* * *

Снаружи уже была ночь.

В Мире Меча ночь наступала странно. Без солнца, которое медленно тонет за горизонтом, без привычного багрового края неба, и без заката. Просто серый свет, целый день висевший над землёй, постепенно истончился, потускнел, стал холоднее, а потом мир будто накрыли прозрачной тёмной тканью. Руины потеряли очертания. Леса внизу превратились в чёрные пятна. Река жидкого света на севере, наоборот, стала заметнее и теперь тянулась через равнины длинной серебряной раной.

Я наконец добрался туда, куда должен был добраться ещё много часов назад.

Почти целый день я провел в пути.

И это при том, что большую часть пути я не шёл, а летел на Ши Юэ.

Если бы мне пришлось идти своими ногами, я бы, наверное, добрался сюда уже глубоким стариком. Или, что вероятнее, не добрался бы совсем. Мир Меча оказался местом, где даже дорога между двумя точками на карте имела собственное мнение о том, должен ли ты продолжать жить.

Честно говоря, день вышел насыщенным.

Слишком насыщенным для человека, который всего лишь хотел найти тихую пещеру, сесть, поглотить Ци и спокойно пробить стену четырнадцатого уровня. Но спокойствие, как я давно заметил, обычно достаётся тем людям, которые не пытаются стать бессмертными с ужасным Корнем Духа.

После испытания со статуями оставались ещё две отметки, которые я заранее выбрал на карте. Обе почти не отклоняли меня от маршрута к убежищу, и именно это стало причиной, по которой я вообще решил к ним приблизиться. В Мире Меча слово «почти» быстро приобрело особый смысл. Почти безопасно. Почти рядом. Почти не смертельно. Обычно где-то за этими словами пряталась неприятность с зубами, клинками или древней формацией.

Первая отметка находилась в узком ущелье между двумя чёрными скальными грядами.

Там был меч.

Я увидел его с воздуха и сразу понял, почему карта отметила место золотым знаком с красным краем. Клинок торчал из каменной плиты посреди ущелья, простой, длинный, без украшений. Даже рукоять у него была обмотана чем-то серым и старым. Но пространство вокруг меча выглядело так, словно весь воздух там много лет подряд резали невидимыми лезвиями.

Камни вокруг были покрыты тонкими прямыми бороздами. Некоторые скалы рассекало насквозь. На земле лежали кости, в основном старые, почти стёртые временем, но среди них попадались и свежие. Несколько скелетов принадлежали духовным зверям. Один, судя по остаткам одежды, был культиватором. Трудно сказать, вошёл ли он сюда в прошлый раз или еще сто лет назад. В Мире Меча, где внутри проходит год, а снаружи всего десять дней, понятие «свежий труп» становилось немного расплывчатым.

Рядом с мечом висели девять каменных колец.

Они медленно вращались в воздухе, и каждое кольцо было покрыто надписями. Даже с высоты я чувствовал, как от них тянет давлением. Не просто защитной формацией. Испытанием. Причём таким, которое явно хотело, чтобы к нему подошли пешком, благоговейно, с прямой спиной и готовностью быть нарезанным на аккуратные куски ради шанса получить клинок.

Ши Юэ под ногами дрогнул.

Очень заинтересованно.

Я сразу понял, что ему нравится меч.

— Нет, — сказал я.

Он дрогнул сильнее.

— Даже не начинай. Я вижу кости. Вижу формацию. Вижу следы ударов. И чувствую, что если мы туда полезем, то ближайшие полдня будем доказывать древнему мечу, что достойны хотя бы не умереть с первого взмаха.

Ши Юэ передал короткое упрямое чувство.

— Он того не стоит.

Тут я, возможно, солгал. Меч выглядел так, будто вполне мог стоить риска. Возможно, это был редкий артефакт. Возможно, наследие древнего мечника. Возможно, кусок бесполезного железа, вокруг которого Мир Меча выстроил испытание просто ради того, чтобы проверить, насколько молодые культиваторы жадны и глупы.

