* * *

Первое сокровище попыталось меня убить ещё до того, как я его увидел.

Хорошее начало.

Карта в моей руке уверенно указывала на юго-восток, туда, где мёртвый город постепенно уступал место лесу. С высоты казалось, что лес просто вырос поверх руин: зелёная масса заполнила улицы, перелезла через стены, пробила корнями каменные дома и сомкнулась над дорогами так плотно, будто пыталась спрятать всё, что осталось от прежней жизни этого места.

Вблизи выяснилось, что лес тоже мёртвым себя не считал.

Ши Юэ нёс меня с такой скоростью, от которой обычный мечник, наверное, попытался бы слезть и пойти пешком, пока ещё не поздно. Я стоял на чёрном клинке, держал равновесие Ци и старался не думать о том, что мой летающий меч вообще-то может так увлечься, что я просто не удержусь и упаду вниз.

Справедливости ради, летал он прекрасно.

Первый монстр выпал из кроны справа.

Птица, если это слово вообще подходило существу размером с небольшой дом. Тело длинное, костяное, перья тёмно-синие, края крыльев блестят металлическим светом. Голова вытянутая, с тремя глазами и клювом, который выглядел так, будто им можно не только разорвать человека, но и потом аккуратно вскрыть его пространственный мешочек.

Она ударила сверху, почти без крика.

В этом было что-то особенно неприятное. Обычные звери ревут, шипят, рычат, хотя бы предупреждают мир о своём дурном характере. Эта тварь падала молча, как плохо воспитанный кирпич с крыльями.

— Влево!

Ши Юэ ушёл влево раньше, чем я закончил слово.

Когти прошли там, где мгновение назад была моя голова. Возможно, если бы Ши Юэ не вошел в крутой вираж, там бы моя голова и попрощалась с телом.

Воздух зазвенел. От когтей тянулись тонкие дуги режущей Ци, и одна из них полоснула по моему защитному слою так, что по рукаву побежала горячая боль.

Я ещё не успел выругаться, когда из леса впереди поднялся огненный лев.

Он не был похож на обычного духовного зверя. Скорее на сгусток пламени, которому кто-то придал форму льва и убедил, что ненавидеть всё живое — его священная обязанность. Грива горела бело-красным огнём, лапы не касались земли, а глаза были пустыми, как угли в давно остывшей печи.

Лев прыгнул навстречу.

Птица сверху уже разворачивалась на второй заход.

Снизу дрогнула земля.

Я посмотрел вниз и увидел, как из леса тянутся лианы.

Сотни.

Толстые, зелёно-чёрные, покрытые мелкими шипами. Они вырывались из земли, обвивали стволы, били по воздуху, цеплялись за каменные обломки и тянулись ко мне с таким голодом, будто я лично оскорбил их предков.

Бедные птичка и котяра первыми попались в лианы. И они потянули их вниз, под землю. Вряд ли там их ждет что-то хорошее.

Вот это мне понравилось.

Мир Меча, как оказалось, не требовал, чтобы все опасности дружили между собой.

Очень мудро с его стороны.

— Ши Юэ, — сказал я очень спокойно, — Если у тебя есть тайный талант виртуозного маневрирования, самое время перестать скромничать.

Слизень-меч дрогнул под ногами.

Потом мир превратился в полосы.

Лианы взлетели навстречу, переплетаясь в живую сеть. Я успел увидеть, как один шипастый стебель целится мне в лицо, и поднял руку, готовя Длань Небес.

Ши Юэ сделал невозможное.

Он скользнул не по прямой, а по рваной, почти безумной траектории: вниз, вправо, резкий разворот, короткий подъём, провал между двумя лианами, снова рывок, боковой срез. Меня едва не сбросило. Защитная Ци на подошвах вспыхнула, пальцы ног болезненно вцепились в поверхность клинка, хотя вцепиться в меч, как выяснилось, физически невозможно.

Я бросил назад три взрывные печати.

