До тренировочного зала мы добрались без спешки. Хорн шёл впереди, слегка замедляясь у лестниц, а Варрен держался рядом со мной.

Зал встретил нас прохладой, запахом дерева и того самого оружейного масла. Свет из высоких окон падал на каменные плиты, исчерченные тренировочными линиями, а у дальней стены ждали набитые соломой манекены и тяжёлый столб из мореного дуба, исполосованный ударами нескольких десятков Даллосов. Вдоль другой стены висели учебные мечи, копья с затупленными наконечниками и щиты с узором из вмятин.

Варрен заглянул в кабинет наставника и вернулся оттуда с широким креслом, которое поставил у стены. Сел, закинул ногу на ногу и приготовился смотреть за нами.

Хорн тем временем выбрал два учебных меча с длинными рукоятями. Более тяжёлый оставил себе, а мне протянул клинок полегче (хотя даже тот сразу оттянул кисть). Я сжал рукоять и почувствовал знакомую неловкость: оружие не было тяжёлым по меркам нормального ученика, но моё тело имело собственное мнение о понятии «тяжелое».

— Тебя несколько лет учили хвату, стойкам, шагам, верхним ударам и простейшим защитам, — начал Хорн. — Однако почти всё время ты оставался на базе. Парную отработку получал редко, до свободного боя доходило ещё реже. Последовательность движений ты знал, но собрать их в одно целое не мог: либо ноги работали отдельно от рук, либо после удара тебе приходилось заново искать равновесие. В общем, ошибок было много.

Он провёл носком сапога поперёк одной из линий, обозначая исходную позицию.

— Нормальное обучение идёт по таким ступеням: стойка и работа ног, затем основные положения оружия, простые удары с восстановлением, работа по неподвижной цели, медленная парная отработка, выбор действия против непредсказуемого ответа и только потом, заметь, свободный бой. Ты годами болтался между первыми четырьмя ступенями и иногда поднимался на пятую, если тело позволяло.

Звучало не слишком обнадёживающе, зато честно. Прежний Корбин знал названия движений и мог выполнить каждое отдельно, но стоило соединить шаг, поворот корпуса и удар, как все шло под откос.

Хорн решил продемонстрировать самый простой цельный приём: верхний диагональный удар с проходящим шагом и возвращением в стойку.

Он поставил левую ногу впереди и равномерно распределил вес между стопами. Клинок поднялся справа над плечом, не заваливаясь за спину. Затем правая нога должна была пройти вперёд и немного в сторону, бёдра и плечи — повернуться вместе, а деревянное лезвие — пересечь воображаемую линию от плеча противника к противоположному боку. После соприкосновения нельзя было падать вслед за оружием: клинок возвращался в готовое положение, а тело сохраняло равновесие и возможность продолжить движение.

— Не пытайся рубить сильно, — предупредил наставник. — Сначала правильная линия, равновесие и готовность двигаться дальше. Удар, после которого противник может спокойно стукнуть тебя по затылку, хорош только в театре.

Хорн занял позицию перед тренировочным столбом. Я сосредоточился на наставнике и наложил Метку.

Фокус: 10 → 9

Остальной зал словно отступил. Каменные плиты, стойки с оружием и кресло Варрена никуда не исчезли, но сделались бледным фоном, тогда как каждая мелочь в положении тела Хорна приобрела значение. Я чувствовал в реальной времени каждую его мышцу.

Движение распалось на детали, но не замедлилось, скорее я перестал терять промежутки между ними. Хорн не замахивался руками: толчок начинался от задней стопы, проходил через поворот бедра и только затем добирался до плеч. Правая нога касалась пола почти одновременно с клинком, причём шаг уходил чуть в сторону, позволяя наставнику атаковать и одновременно покидать линию возможного ответа. Голова оставалась на одной высоте, поэтому корпус не подпрыгивал и не проваливался.

Особенно странно выглядела работа кистями. Обычно ученик хватал меч покрепче, чтобы оружие не вылетело, и «душил» рукоять так, словно Отелло. Хорн держал пальцы свободно и сжимал их только в миг предполагаемого соприкосновения. После удара клинок не завис у пола: инерция выводила его в положение, из которого можно было закрыться или продолжить атаку.

Без Метки я увидел бы быстрый шаг и услышал свист деревянного клинка. Теперь приём напоминал чертёж, который развернули во времени и снабдили пояснениями, причём пояснения появлялись не словами, а уверенностью в том, какая часть движения порождает следующую.