То есть испытание, скорее всего, сработало бы отлично.

Но я пришёл сюда не за красивым мечом. У меня уже был Ши Юэ. Да, он требовал еды, внимания, похвалы и иногда пытался сожрать всё, что светится, но в его полезности сомневаться не стоило.

А я совсем не мечник, чтобы хранить у себя тысячу-другую мечей. Так что в лучшем случае я мог бы его просто продать.

Я облетел ущелье по широкой дуге.

Ши Юэ был недоволен.

Я тоже.

Просто я был недоволен тем, что не настолько глуп, чтобы лезть туда прямо сейчас.

Вторая отметка оказалась гораздо спокойнее.

На первый взгляд.

В небольшой долине, укрытой между холмами, росло тысячелетнее растение. Высокий стебель, тонкие листья с золотистыми прожилками, бледный цветок, закрытый даже ночью. Вокруг него стояла мягкая духовная дымка. Растение было редким. Очень редким. В обычных условиях за такое сокровище даже Основные Ученики устроили бы драку, а Старейшины сделали бы вид, что не заметили, а потом тихо забрали бы победителя вместе с растением.

Возможно я смог бы получить растения без особых проблем.

Вот только оно того не стоило.

Основная ценность этого растения в том, что ему уже тысяча лет. Но само растение можно найти и за пару сотен камней духа. В мире жемчужины я быстро выращу такое же, или даже еще более зрелое.

Конечно, я мог бы попытаться получить растение здесь и сейчас. Но тогда пришлось бы задержаться.

А задержки в Мире Меча имеют неприятную привычку превращаться в встречи.

С культиваторами.

С монстрами.

С древними испытаниями, которые решают, что если ты стоишь на месте больше десяти вдохов, значит, тебе нужно усложнить жизнь.

Я посмотрел на растение, оценил его ещё раз и полетел дальше.

Ши Юэ на этот раз даже не возмущался.

Растения его интересовали только в тех случаях, когда они могли сделать его сильнее, съесть его первыми или выглядеть как особенно дорогая еда. Это растение просто светилось, но не так заманчиво, как артефакт. Видимо, даже у его обжорства были оттенки вкуса.

Так прошёл день.

Лес сменился каменными равнинами. Равнины — холмами. Холмы — длинными разломами, в которых снизу поднимался холодный туман. Несколько раз я снижался, сверяясь с картой. Один раз пришлось уйти в сторону от стаи летающих теней, похожих на рыб с крыльями. Второй раз я увидел вдали вспышки техник и сразу приказал Ши Юэ подняться выше. Люди там явно что-то делили, а когда культиваторы делят, лучше заранее решить, что тебе ничего не нужно.

Наконец карта привела меня к склону тёмной горы.

Гора не была высокой по меркам этого мира. Просто массивная, тяжёлая, словно вросшая в землю настолько глубоко, что её невозможно было сдвинуть. Склон покрывали обломки чёрного камня. Между ними росла сухая трава, серебристая в ночном свете. Воздух здесь был холоднее. Тише. Даже обычное режущее давление Мира Меча ощущалось иначе, словно вокруг горы стоял невидимый купол, немного отрезающий её от остального пространства.

У подножия открывался небольшой вход в пещеру.

Если не знать, куда смотреть, можно было пролететь мимо. Тёмная трещина между двумя наклонными плитами, наполовину скрытая каменной осыпью. Никаких величественных ворот, древних статуй, сияющих рун или надписей вроде «Здесь находится идеальное место для культивации, пожалуйста, входите по одному и не забывайте снимать обувь».

Именно поэтому место мне сразу понравилось.

Великие входы привлекают великих идиотов.

Маленькие трещины в скале чаще всего привлекают только змей, летучих мышей и людей, которым действительно нужно спрятаться.

