Рядом со школой был переулок, и Питер завернул в него. Его внимание привлекла великолепная паутина, натянутая между мусорным контейнером и стенами переулка. Солнце сверкало на её свежих нитях.

Питер посмотрел по сторонам и убедился, что он один. С другой стороны, каким-то образом он уже знал это. У юноши было чувство, что, если бы кто-то следил за ним, представлял какую-то опасность, он бы... ну... почувствовал это. Паучье чутьё.

Питер снова посмотрел на паутину, а затем на свою руку. Он пару раз сжал кулаки, разминая пальцы, пошевелил ими и почувствовал что-то вроде покалывания в кончиках пальцев. Сначала он подумал, что они немеют, но потом медленно поднёс их ближе к стене, держа ладони вертикально и ровно, и ему показалось, что между его пальцами и поверхностью стены возник небольшой разряд статического электричества.

Питер осторожно приложил ладони к стене, затем слегка отстранился. Ладони свободно отошли от стены, но пальцы остались приклеенными к ней.

Питер провёл одной рукой по стене, и она продолжала держаться. Затем, словно подпрыгнув и пытаясь до чего-то дотянуться, юноша вытянул другую руку вверх и закинул за голову, и эта рука тоже прилипла. Питер висел примерно в полуметре от земли, весь свой вес поддерживая исключительно руками.

Юноша начал карабкаться, его ноги не прилипали друг к другу, так как были покрыты довольно толстыми подошвами ботинок, но ему и не нужна была дополнительная опора или упор. Он просто использовал их для равновесия и поднимался всё выше и выше, с каждым мгновением обретая всё большую уверенность. Питер напомнил себе, что не стоит быть слишком самоуверенным; иначе он стал бы таким как Флэш, и результатом стало бы его разбитое лицо. А он не хотел изменений в своей внешности.

Парень добрался до плоской крыши. Вместо того, чтобы перекинуть ноги через край, он запрыгнул на крышу, без труда перемахнув нижнюю половину тела. Питер присел на карточки, затем выпрямился и слегка поклонился, словно несуществующей аудитории.

Перед ним простирался ряд крыш, все примерно одинаковой высоты, и он изучал их с тем же рвением и чувством непоколебимой уверенности, которые обычно наблюдаются у опытных спортсменов, таких как серфингисты. По сути, Питер Паркер им и стал: серфингистом. Только вместо того, чтобы искать волны, он собирался скакать по крышам.

С полной беззаботностью и чувством веселья, которое, как он раньше думал, у него не было, Питер начал прыгать с одной крыши на другую. Для равновесия он раскидывал руки в стороны, как будто катался на большой волне.

А потом он потерял сознание.

Не полностью, и не смертельно, но чертовски больно. Он мчался к краю одной крыши, готовясь перепрыгнуть на другую, но в последний момент понял, что расстояние слишком большое. Или, по крайней мере, оно была достаточно большим, чтобы он не захотел рисковать. Поэтому Питер резко остановился, балансируя на краю. Перед ним зияла пропасть. Он мог развернуть и вернуться тем же путем, что и пришёл. Или же он мог просто спуститься по стене здания. Были доступны оба варианта...

...или, возможно... был и третий вариант.

Юноша посмотрел на порезы на своём запястье, не обращая внимание на то, что всё выглядело так, будто он пытался покончить с собой. Хотя, по иронии судьбы, это было очень похоже, учитывая, где он находился и что делал. Одно неверное движение, одна ошибка в расчётах, и он покончил бы с собой гораздо быстрее, чем если бы пытался вскрыть себе вены.

Тем не менее, не было причин, по которым он не мог бы попытаться заставить эту паутину работать на него. Поэтому Питер попытался силой воли заставить паутину расплестись.

Ничего.

Тогда парень попробовал пошевелить запястьями, но и тут успеха у него было не больше, чем раньше. Питер воспринял это как попытку взломать кодовый замок. Нужно было просто подобрать нужные комбинацию цифр в правильном порядке.