В обычной ситуации тратить печати на растения, который, скорее всего, просто часть испытания, было бы неприятно. Но ещё неприятнее было позволить этой катастрофе догнать нас в лесу, где земля сама пытается схватить тебя за ноги.

Карта вспыхнула у меня в руке.

Золотая точка оказалась прямо впереди, среди сросшихся деревьев, где корни образовали подобие круглой чаши. В центре чаши висела небольшая сфера. Размером с кулак, мутно-серая, с тонкими световыми прожилками внутри. Она не лежала на постаменте, не была окружена древними надписями и вообще выглядела подозрительно доступной.

Значит, вся сложность была в том, чтобы добраться до неё живым.

Ши Юэ понял все даже без приказа и рванул вперёд.

Лианы взметнулись стеной.

Я ударил Дланью Небес вниз, не пытаясь уничтожить их полностью. Только пробить окно. Воздух глухо хлопнул, несколько стеблей разлетелись, ещё несколько согнулись. Этого хватило.

Мы пролетели сквозь разрыв. Я наклонился, вытянул руку и схватил сферу.

Она оказалась холодной.

Очень холодной.

На ладони сразу выступил иней, но артефакт не сопротивлялся. Просто тяжело лёг в руку, будто всё это время ждал, кто первым будет достаточно наглым, быстрым или глупым.

Ши Юэ не стал ждать моей команды.

Он резко поднялся над чашей корней и ушёл вверх, почти вертикально. Лианы потянулись следом, десятки зелёно-чёрных стеблей разом выстрелили в небо. Одна задела край моего халата, другая обвилась вокруг тени клинка, но Ши Юэ провернулся вокруг собственной оси, и стебель соскользнул, будто не смог удержать жидкую тьму.

Лес тянулся за нами ещё какое-то время.

Потом лианы остановились.

Не потому, что устали. Скорее они достигли границы, за которую не могли выйти. Несколько стеблей повисли в воздухе, дрожа от бессильной ярости, потом медленно втянулись обратно в зелёную глубину.

Я посмотрел на сферу в руке.

Потом на Ши Юэ.

— Первое сокровище, — сказал я, переводя дыхание, — Оказалось достаточно легко получить.

Ши Юэ под ногами передал мне чувство оскорблённого достоинства.

— Да-да, конечно. Это всё благодаря тебе. Если бы не ты, мне пришлось бы пробиваться через лес пешком, и тогда я, возможно, провёл бы там очень насыщенный остаток жизни. Доволен?

Клинок довольно дрогнул.

Вот же панторез.

Похвала действует на него почти так же хорошо, как Камни Духа. Очень полезное открытие. Может даже удастся перевести его питание с материальных благ на красивые слова? Было бы чудесно. Надо будет попробовать.

Мы продолжили лететь.

Я убрал карту подальше от ветра, зажал сферу между ладонями и осторожно пустил в неё тонкую нить духовного восприятия.

Если бы это был артефакт уровня Жемчужины, я бы ничего не понял.

Такие сокровища не раскрываются только потому, что какой-то внутренний ученик на пике тринадцатого уровня захотел заглянуть внутрь. Жемчужина годами притворялась обычной безделушкой, пока сама не открыла пространство. По-настоящему высокоранговые вещи либо имеют собственные ограничения, либо требуют методов, которых у меня нет, либо просто убивают слишком любопытных.

Эта сфера была проще.

Не слабая. Нет. Для поздней стадии Концентрации Ци и даже начальной стадии Заложения Основы она могла считаться хорошим боевым артефактом. Просто её устройство не пряталось за слоями древних запретов. Внутри находилась ёмкая структура накопления энергии: несколько кругов, вложенных друг в друга, соединённых тонкими каналами. Ци входила внутрь, сжималась, вращалась, уплотнялась, а затем могла высвободиться через одну направляющую линию.

Короче говоря, она стреляла лучом энергии.

Очень плотным.

Сконцентрированным.