Я спустился с Ши Юэ у самой осыпи. Он сразу вернулся в форму слизня и спрятался под рукавом. После целого дня полёта я чувствовал усталость даже в костях. Стоять на летающем мече выглядит красиво со стороны, но тело постоянно держит равновесие, Ци всё время работает в ступнях, коленях, спине, а разум не имеет права расслабиться, потому что один промах — и ты летишь вниз, размышляя о том, стоило ли вообще доверять слизню.

Я достал карту.

Отметка убежища совпадала.

Потом достал ключ-карту Скрытого Этажа и влил в неё немного Ци. На её поверхности снова появилась тонкая стрелка. Она указывала дальше, за гору, к области, где обычная карта показывала почти пустое пространство с несколькими красными пятнами.

До Скрытого Этажа нужно было лететь дальше.

Гораздо дальше.

Я посмотрел в ту сторону, потом на вход в пещеру.

— Потом, — сказал я тихо.

Сейчас мне нужен был не Скрытый Этаж. Не новые испытания. Не великие наследия и не шанс умереть с красивым выражением лица. Мне нужен был четырнадцатый уровень. Без него всё остальное оставалось азартной игрой, в которой ставка слишком велика, а я всё ещё пришёл с плохими картами.

Я сделал шаг к пещере.

И остановился.

Не потому, что внезапно передумал.

Просто вокруг были формации.

Не одна красивая защитная сеть, которую можно увидеть с первого взгляда и обойти. Здесь всё было грубее и старше. На камнях вокруг входа тянулись почти стёртые линии. В трещинах лежали куски рунных пластин. Под осыпью чувствовались остатки духовных узлов. Если обычный ученик Концентрации Ци попытался бы просто войти внутрь, его бы либо отбросило, либо порезало, либо запутало так, что он всю ночь ходил бы вокруг входа, уверенный, что движется прямо.

Очень неприятно.

И очень логично.

Хорошее место для культивации не должно открываться каждому прохожему. Если бы сюда мог войти любой, пещера давно была бы вычищена, занята или превращена в могилу для десятка молодых гениев.

Я присел на одно колено и провёл пальцами по ближайшему камню.

Линии формации были сухими, тонкими, похожими на трещины. Но когда я влил в палец немного Ци, они на мгновение вспыхнули тусклым синим светом.

Я нахмурился.

Плохо.

Не смертельно, но плохо.

Формации я понимал слишком поверхностно. Мог распознать основу, увидеть узел, отличить защитный слой от ловушки, иногда понять, где лучше не ставить ногу. Но вскрывать сложные массивы аккуратно, как настоящий мастер формаций, я не умел.

И сейчас мне стало обидно.

За последний год я делал почти одно и то же: культивировал, культивировал и снова культивировал. Гнал Ци через меридианы, давил на барьеры, укреплял тело, тратил пилюли, медитировал до боли в костях.

Я ведь собирался разобраться в формациях. Даже парочку инструментов для этого купил. Но из-за культивации формации оставались где-то сбоку. Полезные, интересные, опасные, требующие долгого внимания.

А времени не было.

Как обычно.

Если бы мне сообщили заранее, что внутри Мира Меча у меня будет целый год, я бы выделил хотя бы несколько месяцев на формации. Пусть не стал бы мастером, но научился бы взламывать такие старые барьеры без лишнего шума.

Хотя кого я обманываю.

Если бы мне сообщили это заранее, я всё равно половину времени потратил бы на попытку прорваться к четырнадцатому уровню, а вторую половину — на подготовку к тому, что первая половина снова не сработает.

Я достал из мешочка маленький камень и бросил в сторону входа.

Камень пролетел немного после чего пространство перед пещерой дрогнуло. Воздух стал мутным. Камень исчез. Через вдох он появился в пяти шагах слева и упал на землю, будто всё это время летел совсем в другом направлении.

— Пространственное искажение, — пробормотал я. — Чудесно.

Второй камень я бросил ниже.

На этот раз сработал защитный слой. Воздух перед входом вспыхнул тонкой сеткой, и камень рассыпался пылью.

— Ещё лучше.

Ши Юэ высунулся из рукава.