Куцые обрывки памяти о прежних тренировках неожиданно начали сцепляться друг с другом. Раньше Корбин отдельно разучивал защиту от верхнего ответа, обратный диагональный удар и отход с линии, не понимая, почему Хорн каждый раз требует вернуть клинок именно в это положение. Теперь ответ оказался перед глазами: восстановление стойки не завершало приём, а предлагало несколько продолжений. Если противник отвечал сразу, клинок уже находился между ударом и головой; если отступал, проходящий шаг позволял продолжить давление; если смещался в сторону, вес оставался распределён так, чтобы и я сменил направление следующего удара. Я пока не умел выполнить ни одну из этих связок как следует, зато впервые видел не заученный удар, а развилку, на которой можно было выбрать следующий ход.

Я снял Метку с Хорна и направил её на себя.

Фокус: 9 → 8

Стопы, колени, таз, позвоночник, плечи и пальцы внезапно стали частями единого механизма. Если в обычном состоянии я ощущал тело как деревянную куклу, то теперь…

Я принял исходную стойку, поднял тренировочный клинок и начал движение.

Задняя стопа толкнула пол. Бедро начало поворот, плечи последовали за ним, не пытаясь обогнать, а правая нога прошла вперёд и коснулась камня именно тогда, когда клинок пересёк воображаемую линию от плеча противника к противоположному боку. Сильным удар не получился, потому что мои четыре единицы Силы не превратились в восемь от применения навыка. Зато деревянное лезвие коснулось кожаной накладки тренировочного столба под чистым углом и издало короткий сухой удар вместо привычного скользящего недоразумения.

Главное, что после удара я не завалился вперёд (как иногда делал Корбин), колено не ушло внутрь, плечи не поднялись к ушам: клинок четко и быстро вернулся в защитное положение. Тело было готово к следующей атаке. Раньше приём заканчивался, когда меч встречал цель, теперь удар оказался лишь серединой движения.

Хорн молчал. За годы тренировок Корбин выполнял этот удар сотни раз, и память прежнего владельца тела услужливо подсказывала, что настолько чистым и правильным он не получался ни разу.

Наставник подошёл к столбу, провёл большим пальцем по свежей отметине и посмотрел на мою переднюю ногу. Когда-то он чертил для Корбина мелом нужный угол стопы, заставлял выполнять удар по четырём отдельным счётам и привязывал к локтю ленту, чтобы та не позволяла совершить слишком широкий замах.

Теперь Метка за две единицы Фокуса сделала то, чего Хорн добивался годами. Это открытие восхищало наставника и, судя по лицу, немного оскорбляло. Он не торопился хвалить меня, но смотрел на отметину с выражением ремесленника, на глазах которого кто-то со словами «смотри, что могу» выточил из дерева золотой слиток.

Лишь через несколько секунд слабое тело предъявило счёт за успех. Левое бедро задрожало, дыхание участилось, а пальцы заныли.

Навык «Метка приоритета»: значительный прогресс.

Варрен уже поднялся с кресла. Лекарь подошёл, положил пальцы на моё запястье и несколько ударов сердца молча считал пульс.

— Ускорен, но остаётся ровным. Каналы спокойны. Потратил всего две единицы Фокуса?

— Именно, — ответил Хорн вместо меня, продолжая смотреть на столб. — И впервые в жизни он не боролся со своим телом во время удара. Всемилостивые, я… — он хотел сказать что-то, но не смог найти слова и закончил невпопад. — Я не знаю.

Наставник поднял деревянный меч и провёл им по прежней диагонали, уже без шага.

— Теперь давай начнем настоящее обучение. Метка позволила идеально повторить увиденное один раз, но нужно выяснить, сохранило ли тело хотя бы часть движения. Отдохни минуту, затем повтори без навыка, медленно и без цели. Если выйдет хотя бы наполовину так же чисто, как с меткой, значит мы нашли способ перестроить всю твою подготовку.

Текущий Фокус: 8/14

Пока дыхание успокаивалось, я по просьбе Хорна подробно пересказал всё, что увидел и ощутил: толчок задней стопы, поворот бедра, свободный хват, уход с линии, совпадение шага с ударом и, самое главное, восстановление позиции после соприкосновения. Наставник несколько раз уточнил детали, особенно те, которых обычный наблюдатель почти не замечал. Его интересовало, когда именно напрягаются пальцы, насколько разворачивается передняя стопа и в какой момент локти перестают вести клинок, позволяя инерции завершить работу. Похоже, он и сам не знал всех деталей и последовательности (да и нужны ли они ему были?).

— Значит, Метка показывает не только положение тела, но и выделяет последовательность передачи усилия. Это полезнее простого копирования внешней формы: красивую позу можно повторить и без понимания, а вот связать стопу с клинком значительно труднее.

Границы полезности навыка тоже были видны. Метка не укрепляла мышцы, не выбирала подходящий миг для удара и не сообщала, что сделает живой противник. Более того, простое копирование Хорна могло закрепить новую ошибку: наставник был выше, тяжелее и делал шаг, рассчитанный на собственную длину ног. Навык давал мне точную модель, но приспособить её к моему телу и связать с ответами противника всё равно предстояло на обычных тренировках.