Поэтому юноша разжимал и сжимал разные сочетания пальцев, одновременно вращая запястье то в одну, то в другую сторону. В какой-то момент он попробовал, просто смеха ради, вариацию на тему "заячьих ушек": выставив ладонь вверх, он растопырил все пять пальцев, а затем согнул безымянный и средний пальцы к ладони.

Несмотря на то, что он пытался добиться эффекта, Питер всё равно был сильно удивлён, когда в районе запястья раздался громкий треск, и одна нить паутины вылетела прямо вверх. Убедившись, что не зацепил пролетающего голубя, Питер попытался прицелиться в здание напротив, надеясь, что та же комбинация движения запястья и пальцев даст тот же результат. Его желание исполнилось: ещё одна нить паутины вырвалась и зацепилась за дальнюю сторону другого здания.

Питер потянул за неё изо всех сил, пытаясь определить, насколько паутина крепка, если на неё навалиться всем весом. Она оказалась прочной. Чёрт возьми, скорее кирпичи выпадут из стены, чем порвётся нить паутины – мелькнула радостная мысль. Тем не менее, Питер всё ещё испытывал понятное опасение по поводу того, что собирался сделать.

Парень напомнил себе не смотреть вниз, но всё же посмотрел, а теперь мысленно корил себя за это. Чтобы перестраховаться, он обмотал конец пряди вокруг руки два раза. Затем, бормоча молитву и борясь с желанием завопить как Тарзан, он прыгнул с крыши.

Питер приготовился к тому, что паутина может оборваться, но она держалась отлично. Мир проносился мимо него, ветер дул в лицо, когда он ухватился за нить и испытывал нечто похожее на волнующее ощущение полёта. Это продолжалось до тех пор, пока нить паутины не закончилась у стены.

Питер врезался в неё с такой силой, что у него задребезжали челюсти, и повис там, распластавшись словно койот после неудачной погони за бегуном из мультфильма Луни Тьюнз. Или, возможно, одна из тех плюшевых игрушек, которые люди крепят присосками к стёклам своих машин.

– Ой, – пробормотал он.

– Ой, – сказала Мэдлин Уотсон, мать Мэри Джейн. – Одним удар, говоришь?

Отец Эм Джей сидел за кухонным столом и потягивал пиво. Его ночная смена на вокзале начиналась только через пару часов, и он сердито смотрел покрасневшими глазами на Мэри Джейн, которая доставала из холодильника что-то перекусить.

– Я в это не верю, – проворчал он.

– Она видела это своими глазами, Фил, – сказала Мэдлин, наливая себе чашку кофе.

– Я видела. Как и все остальные, хотя многие из них до сих пор в это не верят, – весело сказала Мэри Джейн. Она взмахнула правой в воздухе. – Одним ударом. Бам.

– Ты говоришь об этом с восхищением, – заметил Филипп Уотсон.

– Ну, я бы не сказала, что Флэш сам напросился на это, но...

– Но ты так подумала, не сказав этого вслух? – предположила её мать. Это вызвало улыбку у Эм Джей.

Филипп, однако, не улыбался. Мэри Джейн заметила, что он нахмурился ещё больше, чем раньше.

– Я рад, что вы обе находите это забавным. Но дело в том, что любой может словить неожиданный удар. Флэш, вероятно, поддался ему...

Эм Джей уже собиралась откусить кусок от своего сэндвича, но отложила его и покачала головой.

– Нет, папа. Вовсе нет. Питер просто... просто завалил его, вот и всё. Это была не случайность. Флэш делал всё, что мог, и ни разу даже не коснулся Питера.

Её отец громко выругался, а затем добавил:

– По мне, так Флэшу нужно поработать над своей техникой. Возможно, я дам ему пару советов, когда он заглянет к нам.

У Мэри Джейн отвисла челюсть, и она обменялась взглядом с матерью, которая выглядела такой же удивлённой. Она не знала, как это прокомментировать, поэтому решила попробовать быть менее провокационный.

– Когда это Флэш "заглянет" к нам?

– Да он звонил. Я забыл тебе сказать?

– Да! – Ей удалось превратить "да" в двусложное слово.