— Не лезь.

Он замер.

— Я серьёзно. Если тебя нарежет формацией, мне будет очень обидно, что мой главный козырь превратился в дорогую лапшу.

Ши Юэ медленно втянулся обратно.

Я достал взрывные печати.

Иногда, когда не можешь открыть дверь ключом, нужно найти замок. Когда не можешь найти замок, нужно найти петли. Когда не понимаешь ни замка, ни петель, остаётся старый надёжный метод: сделать так, чтобы двери больше не было.

Сначала я обошёл вход по широкой дуге, насколько позволял склон. Проверил камни, воздух, движение Ци. Дважды едва не наступил в ложный участок: пространство там выглядело ровным, но это была ловушка.

В конце концов я нашёл три узла этой формации. Один под плитой у левого края. Второй в трещине над входом. Третий глубже, почти у самой осыпи.

Четвёртый узел я не нашёл.

Он точно был.

Такие формации редко держатся на трёх точках. Но искать его можно было до утра. Или до того момента, когда кто-то заметит вспышки Ци и решит проверить, почему в ночи какой-то идиот возится у скрытой пещеры.

Я выбрал грубый вариант.

Двенадцать взрывных печатей легли по дуге перед входом.

Ещё четыре — на камни слева.

Две я оставил в руке, на случай если формация решит ответить.

Потом отошёл, поднял защитную Ци и активировал печати.

Ночь вспыхнула.

Удар получился глухим, тяжёлым. Не как обычный взрыв в открытом поле, а как если бы кто-то ударил молотом по огромному каменному барабану. Склон дрогнул. Осыпь посыпалась вниз. Тёмные плиты у входа осветились синими линиями, потом линии побелели, задрожали и начали рваться.

Защитный барьер проявился полностью.

Полупрозрачная стена, изогнутая внутрь, покрытая трещинами света.

Я не стал ждать, пока она восстановится.

Длань Небес ударила в центр.

Затем ещё одна пачка взрывных печатей.

И закончить все залпом Стрел Душ.

Барьер не разбился красиво. Он скорее сдох, как старый зверь, которого слишком долго били по одному и тому же месту. Сначала просел. Потом издал сухой звон. Потом сложился внутрь и исчез, оставив после себя запах пыли, озона и пережжённой Ци.

Пространственное искажение тоже дрогнуло.

На миг вход в пещеру стал шире, глубже, будто кто-то убрал с него невидимую завесу. Я бросил третий камень. Он пролетел прямо внутрь и упал где-то в темноте.

Хорошо.

Я не вскрыл формацию.

Я её изуродовал.

Но в данный момент результат был важнее эстетики.

Я быстро вошёл в пещеру, пока остатки барьера не восстановились. Первые десять шагов прошёл медленно, с печатью в руке. Потом ещё десять. Камень под ногами был сухой. Воздух холодный. В глубине слышался слабый звук, похожий разбивающиеся о землю капли воды.

За спиной ночь осталась узкой полосой.

Я остановился, достал серую нефритовую печать, которую получил у статуй, и на мгновение задержал её в ладони.

Формация двенадцати клинков.

Очень кстати.

Я всё ещё не понимал все её тонкости, но пользоваться готовым артефактом было куда проще, чем строить массив с нуля. Печать сама несла в себе основу формации. Нужно было только выбрать место, вложить Ци, дать Камни Духа и не мешать ей делать работу.

На входе я расчистил небольшую площадку, поставил печать в углубление между камнями и окружил её двенадцатью низкосортными Камнями Духа. Потом подумал и добавил ещё столько же.

Жадность жадностью, а проснуться от того, что тебе режут горло, ещё дороже.

Печать вспыхнула серым светом.

Из неё поднялись тонкие линии и растянулись по стенам входа, по полу, по потолку. На несколько вдохов в воздухе проявились двенадцать световых клинков, направленных наружу. Потом они исчезли, но я чувствовал их присутствие: сжатое, холодное, готовое ударить.