В голове уже складывалась схема тренировок. Пока Метка действовала на мне, одно идеальное движение можно было повторить десять или пятнадцать раз, если хватит мышц. Основная активация обходилась в единицу Фокуса, а затем дополнительный расход возникал при переносе и длительном удержании. Если выполнить достаточно правильных повторений, тело рано или поздно запомнит путь и перестанет каждый раз искать его заново.

В крайнем случае можно было выжечь Фокус до нуля, зато вбить упражнение в мышечную память. Для здоровья эта идея годилась примерно так же хорошо, как предложение укреплять череп регулярными ударами о стену, зато польза для развития сомнений почти не вызывала. Варрен, разумеется, находился рядом именно затем, чтобы подобные озарения не успевали превратиться в расписание.

Если без Метки сейчас ничего не получится, каждый приём потребует нескольких этапов: наблюдение, точные повторы под навыком, попытка без него, поиск ошибки и новая серия. Даже в худшем случае я буду развиваться намного быстрее прежнего Корбина, который годами знал правильные движения, но не мог заставить тело им следовать.

Минута закончилась. Я встал на линию без Метки, и разница сразу ударила по уверенности. Никакой карты мышц, никакого ощущения идеально соединённых частей — только память о движении… и слабое тело.

Первое отличие проявилось ещё до удара: шаг получился короче, потому что без подсказки я инстинктивно берёг слабую ногу. Бёдра повернулись чуть позже, а пальцы сжали рукоять раньше необходимого, однако движение не рассыпалось. Стопа толкнула пол, корпус передал усилие плечам, и деревянный клинок прошёл почти по той же диагонали. По столбу я не бил — Хорн приказал повторить без цели, — но остановил оружие точно на продолжении прежней линии.

При восстановлении стойки возникла короткая заминка. Левое колено дрогнуло, клинок вернулся немного ближе к телу, чем следовало, а вес слишком охотно ушёл назад. Равновесие я всё же сохранил и мог сделать следующий шаг, не собирая себя заново по частям.

Хорн обошёл меня сбоку, оценивая положение стоп и плеч.

— Шаг на ладонь короче. Кисти закрепостил слишком рано, после удара чрезмерно увёл вес назад, — перечислил он. — Однако это лучший самостоятельный повтор, который я у тебя видел.

Ловкость: прогресс незначительный.

Даже эта строка вызвала почти неприличное удовольствие. Система не обещала повышения характеристики и не выдала чисел, зато подтвердила, что один правильный удар оставил во мне след. Небольшой, почти незаметный, но вполне настоящий.

Варрен снова проверил пульс и положил ладонь на плечо, прислушиваясь не то к каналам, не то к напряжению мышц.

— Физическая усталость растёт. Ничего опасного, однако десять или пятнадцать повторений подряд он сейчас не выдержит, с Меткой или без неё.

Хорн кивнул.

— Значит, тогда разделим обучение и укрепление. Один точный повтор под Меткой, один или два без неё, затем отдых и новый цикл. Не позволим уставшим мышцам заучивать ошибочные движения, иначе навык поможет нам быстрее закрепить недостатки.

Фокус оставался на восьми единицах из четырнадцати. Ноги уже чувствовали нагрузку, но до настоящего предела было далеко, и останавливаться после первого успеха казалось преступлением.

— Я хочу закрепить удар сейчас, — сказал я. — Буду стараться работать на качество, только правильные повторения. Если упражнение начнёт рассыпаться, или мышцы подведут меня, остановлюсь сам.

Хорн посмотрел на меня, затем на Варрена. Лекарь выглядел столь же недовольным, как и в кабинете отца, не больше.

— Пятнадцать минут отдыха, — решил наставник. — Потом ещё раз наблюдаешь медленное движение, выполняешь повтор под Меткой и один контрольный без неё.

Я сел на скамью, выпил воды и минут десять сидел, позволяя мышцам успокоиться. Дрожь постепенно ушла из бедра, дыхание выровнялось, а ноги, хотя и оставались тяжёлыми, снова могли удерживать правильную стойку. Наверное.

После отдыха Хорн встал на исходную линию и показал тот же удар медленно, останавливаясь в ключевых положениях. Я снова отметил его.

Фокус: 8 → 7

Теперь движение распалось на детали: наставник сознательно дал рассмотреть переходы между ними. Толчок стопы, начало поворота, перенос веса, выход колена, проведение клинка и возвращение в стойку выстроились в слитную цепь.

Я перенёс Метку на себя.