Я мысленно сравнил его со Стрелами Души. Сходство было только в принципе: узкая атака, быстрая, пробивающая, удобная для внезапного удара. Но Стрелы Души били по душе и требовали моей собственной духовной силы. Сфера же работала с накопленной энергией, могла быть заряжена заранее и, судя по структуре, пробивала защиту грубой мощью.

Гораздо сильнее.

И, что особенно приятно, не раскрывала мои способности души.

— Определённо хороший артефакт, — сказал я.

Ши Юэ под ногами заинтересованно колыхнулся.

— Нет. Не для еды. Зачем ты вообще хочешь съесть то, что не сделает тебя сильнее?

Ши Юэ замер, словно обдумывая.

Потом передал очень простое чувство: потому что светится.

Я закрыл глаза на один вдох.

— В этом мире слишком много светящихся вещей, чтобы ты ел каждую.

Очень слабый аргумент.

Но других у меня не было.

Я убрал сферу в отдельный мешочек, пометив его своей Ци. Потом снова развернул карту. Из четырёх сокровищ, которые я отметил по пути, первое было уже у меня. Три оставались впереди.

Второе находилось за лесом, на обрыве у края древней дороги.

Путь до него проходил выше.

Гораздо выше.

Ши Юэ, видимо, решил, что после манёвров среди лиан можно показать настоящее достоинство летающего меча, и поднялся на несколько десятков ли над землёй.

И тогда я увидел Мир Меча.

Не кусок руин.

Не лес.

Весь мир.

Огромный, невозможный, сжатый внутри пространства так, что разум на мгновение отказывался принимать увиденное. Снаружи Меч Небесного Разлома казался гигантским. Но внутри лежало пространство, которому хватило бы места для целой страны.

Разрушенный город остался позади серой звездой среди зелени. Его улицы с высоты расходились правильными лучами, храм в центре казался чёрной точкой, а городская стена — поломанным кольцом, забытым на земле великаном.

Дальше тянулся лес.

Теперь я видел, что он не просто рос сам по себе. Он образовывал огромный узор, похожий на рану. Тёмно-зелёные полосы расходились между холмами, соединялись, обрывались, снова возникали. В некоторых местах кроны деревьев были неподвижны, в других двигались волнами, хотя ветра там не было. Иногда из глубины леса поднимались огненные вспышки. Иногда по верхушкам пробегали серебряные линии, словно кто-то там внизу размахивал мечом длиной в несколько ли.

За лесом лежали равнины.

Не обычные. Почва там была светло-серой, почти белой. По ней торчали каменные острия, тысячи и тысячи, как обломанные клинки. Между ними бродили тени. Я не мог рассмотреть их ясно, но некоторые двигались слишком плавно для зверей и слишком неправильно для людей.

На севере виднелась река.

Она текла без воды.

В русле переливался жидкий свет, похожий на расплавленное серебро. Он двигался медленно, тяжело, и от него даже на такой высоте тянуло острой Ци. Над рекой висели мосты, но не все достигали другого берега. Некоторые обрывались посередине. Некоторые шли вверх, прямо в воздух, и исчезали в мутной белизне.

На западе поднимались горы.

Чёрные, вытянутые, слишком ровные. Их вершины были срезаны под одним углом, будто кто-то одним ударом отсёк верхушки всего хребта. На склонах поблёскивали руины башен. Между горами медленно вращались огромные кольца света, похожие на сломанные формации, которые всё ещё не поняли, что их хозяева давно мертвы.

Далеко на юге я увидел пустыню.

Песок там был красным. Над ним стояли смерчи, тонкие и тёмные, похожие на копья. Иногда они сталкивались, рассыпались, снова собирались. В центре пустыни торчала половина гигантского меча, воткнутого в землю под углом. Даже отсюда он казался больше любой башни секты Облачного Меча. Хотя, конечно, он не шел ни в какое сравнение с Мечом Небесного Разлома.

А над всем этим висело небо.