Не идеальная защита.

Но если кто-то случайно найдёт вход, преодолеет разбитые внешние формации и решит войти, эта печать подарит мне время.

Я пошёл глубже.

Пещера оказалась длиннее, чем выглядела снаружи. Сначала узкий проход, где приходилось идти боком. Потом низкий зал с мокрыми стенами. Потом резкий спуск вниз, такой крутой, что я несколько раз придерживался рукой за камень. Чем дальше я спускался, тем сильнее становилась Ци.

Сначала я просто почувствовал свежесть.

Потом давление.

Потом каждая пора на коже начала слегка покалывать, будто тело стояло под мелким духовным дождём.

Я ускорился.

Внизу открылся подземный зал.

И я остановился.

Ци здесь была невероятной.

Не удобной, как в лучших местах секты, где всё давно очищено, выровнено формациями и превращено в правильный сад для культивации приличных учеников. Здесь Ци была дикой. Глубокой. Тяжёлой. Она поднималась из трещины в центре зала медленными волнами, проходила по камню, собиралась под потолком и оседала обратно серебристым туманом.

На самых вершинах пиков секты Облачного Меча Ци была плотной.

Здесь её было больше.

Гораздо больше.

Я стоял на краю зала и чувствовал, как мой даньтянь сам откликается на это место. Без медитации. Без пилюли. Просто от присутствия здесь. Ци входила в тело через дыхание, через кожу, через едва открытые меридианы.

Барьер четырнадцатого уровня, который столько времени стоял передо мной глухой стеной, вдруг показался тоньше.

Не исчез.

Разумеется, нет.

Но он дрогнул.

И этого хватило.

Я забыл про усталость.

Про ночь.

Про меч в ущелье, растение в долине, статуи, лес, великие секты и даже про Скрытый Этаж.

В этот миг весь мир сузился до одного.

Прорыв.

Я быстро проверил зал. Не идеально. Но достаточно, чтобы не сесть прямо на пасть древнего зверя или на активную руну. Поставил ещё несколько простых взрывных печатей по всему пути сюда на всякий случай.

Бросил взгляд на Ши Юэ.

— Сторожи.

Он высунулся из рукава.

— Ничего не ешь. Никого не пускай. Если почувствуешь людей — буди меня. Если почувствуешь что-то сильнее людей — буди меня быстрее.

Ши Юэ колыхнулся.

— Если почувствуешь что-то вкусное, то будить меня не нужно — можешь есть, если мы этого человека не знаем, и он не представляет нам опасности.

Он замер.

Вот это условие ему явно понравилось.

— Я серьёзно.

После короткой паузы он всё-таки сполз с моей руки и устроился у входа в зал маленькой чёрной лужей.

Идеально.

Я сел в центре зала, недалеко от трещины, откуда поднималась самая плотная Ци. Камень подо мной оказался холодным, но через несколько вдохов холод перестал иметь значение.

Из мешочка я достал пилюли. Те, в свойствах которых был уверен. Пилюля восстановления Ци. Пилюля для сгущения духовной энергии. Ещё одна — для укрепления меридианов после перегрузки.

Для обычного ученика это уже было бы расточительством.

Для меня — вступительный взнос.

Я проглотил первую.

Потом вторую.

Третью задержал на ладони, подумал и тоже отправил в рот.

Горечь разошлась по языку, потом вниз, к горлу, к груди, к даньтяню. Ци в теле ожила. Подземный зал ответил. Волна за волной духовная энергия начала втягиваться ко мне, сначала медленно, потом всё быстрее.

Я закрыл глаза.

Дыхание выровнялось.

Сознание опустилось внутрь.

Тринадцатый уровень Концентрации Ци был пределом для многих. Для меня он стал стеной, которую я бил месяцами. Раньше каждый удар отдавался пустотой. Сейчас стена впервые ответила трещиной.

Очень тонкой.

Почти воображаемой.

Но я почувствовал её.

И улыбнулся.