– Ну, он заедет за тобой, – и взглянул на настенные часы, раздражающий подарок от его не менее раздражающей сестры Анны, украшенный изображениями птиц, которые каждый час издавали птичьи крики. – Сказал, что хочет показать тебе свой подарок на день рождения. Он должен быть здесь с минуты на минуту.

– Спасибо, что предупредил мне! И что значит, ты дашь ему пару советов?!

Филипп выглядел раздражённым из-за того, что она подвергла сомнению его намерения.

– Ты думаешь, я не могу этого сделать? В своё время я был нарасхват...

– Я знаю, кем ты был, папа, но дело не в этом! – раздражённо сказала Эм Джей, расхаживая по кухне. – Ты хочешь дать Флэшу пару советов, как уложить Питера на землю? Господи, он же твой сосед! Как ты можешь? – Она опустилась на стул напротив него, забыв о своём сэндвиче, и решительно скрестила руки на груди. – Я не пойду сегодня на свидание с Флэшем. Мне что-то не хочется.

– Я сказал ему, что ты пойдёшь, – выпалил Фил, разозлившись. – Ты пытаешься выставить меня дураком?

– Не всё зависит от тебя, Фил, – огрызнулась Мэдлин.

– В этом доме – всё! – Он наклонился вперёд и ткнул пальцем в лицо Эм Джей. – Тебе лучше понять это прямо сейчас, Мэри Джейн: Флэш Томпсон – самый лучший из всех, кто у тебя только может быть. Я видел, как этот парнишка играет в футбол. Он станет чемпионом. Он заработает кучу денег. Разве может быть что-то лучше, чем быть замужем за таким, как он?!

Слова вырвались с её губ прежде, чем она смогла их сдержать:

– Чертовски верно. Я не хочу быть замужем за таким, как ты!

В тот же миг Фил с рёвом вскочил на ноги, едва не опрокинув стол. Эм Джей вскочила со стула и начала отчаянно пятиться, пытаясь хоть как-то отдалиться от разъярённого отца. Мэдлин быстро встала между ними.

– Фил, успокойся! Она не это имела в виду!

– Чёрта с два! – проревел он, избавляя Мэри Джейн от необходимости повторять то же самое. – У неё есть такое прекрасное будущее, а вместо этого она беспокоится о таком неудачнике, как Питер Паркер!

– Он не неудачник! – воскликнула Мэри Джейн.

– Многое ты в этом понимаешь! – выпалил он в ответ, дрожа от ярости. – Ты пойдёшь на свидание с Флэшем, как я обещал ему, или можешь домой не возвращаться!

– Прекрасно! – взвыла девушка, сдерживая слёзы, и выскочила во двор через заднюю дверь, яростно захлопнув её за собой.

Из-за постоянных тренировок и одного или двух коротких приступов беспамятства Питер совершенно не замечал времени. Уже вечерело, когда он, наконец, вбежал на кухню своего дома, зовя тётю Мэй и дядю Бена. Однако он сразу почувствовал, что их нет дома. Для этого не требовалось ни развитой паучьей техники, ни почти экстрасенсорных способностей. Он всегда мог определить, когда их нет дома. Дом казался... более грустным, когда их не было, как бы нелепо это ни звучало.

Питер сморщил нос, почувствовав какой-то странный запах. Он повернулся и слегка коснулся стены, стараясь делать это осторожно, чтобы палец не прилип к ней. На нём остался след свежей жёлтой краски. Затем парень заметил в углу комнаты несколько вёдер, аккуратно сложенную тряпку, забрызганную краской того же цвета, что и покрашенная стена, и лестницу.

Питер застонал, вспомнив, что должен был вернуться домой пораньше, чтобы они с дядей Беном могли покрасить кухню. Но когда он сбежал из школы, то отключился от всего и забыл, что ему полагалось сделать. Он полностью замкнулся в себе и теперь подвёл своего дядю. Юноша почувствовал себя подлецом, и ему стало ещё хуже, когда он заметил на стене записку, написанную тонким почерком тёти Мэй: «Мясной рулет с овощами в духовке. Вишнёвый пирог на полке. Мы пошли играть в бридж к Андерсонам».