Серое, низкое, без солнца. Свет шёл отовсюду сразу, холодный и ровный. В высоте плавали тени, похожие на дальние острова или обломки других миров. Иногда между ними пробегали тонкие вертикальные вспышки, будто где-то выше кто-то разрезал пространство и рана на мгновение просвечивала вниз.

Я смотрел и не мог выдавить ни слова.

Даже мои внутренние насмешки на какое-то время притихли.

Мир Меча был потрясающим.

Ужасным, мёртвым, опасным, полным вещей, которые наверняка хотели меня сожрать, разрезать, испытать или проклясть. Но всё равно потрясающим. В этом месте чувствовалась древность такого масштаба, перед которой секты, города, рынки, мелкие интриги и даже моя недавняя торговля жетонами казались вознёй у подножия горы.

Я очень не любил признавать величие чего-либо.

Но здесь пришлось.

— Ши Юэ, — сказал я наконец, — если мы здесь умрём, это хотя бы будет выглядеть круто.

Он недовольно дрогнул.

Кажется, идея умереть здесь ему совсем не понравилось.

С ним трудно.

Второе сокровище ждало нас у обрыва.

Древняя дорога выходила из леса, пересекала несколько каменных арок и обрывалась перед площадкой, вырубленной прямо в скале. С одной стороны — пропасть, заполненная белым туманом. С другой — остатки стены. В центре площадки стояли две статуи.

Обе человеческие.

Обе два чжана в высоту.

Обе с мечами в руках.

Первая была из чёрного камня. Лицо строгое, почти живое, глаза прикрыты, длинные волосы собраны в узел. Вторая — из белого камня, с открытыми глазами и лёгкой улыбкой. Их мечи были опущены остриём вниз, но от каждой статуи исходило давление, от которого Ши Юэ замедлился ещё в воздухе.

Я приземлился на краю площадки.

Ши Юэ сразу вернулся под рукав, словно решил, что статуи могут неправильно понять летающий меч со злыми глазами.

Разумно.

Я оценил их силу.

Точно выше четырнадцатого уровня. Хотя не дотягивает до начальной стадии Заложения Основ. Но для ученика Концентрации Ци этого хватало.

Если такие штуки ударят, мне будет очень больно.

Позади статуй на каменной плите лежали три предмета.

Печать из серого нефрита.

Узкая чёрная игла в прозрачном футляре.

И маленький флакон с серебристой жидкостью, которая двигалась внутри сама по себе.

Очень соблазнительно.

Очень подозрительно.

Белая статуя подняла голову.

Камень скрипнул, но звук был не грубым, а почти чистым, словно двигались не плиты, а кости древнего музыкального инструмента.

На земле лежал камень, и на камне — надписи.

'Испытание истины.

Одна из статуй всегда говорит правду. Другая всегда говорит ложь.

Ты имеешь право задать один вопрос любой из них.

Если правильно назовёшь, кто перед тобой, заберёшь одно сокровище. Если ошибёшься, они тебя убьют.'

Когда я прочитал, обе статуи одновременно повернули головы ко мне.

Я посмотрел на три предмета за их спинами.

«Только одно сокровище?» — обиженно подумал я. — «Они все выглядят такими дорогими и мощными! Я хочу их все!»

Я медленно выдохнул.

Испытания в Мире Меча действительно были разными. Несколько часов назад лес пытался схватить меня лианами, сверху на меня падала металлическая птица, спереди прыгал огненный лев. Теперь же мне предлагали поиграть в классическую задачку с двумя стражами, один из которых врёт, другой говорит правду.

Я знал ответ.

Разумеется, знал.

В прошлой жизни подобные загадки встречались где угодно: в книгах, играх, фильмах, школьных олимпиадах, дешёвых головоломках и разговорах людей, которым очень хотелось казаться умнее собеседника. Нужно спросить одного, что сказал бы другой, и выбрать противоположное. Или построить вопрос так, чтобы ложь и правда дали один путь.

Скучно.