— Ну что, — прошептал я самому себе. — Давай попробуем ещё раз.

Потом я перестал говорить. И полностью сосредоточился на культивации.

Ци Мира Меча вошла в тело.

* * *

Три дня я не открывал глаз.

Точнее, иногда открывал.

Когда тело начинало дрожать так сильно, что казалось, будто кости сейчас пойдут трещинами. Когда горло пересыхало, а язык становился деревянным от горечи пилюль. Когда Ци внутри меня разгонялась слишком резко, ударялась в меридианы и заставляла перед глазами вспыхивать мутные пятна.

Но по-настоящему я всё это время не выходил из медитации.

Мир снаружи стал далёким. Остались только я, даньтянь, меридианы и барьер четырнадцатого уровня.

Проклятая стена.

За последние месяцы я столько раз ударялся об неё, что уже почти привык к ощущению бессильной злости. Каждый раз одно и то же: Ци собирается, уплотняется, поднимается к пределу, давит, давит, давит — и рассыпается, не оставив на стене даже царапины.

Но здесь всё было иначе.

Подземная Ци Мира Меча не была мягкой. Она не ласкала тело и не помогала так любезно, как очищенная духовная энергия на пиках секты. Она входила грубо, тяжело, почти насильно. Её приходилось подчинять, дробить, вести по меридианам малыми потоками, иначе она начинала резать изнутри. В ней было слишком много мечевой природы: прямой, холодной, безжалостной. Такая Ци не спрашивала, готов ты или нет. Она просто приходила и показывала, где ты слаб.

Хорошо.

Иногда именно это и нужно.

Я глотал пилюли одну за другой. Сначала осторожно, затем уже без прежней бережливости. Пилюли сгущения Ци. Пилюли восстановления. Пилюли, которые укрепляли меридианы после перегрузки. Несколько запасных, купленных ещё до входа в Мир Меча. Две полученные среди чужой добычи. Одну я вообще не собирался использовать без крайней необходимости, потому что она была слишком грубой и могла оставить после себя грязный осадок в даньтяне.

На второй день я использовал и её.

К концу третьего дня я уже не чувствовал ног.

Руки лежали на коленях, пальцы онемели, спина горела от неподвижности. Внутри даньтяня Ци вращалась тяжёлым водоворотом. С каждым кругом она становилась плотнее, темнее, глубже. Казалось, если я не прорвусь сейчас, эта сила просто разорвёт меня изнутри и подземный зал получит ещё одну жертву, которую потом какой-нибудь идиот найдёт через пятьдесят лет и назовёт предупреждением Небес.

Я сделал вдох.

И ударил.

Ци поднялась из даньтяня одним потоком, прошла через главные меридианы, собрала остатки силы из пилюль, впитала внешнюю духовную энергию пещеры и обрушилась на барьер четырнадцатого уровня.

Первый удар почти погас.

Второй оставил трещину.

На третьем ударе моё тело выгнулось само по себе.

Я услышал хруст.

Не снаружи.

Внутри.

Словно в глубине моего тела сломалась старая ледяная плита, много лет перекрывавшая реку. Ци рванулась вперёд, и на мгновение мне показалось, что меня разорвёт. Меридианы вспыхнули болью. Даньтянь расширился так резко, что в груди перехватило дыхание. Каждая пора открылась. Каждая капля крови будто стала тяжелее.

Потом всё стихло.

Нет.

Не стихло.

Выровнялось.

Я сидел в подземном зале, а мир вокруг ощущался иначе.

Я слышал, как по стене за спиной ползёт капля воды. Чувствовал слабое дрожание формации двенадцати клинков у входа. Ощущал Ши Юэ у края зала — чёрное, жадное, довольное существо, которое то ли сторожило меня, то ли размышляло, насколько можно считать стены пещеры едой.

Ци в моём теле больше не упиралась в прежний потолок.

Четырнадцатый уровень.

Пик Концентрации Ци.

Я медленно открыл глаза.

— Наконец-то, я это сделал!

* * *