Первый повтор Хорн разбил на отдельные точки. Я проходил движение предельно медленно, задерживаясь в каждом положении, а Метка не позволяла колену отклониться даже на толщину пальца.

Пять повторов подряд получились куда плавнее. Не быстрее, а именно плавнее: отдельные фрагменты приема начали соединяться без малейших пауз, и мне больше не приходилось отдавать бедру, плечам и кистям три разных приказа. Метка держала последовательность целиком, превратив ее в слитное движение. Правда, фокус просел сразу на две единицы.

Фокус: 7 → 5

Затем я отключил навык.

— Не больше трёх раз, — предупредил Варрен. — Если движения станут хуже, остановишься, чтобы не поганить достигнутый результат.

Я намеренно сократил шаг, учитывая усталость. Задняя стопа толкнула слабее, но порядок сохранился: бедро повернулось раньше плеч, клинок прошёл по чистой диагонали, кисти остались свободными до нужного мгновения. Первый повтор потребовал внимания к каждой части, второй вышел увереннее, а на третьем левое колено в конечной позиции начало мелко дрожать. Сам удар при этом сохранил линию, и я сначала восстановил стойку, а уже затем опустил меч. Почти идеально.

Хорн немедленно забрал оружие, не позволив мне решить, что четвёртая попытка тоже никому не повредит.

— Похоже, и в самом деле закрепил, — признал он. — Полностью приём ты вряд ли освоил, но правильный шаблон движения появился. Завтра проверим, сохранился ли он без Метки, а затем перейдём к другим ударам и защитам.

Варрен указал на скамью у стены.

— Сейчас тебе лучше присесть и не тратить последние крохи сил на попытки выглядеть бодрым.

Спорить не имело смысла: ноги уже сами искали ближайшее место, где можно приземлиться и отдохнуть. Я сел, положил ладони на колени и подождал, пока дыхание окончательно выровняется. Головной боли не было, зрение оставалось ясным, а пять единиц Фокуса из четырнадцати означали, что мы остановились в двух шагах от согласованной границы.

Варрен провёл последнюю проверку, записал показатели в блокнот и наконец закрыл его.

— Ты справляешься, ухудшения я не вижу. Сегодня больше никаких занятий с навыками, а вечером сообщишь, если появится боль, тошнота или необычная сонливость. Завтра осмотрю тебя прежде, чем тебе разрешат воспользоваться кристаллом памяти.

Лекарь попрощался с Эдвином через слугу, которого встретил в коридоре, и покинул зал, унеся кресло обратно в кабинет Хорна. Наставник проводил его взглядом, дождался, пока дверь закроется, и повернулся ко мне.

— Могу подобрать какие-нибудь материалы из своей коллекции, если хочешь потратить еще три единицы фокуса с пользой. Есть разборы старых групповых сражений, несколько карт…

— У меня в комнате осталась тетрадь с разбором выхода неопытной команды за арку. Вы приносили её вместе с конспектом о слабом участнике в группе.

Хорн посмотрел на меня с недоумением.

— Тогда зачем было трепать нам нервы, если материалы для обучения у тебя уже есть?

— Потому что я отстоял доступ в учебный архив. Одна тетрадь поможет сегодня, а возможность выбирать материалы пригодится каждый день. Это немного разные вещи, наставник.

Хорн пожал плечами, но возражать не стал. Для человека, который только что предложил перестроить мою многолетнюю подготовку из-за двух удачных ударов, он на удивление легко принимал доводы о долгосрочной пользе.

Я же мысленно уже бродил между архивными полками. Следовало составить перечень доступных материалов и хотя бы понять, в какую сторону развивать Анализ. Пока я применил его к карте, затем к торговым документам и получил два совершенно разных набора связей. Оба пригодятся рано или поздно, но беспорядочная прокачка напоминала попытку выучить ремесло, каждый день меняя мастерскую. Если работать с одним типом сведений достаточно долго, навык начнёт давать больше информации, а выводы станут не только быстрыми, но и последовательными.

Карты учили видеть пространство, отчёты — причины и последствия, торговые документы — движение денег и чужие интересы. Нужно было выбрать направление хотя бы на несколько дней, сравнить результаты и понять, растёт ли Анализ от сложности задачи, количества найденных связей или простого расхода Фокуса.

Если посмотреть с этой стороны, то журнал, который требовал составлять Варрен, неожиданно превращался из средства надзора в полноценный отчёт об испытаниях.

Кроме того, в списке дел оставался настоящий бюллетень — не учебный листок с заранее подготовленным выводом, а материал, который можно отдать в печать и проверить на реальных читателях.

Но увы, и бюллетень, и прокачку в учебном архиве, и даже составление журнала для Варрена нужно было отложить. На первом месте стояла Мира, которой нужно было как можно быстрее рассказать о моем классе.