Рабоче, но скучно.

А ещё был нюанс.

Они предложили забрать одно сокровище.

А прямо за ними лежали три сокровища.

И если правила можно было сломать аккуратно, лучше ломать их до того, как они заставят тебя выбирать.

Я сложил руки.

— Меня зовут Мин Хао.

Статуи молчали.

— Я задам вопрос белой.

Белая статуя слегка наклонила голову.

Чёрная не шевельнулась.

Я посмотрел ей прямо в каменные глаза и спросил:

— Как меня зовут?

На площадке стало тихо.

Даже туман под обрывом будто замер.

Белая статуя ответила почти сразу:

— Тебя зовут Мин Хао.

Я улыбнулся.

— Значит, ты лжёшь.

Обе статуи застыли.

Их каменные лица не умели выражать удивление, но в воздухе что-то изменилось. Давление стало острее. Мечи одновременно поднялись.

— Ошибка, — сказала чёрная статуя.

— Я та, кто говорит правду, — произнесла белая.

Я отпрыгнул назад, уходя с линии удара. Меч белой статуи рассёк воздух передо мной с такой скоростью, что край моей маски дрогнул от давления.

— Это не может быть правдой, — сказал я громко.

Статуи остановились.

Не полностью. Их мечи оставались поднятыми, каменные тела чуть наклонились вперёд. Но удар не продолжился.

Я сделал ещё шаг назад, держа под рукавом взрывную печать.

— Мин Хао — имя, которое я взял сам. В этом мире так меня называют, но это не имя, данное мне при рождении. Какое имя мне дали тогда, я не знаю. Возможно, никакого. Возможно, оно было потеряно вместе с людьми, которых я не помню. В любом случае, ты солгал. А значит — ты не можешь всегда говорить правду.

Белая статуя молчала.

Чёрная тоже.

— А ещё раньше, — продолжил я, чувствуя, как сердце стучит слишком громко, — Меня звали совсем иначе.

Я не произнёс имя Алекс вслух.

Не потому, что боялся статуй.

Просто некоторые вещи не стоит отдавать древним испытаниям без необходимости.

Но Мир Меча услышал достаточно.

На белой статуе появилась трещина.

Тонкая.

От левого глаза к подбородку.

Чёрная статуя повернула голову к ней так резко, что каменная шея хрустнула.

— Противоречие, — сказала чёрная.

Белая ответила:

— Нет.

Голос у неё изменился.

Впервые в нём появилось что-то похожее на страх.

— Испытуемый представился этим именем. Внешнее имя признано. Ответ соответствует текущему обращению.

Я медленно улыбнулся.

Для решения любой задачки есть тысяча разных способов. Нужно лишь понять, у кого какие задачи.

Моя задача — забрать сокровища.

Их задача — удерживать правила.

Но правило было старым. Древним. Слишком прямым. Такие правила любят точность, потому что только точность удерживает их от распада. Если в испытании сказано «правда», оно не всегда терпит удобную правду, социальную правду или правду, принятую по договорённости.

И если страж, обязанный говорить правду, произнёс лишь то, что я сам ему подложил, значит, страж оступился.

Не из-за слабости.

Из-за ловушки в слове.

Через секунду они оба развалились.

Белая статуя рассыпалась первой.

Голова треснула, плечи осели, меч раскололся на три части. Чёрная попыталась поднять руку, но её тело уже превращалось в сухую крошку. Через несколько вдохов на площадке остались только две груды камня, обломки мечей и пыль, которую ветер тут же начал тянуть к обрыву.

Я стоял и смотрел.

Честно говоря, я ожидал всего.

Даже того, что статуи скажут: «Испытание пройдено нестандартным путём», и позволят выбрать один предмет.

Но уничтожения стражей я не ожидал.

— Мир Меча, — сказал я тихо, — У тебя очень строгая система наказаний для сотрудников.

Ши Юэ высунулся из рукава.

Посмотрел на каменную пыль.

