказал я.

— Проблему изъятия Чаши это, разумеется, не решает, — продолжил Соколовский. — Но это позволяет мне получить доступ к экспонату. Чтобы изучить его, составить описание. Временно изъять для экспертизы, если получится. В музейной практике это иногда случается.

— А сроки? — уточнил я.

— В сроках самое интересное, — ответил профессор. — Выставка откроется через две недели, но экспонаты прибудут в наш город заранее. Ведь их нужно будет распаковать, осмотреть и подготовить к показу. Будет окно в несколько дней, когда Чаша уже окажется в Саратове, но ещё не будет выставлена в качестве экспоната. И этим временем надо будет пользоваться.

— Понял вас, — кивнул я. — Держите меня в курсе, когда именно это будет.

Мы обсудили ещё несколько моментов, и Соколовский ушёл. А через десять минут завибрировал мой телефон. Сообщение от Михаила.

«Нашёл кое-что об Игле. Это важно. Встретимся в кофейне на Московской улице, сегодня в восемь вечера».

Учёный тоже не терял времени зря. Я сразу же позвонил Валере.

— Помнишь, я рассказывал про Михаила? — спросил я. — Того самого учёного, который мне подкинул котёнка. Он что-то раскопал про артефакт, и зовёт на встречу. Пойдёшь со мной?

— Обижаешь, — хмыкнул Валера. — Конечно пойду. Говори адрес.

* * *

Кофейня на Московской оказалась отличным местом, чтобы обсуждать магические артефакты. Потому что там практически не было людей.

Михаил уже ждал нас. А рядом с ним сидела женщина лет сорока, со строгим лицом и внимательными глазами.

Неожиданно.

— Артём! — Михаил приподнялся и пожал мне руку. — Знакомьтесь, это моя коллега Елена. Она историк, и работает с архивами саратовских ремесленных обществ.

— Очень приятно, — сдержанно кивнула Елена.

— А это Валерий, мой хороший друг, — представил я своего спутника.

Мы заказали кофе. Михаил не стал тянуть и перешёл к делу.

— Мы подняли старые записи, — начал он. — Елена нашла в архивах документы ремесленной управы конца девятнадцатого века. И среди них упоминание об Игле. Так вот, это инструмент для расплетения начертаний. Он может…

— Это я уже знаю, — перебил я его.

И кратко рассказал о событиях прошлой ночи.

— Вы тоже времени зря не теряли, — хмыкнул Михаил. — В любом случае, вы не могли знать, что это прототип.

— Прототип? — переспросил я.

— Именно, — вступила Елена. — Судя по описаниям, Игла была первым Осколком, который создал Первомастер. Ещё до Монокля, Зерцала и всего остального. Он экспериментировал с начертаниями и создал инструмент, который мог их не наносить, а убирать.

Я обдумал услышанное. Картина сложилась вполне логичная.

— А потом он научился наносить начертания, — сказал я. — Игла была нужна ему для того, чтобы уничтожать неудачные попытки.

— Именно! — Михаил чуть ли не подпрыгнул на стуле. — А теперь представьте, что из этого следует. Игла не просто оружие, это ключ к пониманию того, как работал Первомастер, и как работали последующие мастера из Цеха. Она хранит в себе историю его первых опытов. И если использовать её правильно, она способна показать, что было раньше. Какие начертания уже были на человеке. И кто их делал.

Валера даже рот приоткрыл от удивления.

— Это же машина времени для татуировок, — сказал он. — Получаешь Иглу и читаешь историю любого начертания.

— Совершенно верно, — кивнул Михаил. — И если понять, как Игла работает, то можно и понять, как ей противостоять. Возможно, существует способ защитить начертания от расплетения. И тогда будет что противопоставить вашим Наследникам!

За столом стало тихо.

Картина менялась на глазах. Ещё вчера Игла была просто угрозой. А теперь выяснялось, что это самый старый Осколок Цеха. Инструмент, который хранит память о первых шагах Первомастера.

— Откуда такая точность в архивах? — спросил я. — Цех не оставлял прямых записей.

— Прямых не оставлял, — согласилась Елена. — Но косвенных следов достаточно. Главное уметь их искать, а я на этом специализируюсь. Как только Михаил рассказал мне всё, я сразу же полезла в архивы. Один мастер в тысяча восемьсот девяносто третьем году жаловался, что у него извели работу иглой без чернил. Понимаете? Это речь именно про этот Артефакт.

— Убедительно, — признал я.

Хотя я всё ещё не доверял Михаилу. А теперь ещё и Елена к этой стороне подключилась… Как же всё запутано.

— Мы готовы продолжить работу с архивами, но нам нужно что-то взамен, — заявил мне Михаил.

А вот и самая интересная часть. И тут я вспомнил кое-что важное. Верещагин делился со мной записями своего отца. Видимо, это было ещё до того, как на него вышли Наследники.

И записи остались у меня…

— Я всё ещё не готов отдавать вам свой Монокль, — заявил я. — Но может быть вас заинтересует записи одного из бывших людей Цеха?

Я кратко рассказал суть. Михаил удовлетворённо кивнул.

— Тогда следующую информацию я предоставлю в обмен на эти записи, — заявил он.

Мы просидели в кафе ещё час, обговаривая детали. Недоверие было обоюдным. Они могли не говорить всей информации, что нашли, я мог не выдать всех записей.

Но всё-таки и Михаил, и Елена были учёными. Их действительно мало интересовали интриги, им просто хотелось изучить этот феномен.

* * *

Мы вернулись домой. Валера был заметно возбуждён, разговор в кафе его зацепил.

— Жил себе обычным тату-мастером со странным зеркалом, — усмехнулся он. — А теперь оказался втянут в самую мистическую историю в своей жизни. Меня очень заинтересовала эта запись, про которую сказала Елена. Сто тридцать лет назад кто-то уже жаловался на расплетение. Значит, Иглу применяли и раньше.

— Значит, применяли, — согласился я.

Шут вышел нас встречать, потёрся о ноги Валеры и потребовал ужин. Пока я накладывал ему корм, Валера вдруг остановился посреди комнаты.

— Слушай, — сказал он. — А давай проверим тебя через Зерцало? Вдруг оно нам покажет что-то важное из твоего прошлого и будущего.

Я пожал плечами.

— Давай. Почему нет.

Валера достал Зерцало. Встал позади меня и велел мне смотреть в него.

И вскоре я заметил, как сильно он побледнел.

— Что там? — спросил я.

— Тебе это не понравится… — отозвался Валера.