Отлично.

Мало того, что он нарушил обещание, так ещё и вместо того, чтобы оставить гневную записку или хотя бы пожурить его, они оставили ему ужин... и пирог. Именно пирог вызывал чувство стыда больше всего, так как вишнёвая начинка была его любимой.

– Вот чёрт... – пробормотал Питер.

Затем он услышал крики, доносившиеся с противоположной стороны улицы, из дома Мэри Джейн.

Питер задался вопросом, всегда ли в её доме было так шумно, или после того, как один паук полностью изменил его жизнь, он стал более внимательным, лучше осознавая окружающий мир.

Юноша вышел на крыльцо чёрного хода, откуда ему была видна задняя часть дома Эм Джей через забор, разделявший два маленьких дворика. Он услышал выкрикиваемые из её дома слова. Такие слова, как "неудачник", "будущее" и, он был почти уверен, "Флэш".

«Ну и дела», кисло подумал он и начал поворачиваться, чтобы вернуться в дом, когда Мэри Джейн, топая, вышла на задний двор. Даже с того места, где он стоял, он видел, что она дрожит от ярости.

Девушка подняла на него влажные глаза.

Внезапно Питер почувствовал себя совершенно униженным, словно он какой-то отвратительный подглядывающий, который суёт нос в чужие жизни. Дело в том, что парень не привык думать об Эм Джей как о "других людях", скорее как об ангеле на земле, у которого по праву не должно быть никаких проблем. Он хотел поскорее зайти в дом, но было уже слишком поздно. Питер стоял, как парализованный, и наконец сумел сделать то, что для него было большим достижением: завязать с Мэри Джейн что-то похожее на непринужденный разговор.

– О, привет.

Это было не слишком хорошее начало, но, по крайней мере, это было начало.

Девушка облизнула губы и смахнула слёзы, которые, очевидно, наворачивались на глаза. Она выглядела подавленной, но в то же время благодарной, что Питер пожалел её.

– Ты что, подслушивал?

– Нет! – быстро ответил он, его голос звучал очень виновато, и когда стало понятно, насколько очевидной была ложь, парень быстро попытался исправить ситуацию. – Вообще-то да. Я всё слышал, но я не вслушивался. Зачем мне это?

Мэри Джейн заморгала от его болтовни, а затем, казалось, её немного позабавил его очевидный дискомфорт.

– Наверное, ты всегда нас слышишь, – сказала она, изо всех сил стараясь, чтобы её голос звучал непринуждённо.

– Нет. Я просто вышел вынести мусор.

Девушка замолчала, заметив явное отсутствие мусорных пакетов в его руках, и удивлённо приподняла бровь. Что ж, по крайней мере, она была способна найти юмор в ситуации, какой бы неловкой она ни была.

– Ты всегда выполняешь свою работу по дому, Питер?

– Ну...

Когда Мэри Джейн заговорила с ним в следующий раз, то не смотрела на него. Возможно, она была слишком смущена.

– Мне жаль, что ты всё время нас слышишь, – тихо сказала она. – Твои тётя и дядя никогда не кричат.

– О... они тоже могут иногда хорошо покричать, – заверил девушку Питер, и это было правдой. Правда, они никогда не кричали на него. Их терпение по отношению к нему граничило с бесконечностью. Но он достаточно наслушался, как дядя Бен кричал на слепых судей во время телевизионных бейсбольных матчей, а тётя Мэй кричала ему в ответ, что это всего лишь игра, ради бога, повзрослей и давай выключим эту глупую штуку, потому что на канале Дискавери идёт интересная программа о жизненном цикле лунного мотылька. И всё в таком духе. Он, конечно, не хотел утереть нос Эм Джей в том, что ему лучше без родителей, чем ей с ними.

– Итак... что ты будешь делать после окончания школы? – спросила она, очевидно, желая сменить тему.