Потом на сокровища.

Очень выразительно.

— Да, — сказал я. — Я тоже думаю, что раз охранники умерли, правило про одно сокровище временно утратило административную поддержку.

Я подошёл к плите.

Ждал удара.

Ничего.

Ждал, что сокровища исчезнут.

Тоже ничего.

Тогда я взял всё.

Первой — серую нефритовую печать с вырезанным знаком двенадцати клинков. Стоило коснуться её духовным восприятием, как в голове появилась смутная схема. Печать создавала малую формацию мечей. Не полноценный массив секты, конечно, но очень полезную ловушку: двенадцать световых клинков, замыкающих пространство и атакующих всё внутри. При достаточной подпитке могла серьёзно ранить пикового ученика Концентрации Ци. Против начальной стадии Заложения Основы, возможно, задержала бы на несколько вдохов.

А несколько вдохов иногда стоит жизни.

Я убрал печать очень бережно.

Вторым был футляр с чёрной иглой.

Игла оказалась тонкой, почти невесомой, сделанной из материала, похожего на обожжённую кость и металл одновременно. Внутри неё пряталась слабая Ци. Не атакующая напрямую, а проникающая. Такая вещь не пробьёт хороший щит в лоб, зато если попадет, то убьет наповал.

Против честных людей мерзкая вещь.

Против нечестных — справедливая.

В мире культивации это почти универсальный артефакт.

Третьим я взял флакон с серебристой жидкостью.

Едва коснулся пробки, как пальцы закололо. Внутри плавала не вода, а что-то вроде сгущённой росы мечной Ци. Очень малая порция, но плотная. Судя по ощущению, её можно использовать для временного усиления мечевого артефакта, для очищения небольшого фрагмента духовного металла или для рискованного укрепления меридианов.

Последний вариант меня заинтересовал больше всего.

И испугал.

Потому что всё, что способно укрепить меридианы, обычно также способно их разорвать, если человек слишком жаден, слаб или уверен, что боль — это всего лишь мнение тела.

Я убрал флакон отдельно.

Не в общий мешок. Не к артефактам. Рядом с вещами, которые могут однажды помочь мне прорваться к четырнадцатому уровню.

Площадка опустела.

Две статуи превратились в каменный мусор.

Три сокровища стали моими.

Я ещё раз проверил карту. До третьей отметки было не так далеко, но после случившегося желание бежать сломя голову заметно уменьшилось.

Первый клад охранял лес.

Второй — две статуи, которые можно было победить словами, если быть достаточно неприятным человеком.

Что охраняло третий, я даже не хотел угадывать.

Ши Юэ выскользнул из рукава и снова превратился в чёрный меч с серебряными прожилками. Его злые глаза у гарды блеснули с таким энтузиазмом, будто происходящее было лучшим путешествием в его жизни.

Наверное, так и было.

Для него.

Я встал на клинок, ещё раз посмотрел на груды камней и покачал головой.

— Запомни, Ши Юэ. Если когда-нибудь станешь охранять мои сокровища, не соглашайся на испытания с вопросами.

Меч под ногами довольно дрогнул.

— И убивай всех, даже если ответ правильный. Шиш им, а не мои артефакты.

На этот раз он, кажется, был еще более доволен.

Плохой знак.

Мы поднялись над площадкой и снова полетели по направлению к месту культивации.

Ветер ударил в лицо. Серый мир раскрылся впереди дорогами, лесами, развалинами и чужими испытаниями. Где-то там ждали ещё две отмеченные картой возможности. Где-то дальше мерцал переход, который мог бросить меня выше, глубже или прямо в пасть тому, что даже статуи назвали бы плохим вариантом.

Я сжал рукав, проверяя мешочки с добычей.

Впервые с момента входа в Мир Меча мне стало по-настоящему весело.

Это было тревожное чувство.

Обычно, когда мне становится весело, кто-то рядом вскоре начинает сильно страдать.

Чаще всего я.

* * *