Настоящий живой разговор. Как насчет этого? Питер сделал пару шагов, внезапно почувствовав себя непринуждённо, и, сунув руки в карманы, приблизился к забору.

– Думаю переехать в город, устроиться на работу фотографом. Буду учиться в колледже. А ты?

– Я тоже поеду в город, – сказала девушка, подстраиваясь под его шаги и тоже подходя к забору. – Не могу дождаться, когда отсюда вырвусь. Я хочу... – Тут она смущённо опустила глаза. – Даже не знаю...

Очевидно, Эм Джей думала о какой-то карьере. Полагая, что может представить её практически в любой профессии, кроме самой древней, Питер сказал:

– Попробуй сказать мне.

Он никогда не видел, чтобы Мэри Джейн Уотсон была такой уязвимой, как в этот момент, и понял, что она боится, что он будет смеяться над ней.

– Я хочу... – она понизила голос, словно боялась, что её услышат родители, – выступать… на сцене. Быть актрисой.

– Это же здорово! Ты была просто великолепна во всех школьных спектаклях, Мэри Джейн.

– Правда? – Она нетерпеливо склонила голову набок, словно кокер-спаниель, которого нужно погладить.

– Да. Я плакал как ребёнок, когда ты играла Золушку.

Мэри Джейн растерянно моргнула, а потом с трудом подавила улыбку.

– Питер, это было в первом классе.

– Что ж... даже если и так, – сказал Питер, собираясь с духом. Теперь он прислонился к забору, и она сделала то же самое, только чуть правее него. Он чувствовал исходящий от неё аромат духов. Он хотел перемахнуть через забор одним прыжком. Он знал, что мог бы легко это сделать, но чувствовал, и правильно чувствовал, что имеет дело с чем-то очень деликатным, и такой открытый шаг только всё испортит. Пытаясь сосредоточиться на теме, Питер продолжил: – Иногда просто знаешь человека. И просто видишь, что его ждёт.

Питер не был уверен, что это прозвучало связно, но Эм Джей просто кивнула и добавила:

– Иногда.

Воодушевленный, он продолжил:

– И ты можешь просто предвидеть, что произойдёт что-то, чего на самом деле нет, но ты просто веришь...

Девушка снова кивнула, видимо, ей понравилась мысль о том, что Питер видел "Золушку" в первом классе и с этого момента понял, что она принадлежит театру.

– А что, по-твоему, ждёт тебя? – спросила она.

В последнее время? Кулаки и кирпичные стены.

– Не знаю... но что бы это ни было, такого я ещё никогда не испытывал.

И это было правдой. Однако в тот момент Питер не мог сказать, имел ли он в виду свои новообретённые паучьи способности... или тот факт, что он разговаривал с Мэри Джейн, а она действительно слушала его и даже, казалось, была заинтересована им.

– А что ждёт меня? – спросила она.

– Тебя? – он рассмеялся, как будто ответ напрашивался сам собой. – Ты озаришь Бродвей.

Девушка улыбнулась, и между ними воцарилась тишина. Питер так много хотел сказать, но, как это обычно бывает в такие моменты, не мог даже сообразить, с чего начать. Эм Джей пристально смотрела на него и через мгновение добавила:

– Знаешь, ты выше, чем кажешься.

– Я сутулюсь, – сказал парень.

Девушка протянула руку и положила ладонь ему на бицепсы.

За все годы, что он её знал, она впервые прикоснулась к нему. Это было так, словно кто-то прикоснулся к нему оголённым проводом, и он резко распрямился, а с губ сорвался тихий вздох.

– Не надо. Не горбись, – сказала она ему.

Несмотря на всю свою новообретённую физическую мощь, на чувство освобождения, которое он испытывал, прыгая по крышам, он никогда ещё не чувствовал себя таким энергичным и живым, как в этот момент. Если раньше его сердцебиение оставалось ровным, независимо от того, каким физическим нагрузкам он подвергал себя, то теперь он чувствовал, как оно колотится у него в груди, словно молот.

Вдруг со стороны подъездной дорожки раздалось громкое, раздражающее "а-а-а-а-а". И Питер услышал слишком знакомый голос:

– Эй, Эм Джей! Поехали прокатимся на моём подарке ко дню рождения.

«Останься. Останься со мной», убеждал её Питер с такой силой, что он был уверен, она точно слышала эти слова у себя в голове. И действительно, на мгновение показалось, что она растерялась. Похоже, её нерешительность объяснялась тем, что она не знала, с кем хочет провести время. Когда Мэри Джейн посмотрела в направлении гудка Флэша, Питер почувствовал, или ему показалось, страх. Но страх перед чем? Страх перед Флэшем? Или страх перед ним?

Но у него не было времени на расспросы и выяснения, потому что внезапно неуверенность Мэри Джейн сменилась её лицом "тусовщицы"... лицом, которое, как Питер постепенно начал понимать, было маской, которую она надевала всякий раз, когда хотела противостоять миру, не давая ему понять, что происходит в её голове.

– Спасибо, Пит, – сказала она, похлопав его по плечу. – Мне пора.

Она выскочила из-за угла своего дома, и, к счастью, Питер не увидел, а только услышал, как она охала и ахала над новой машиной Флэша. Затем послышался скрежет передач, видимо Флэш ещё не освоился с управлением, и машина выехала с подъездной дорожки. Машина с рёвом умчалась прочь, и Питер успел мельком увидеть смеющуюся Мэри Джейн с развевающими за спиной волосами.

Парень смотрел, как исчезает машина, а потом привалился к забору, словно марионетка, у которой оборвали ниточки. Какое-то время он висел так, жалея себя, а потом протянул руку и осторожно коснулся бицепса, на котором лежали её пальцы. Он поднял руку, согнул её и напряг мышцы. Значительные мышцы.

И колёса начали вращаться.

Дорогие мама и папа!

В последнее время я получаю отличное образование. Узнаю о том, как работают эти новые... способности, ненавижу говорить "способности", это звучит так нелепо.... А также узнаю о девушках. Особенно о Мэри Джейн.

Я начинаю понимать, как сильно она страдает. И я думаю, что нравлюсь ей или мог бы нравиться... но она также отчаянно хочет быть счастливой. А у Флэша богатая семья. У него есть деньги. Он может сделать её счастливой. Я имею в виду, Господи, он получил машину на свой день рождения. На мой последний день рождения мне подарили свитер, не путать с предыдущим днём рождения, когда я также подарили свитер, или с предыдущим днём рождения, когда мне тоже подарили свитер и эту странную вязаную шапку-чулок, которая закрывает мне лицо... пахлава, кажется, так она называется.

Не поймите меня неправильно, дядя Бен и тётя Мэй замечательные, и я помню, как они потратили кучу денег, чтобы купить мне фотоаппарат, и я знаю, что им это стоило больших усилий. Так что они ни за что не купят мне машину. И работа фотографа тоже не приносит больших денег, и если я всё-таки начну карьеру в науке, то начальная зарплата ассистентов-исследователей вряд ли будет чем-то особенным.

А Мэри Джейн заслуживает счастья. Она заслуживает, чтобы у неё был парень, который сможет окружить её роскошными вещами. У неё была такая ужасная домашняя жизнь, что это меньшее, чего она заслуживает. Я думаю, это одна из причин, по которой она до сих пор общается с Флэшем. Это и некоторые другие причины, о которых я не хочу сейчас говорить.

В любом случае, я думаю, у меня есть план, как заработать приличные деньги. Дядя Бен всегда говорит, что всё происходит не просто так. Когда я прибирался на кухне, убирал салфетки и собирался выбросить старые газеты, на которых он сушил кисти, то наткнулся на объявление. Оно у меня здесь, передо мной. Здесь написано: «Внимание, борцы-любители! Три тысячи долларов! Всего за три минуты на ринге! Яркий образ обязателен!»

Давайте посмотрим правде в глаза: я не просто побил Флэша. Я побил его, и это не стоило мне никаких усилий. Никаких. Я даже не вспотел. Конечно, у меня нет опыта в реслинге, но, если я смог проделать это с Флэшем, хотя не старался, представьте, что я могу сделать с кем-то, когда постараюсь.

Итак, я начал воплощать план в жизнь.

Им нужны яркие персонажи? Я подарю им такого, которого они никогда не забудут.

Первым делом мне, конечно же, понадобился костюм. Мне нужна была маска. Если кто-нибудь увидит моё подростковое лицо, которое я брею, наверное, раз в неделю, он будет долго смеяться и не воспринимать меня всерьёз. Кроме того, я видел фотографии тех мексиканских борцов в масках, так что никто не должен ничего об этом подумать. Поэтому я начал с дизайна костюма. Я перебрал, наверное, сотню разных вариантов: с крыльями, антеннами, дополнительными лапками, свисающими с него... всё, что только можно себе представить. В конце концов я придумал дизайн, который мне понравился, с линиями паутины и изображением паука на нём. И я использую эту пахлаву в качестве маски.

Но ещё так много нужно сделать, и я делаю всё это в одиночку. Я также начал практиковаться с паутиной. От неё не будет никакого толку, если я не смогу найти способ заставить её лететь туда, куда хочу и когда хочу. Чёрт возьми, она может попасть мне в лицо, а я не готов полностью положиться на своё странное "паучье чутьё", чтобы ввязываться в драку с закрытыми глазами.

Поэтому я поставил на книжный шкаф две пустые стеклянные бутылки, отошёл в противоположный конец комнаты и попытался попасть в них паутиной. Даже близко не получилось. Я пробовал снова и снова, снова и снова, и в течение пяти минут я успел охватить почти каждый предмет в комнате кроме этих бутылок. К счастью, через некоторое время она растворяется. Тётя Мэй, должно быть, услышала какой-то звук, потому что постучала в мою дверь и спросила, что происходит. Я сказал ей, что занимался спортом и не одет. «Смотри не простудись», –сказала она мне. Ей не о чем было беспокоиться. С моим прицелом я не смог бы поймать даже слона, не говоря уже о простуде. Это было похоже на попытку полить грядку, используя дырявый шланг.

Но через некоторое время у меня стало получаться. Паутина попадала именно в то место, куда я целился. Не могу передать, как я был взволнован. Я начал стрелять направо и налево, словно стрелок, отбивающийся от бандитов в лесу. И мне было недостаточно просто "стрелять" паутиной. Я с предельной точностью захватывал вещи и дёргал их на себя, отправляя в полёт через всю комнату. Я настолько увлёкся этим занятием, не задумываясь о том, что делаю. Не знаю, возможно, я просто увлёкся или что-то в этом роде. Знаю только, что дядя Бен забарабанил в стену и крикнул мне: «Что ты там делаешь?!». Это вывело меня из оцепенения, я оглядел свою разгромленную комнату и сказал: «Учусь! Усердно!» Это прозвучало так невероятно неубедительно, но я не мог придумать, что ещё сказать.

Мама... Папа... Господи, как бы я хотел, чтобы вы были здесь и увидели это. Я знаю, знаю, что если бы вы были живы... если бы я был с вами... тогда этого несчастного случая никогда бы не случилось. И не поймите меня неправильно: я бы променял все эти лазания по стенам, все эти силовые подвиги, все эти невероятно захватывающие странности, которые я испытываю прямо сейчас, на восемнадцать лет обыденности с вами.

Как я уже говорил, дядя Бен утверждает, что всё происходит не просто так. Что ж, возможно, моё появление здесь, и всё, через что я прошёл... возможно, это и было причиной всего этого. Я бы солгал, если бы сказал, что разобрался со всеми последствиями и возможностями этих способностей, но что касается краткосрочной перспективы, то я на пороге серьёзных прорывов. И откуда бы вы ни наблюдали, все те времена, когда вам приходилось сидеть в отчаянии, пока люди обходили меня стороной и называли "Слюнтяй Паркер"... Что ж, вам больше не нужно беспокоиться об этом. Всё меняется, начиная с сегодняшнего дня... как только я наведу порядок в своей комнате.